Лариса была в том возрасте, когда уже не ждёшь сюрпризов. Всё проверено, пережёвано, отложено в ящик с пометкой «жизнь прожита». Лариса так и думала. До того вечера.
Она сидела на кухне с чаем и старым журналом – читала не читая, просто листала страницы. Тридцать лет брака научили не ждать мужа к ужину. Олег приходил, когда хотел. Объяснений не давал. Да она и не спрашивала давно.
В этот вечер ее вообще не должно было быть дома – собиралась у мамы на даче заночевать, да на работу вызвали внезапно. К утру надо быть в форме.
Ключ в замке. Скрип двери. Шаги – не одни.
Лариса подняла глаза.
В дверях стоял Олег. Рядом – девушка. Тридцать с хвостиком, если щедро прибавить. Джинсы в обтяжку, пуховик розовый, волосы крашено-рыжие.
Они смотрели на Ларису. Олег – с испугом. Девица – с любопытством и лёгким страхом.
– Ты уже дома? Ну тем лучше. Вот, – сказал Олег. – Знакомься. Это Вика.
Лариса посмотрела на мужа. На девушку. Снова на мужа.
И засмеялась.
Не истерично. Просто рассмеялась. От души. Как смеются над хорошей шуткой, которую долго не понимал, а потом вдруг дошло.
– Ты чего? – Олег растерялся. Он готовился к крику. К слезам. К битью посуды. К классике жанра. А тут – смех?!
Лариса вытерла глаза. Отдышалась.
– Извини, Олег. Просто, – ещё раз хихикнула. – Просто смешно.
– Что смешно?! – Он повысил голос. Девица дёрнулась.
– Ты, – Лариса встала, поправила халат. – Ты смешной. В пятьдесят четыре года притащить домой, – она окинула Вику взглядом без осуждения, просто оценивающе, – вот это. И ждать, что я что? Упаду в обморок? Закачу истерику?
Олег выпрямился. Набрал воздуха в грудь:
– Я решил быть честным. Хватит лжи. У меня есть чувства. Я имею право на счастье!
О, как красиво звучит! Репетировал, наверное, перед зеркалом.
Лариса кивнула:
– Имеешь. Конечно, имеешь.
Олег опешил. Вика тоже. Это было слишком легко.
– И всё? – переспросил он.
– А что «всё»? – Лариса прошла мимо них к плите. – Садитесь, раз пришли. Борщ есть. Вчерашний, но разогрею. Голодные небось?
Вика покосилась на Олега. Тот стоял в недоумении.
– Ты серьёзно? – выдавил он.
– А что, несерьёзно выгляжу? – Лариса зажгла конфорку. – Вы там раздевайтесь. Стоите как истуканы. Неудобно же.
Полнейший абсурд.
Олег планировал драму. Получил комедию.
И это выбивало почву из-под ног.
Они сели за стол. Неловко. Как на похоронах у дальнего родственника, которого толком не знал.
Лариса разлила борщ по тарелкам. Будто не муж с любовницей сидят, а соседи зашли на огонёк.
Вика ковыряла ложкой. Не ела. Олег тоже – смотрел на жену как на инопланетянку.
– Ешь, – сказала Лариса Вике. – Остынет – будет невкусно. Я без зажарки варила, диетический.
– Спасибо, – выдавила девушка. Голос тонкий, неуверенный.
Тишина. Только ложки по тарелкам постукивают.
Потом Лариса как бы между делом спросила:
– Вик, а он тебе уже рассказывал, почему у него нет друзей?
Девушка подняла глаза. Олег замер.
– Каких друзей? – переспросила Вика.
– Ну, обычных. Школьных, институтских, рабочих, – Лариса спокойно мазала хлеб сметаной. – Тридцать лет живу с ним – ни одного звонка на день рождения. Ни одного. Странно, правда?
– Лариса! – рявкнул Олег. – Хватит!
– Что «хватит»? – Она посмотрела на него невинно. – Я просто беседую. Вы же хотели честности? Вот она, родная.
Вика положила ложку.
– Люди уходят, когда их используют, – продолжала Лариса задумчиво. – Занимаешь денег и не возвращаешь. Просишь помочь, а сам никогда не помогаешь. Обещаешь – и не держишь слово. Раз, два, три… И вот уже телефон не звонит. А ты остаёшься один. С женой, которая никуда не денется. Так ведь, Олег?
Муж побледнел. Вика посмотрела на него с каким-то новым, неприятным интересом.
– Я не обязан никому ничего доказывать, – процедил он сквозь зубы.
– Конечно не обязан, – согласилась Лариса. – Никто не обязан.
Она встала. Подошла к серванту. Достала старый фотоальбом – бордовый, потрёпанный, с золотым тиснением.
– Вик, смотри, – Лариса открыла страницу. – Вот Олег в тридцать лет. Красавец, да? Волосы густые, плечи широкие. А это кто рядом, как думаешь?
На фотографии Олег обнимал женщину. Не Ларису. Другую. Моложе. Темноволосую.
– Катя. Секретарша с работы. Он тогда тоже «решил быть честным». Привёл домой. Собирался уходить. Две недели я вещи его складывала. А потом Катя исчезла. Просто перестала брать трубку. И Олег вернулся. «Простишь?» – спросил. Я простила.
Перелистнула страницу.
– А вот Олег в сорок. Тут другая история. Людмила. Вдова соседа. Он ей помогал с ремонтом. Потом помогал уже не только с ремонтом. Тоже честно признался. Две недели скандалов. Месяц молчания. Потом Людмила уехала к дочери в Саратов. И Олег снова вернулся.
Вика медленно отодвинула стул. Лицо напряжённое.
– Сколько вам лет? – спросила Лариса мягко.
– Тридцать пять.
– Молодая ещё. Красивая. – Лариса закрыла альбом. – Вика, я тебе не враг. Честное слово. Я даже благодарна.
– За что?! – вырвалось у девушки.
– За то, что ты хотя бы вытащила меня из болота, – Лариса села обратно. – Понимаешь, я тридцать лет жила в режиме «а вдруг в этот раз всё будет по-другому». Вдруг он изменится. А он всё повторял один и тот же сценарий. Новая женщина. Честное признание. Крах иллюзий. Возвращение.
Она посмотрела на Олега:
– Но я больше не собираюсь быть запасным аэродромом.
Вика встала. Резко. Стул скрипнул.
– Олег, – голос дрожал. – Ты говорил, что тебя не понимают. Что вы чужие люди.
– Вика, подожди! – Он вскочил. – Она всё переврала!
– Она сидит прямо здесь и всё слышит, – напомнила Лариса. – Про меня можно говорить в третьем лице, когда меня нет. А я пока ещё тут.
Вика схватила сумку:
– Мне нужно подумать. Мне, мне нужно отсюда уйти.
Она рванула к двери. Олег за ней:
– Вика! Стой! Это не то, что ты думаешь!
Хлопок двери. Топот по лестнице. Тишина.
Олег стоял в прихожей. Растерянный. Постаревший вдруг лет на десять.
Медленно вернулся на кухню.
Лариса допивала чай.
– Ты, – Олег не находил слов. – Ты специально всё это?!
– Специально, – кивнула она. – А ты что думал? Что я дура набитая? Тридцать лет терплю, думаешь ещё сорок вытерплю?
Она встала. Подошла к нему вплотную:
– Олег, ты меня знаешь плохо. Очень плохо. Ты вообще никогда не интересовался, кто я. Для тебя я была… как обои. Всегда на месте.
Вышла из кухни. Он слышал, как она ходит по спальне. Что-то двигает.
Вернулась. С чемоданом.
Олег смотрел на чемодан как на приговор.
– Это, что это?
– Твои вещи, – Лариса поставила чемодан у двери. – Собирала потихоньку. По рубашке, по носкам. Ты же не замечаешь, что у тебя в шкафу происходит.
Он шагнул к чемодану. Расстегнул молнию. Правда. Всё его. Аккуратно сложено. Даже бритва. Даже зарядка от телефона.
– Ты, – голос сел. – Ты знала?
– Конечно знала, – Лариса прислонилась к дверному косяку. – Духи чужие на твоём пиджаке. Сообщения, которые ты удаляешь. Улыбка дурацкая, когда телефон звонит. Я не слепая, Олег. Просто делала вид.
– Зачем?!
– А затем, – она пожала плечами, – что мне было интересно. Когда ты уже решишься. Сколько будешь тянуть. Неделю? Месяц? Год? Оказалось – два месяца. Даже меньше ожидала.
Олег опустился на диван.
– Почему ты молчала? – спросил он тихо. – Если знала… почему не устроила скандал? Не выгнала?
Лариса усмехнулась:
– А смысл? Ты всё равно бы вернулся. Как с Катей. Как с Людмилой. Ты всегда возвращаешься, Олег. Потому что новым женщинам ты нужен первые два месяца. Максимум три. А потом они видят, кто ты есть. И уходят сами.
Она подошла ближе. Села рядом:
– Знаешь, что я поняла за эти годы? Ты не любишь женщин. Ты любишь охоту. Процесс. Завоевание. Новые глаза, в которых ты – герой. Принц. Избавитель от одиночества. А когда глаза протираются, тебе становится скучно. И страшно. Потому что зеркало начинает показывать правду.
– Какую правду?! – вскинулся он.
– Что ты пустой, – сказала Лариса без злости. Просто констатировала факт. – Внутри ничего нет, Олег. Ни принципов. Ни верности. Ни даже настоящей страсти. Есть только страх старости. И попытка доказать себе, что ты ещё жив.
Олег сидел ссутулившись. Маленький вдруг.
– Я правда хотел начать всё заново, – выдавил он. – С Викой.
– Ты думал, она не сбежит? – Лариса покачала головой. – Сбежит. Через месяц. Когда поймёт, что ты не волшебник, а обычный мужик. С животом. С храпом. С привычкой не убирать за собой носки. А главное – с полным отсутствием интереса к её жизни. Ты же про неё ничего не знаешь. Где работает? Чем увлекается? Есть ли у неё родители?
Олег молчал. Потому что правда. Он не знал. Не спрашивал.
Он стоял посреди комнаты. С чемоданом, который собрала жена.
– Лар, – голос сорвался. – Ну не надо так. Мы же тридцать лет.
– Не было «мы», Олег. Был ты. И была я. Рядом. Но не вместе.
Она взяла его пиджак с вешалки. Протянула:
– Уходи. Пожалуйста. Пока я не передумала и не начала жалеть.
– А куда мне?! – вырвалось у него.
– У тебя есть зарплата. Есть руки. Есть голова, – Лариса открыла дверь. – Снимешь комнату. Устроишься. Найдёшь новую Вику. Или не найдёшь. Но это уже твои проблемы.
Он смотрел на неё. Искал хоть каплю сомнения. Хоть трещинку, в которую можно вклиниться.
Не нашёл.
Взял чемодан. Надел пиджак. Вышел.
Лариса закрыла дверь. Повернула ключ. Прислонилась лбом к косяку.
И даже не почувствовала вины.
