– Это не то, что ты думаешь, – голос Сергея звучал растерянно, почти умоляюще. – Давай поговорим спокойно.
Жанна стояла посреди своей небольшой, но уютной квартиры в центре Москвы, сжимая телефон. За окном моросил ноябрьский дождь, капли тихо стучали по подоконнику, а в комнате было тепло от включённого обогревателя. Она только что вернулась с работы – усталая, но довольная удачно завершённым проектом. И вот этот звонок. От мужа. Которого она не видела уже три месяца.
– Не то, что я думаю? – тихо переспросила она, стараясь держать голос ровным. – Сергей, я видела документы. Всё чёрным по белому. Ты и твоя мама взяли кредит на мой бизнес. Без моего ведома. Под залог моей доли в салоне.
Повисла пауза. Жанна слышала, как он тяжело дышит в трубку.
– Это было временно, – наконец выдавил он. – Мама попала в трудную ситуацию. Ей нужно было срочно оплатить лечение сестры в Германии. Мы думали… думали, что успеем вернуть до того, как ты заметишь.
Жанна закрыла глаза. В голове крутилась одна мысль: как же она могла так ошибиться в людях? Десять лет брака. Десять лет, когда она строила свой небольшой, но успешный салон красоты с нуля. Работала ночами, отказывалась от отпусков, вкладывала каждую свободную копейку. Сергей тогда поддерживал – или ей так казалось. А его мать, Тамара Ивановна, всегда была немного отстранённой, но вежливой. Никогда не лезла в их дела. По крайней мере, Жанна так думала.
Они поженились молодыми. Жанне было двадцать пять, Сергею – двадцать восемь. Он работал инженером на заводе, она – администратором в салоне. Потом Жанна решила открыть своё дело. Сергей помогал советами, иногда даже подрабатывал в выходные, чтобы закрыть дыры в бюджете. Тамара Ивановна тогда гордилась невесткой: «Умница наша Жанна, сама всего добилась». А теперь вот – кредит на миллион восемьсот тысяч. Подписанный от её имени. С её паспортными данными. Как они это провернули – Жанна пока не понимала. Но адвокат, к которому она обратилась сегодня утром, был категоричен: подпись подделана, но очень профессионально.
– Временно? – Жанна усмехнулась, хотя смех получился горьким. – Сергей, вы взяли деньги в июле. Сейчас ноябрь. И ни слова мне. Ни одного звонка за эти три месяца. Ты просто исчез, как только я начала задавать вопросы о странных движениях по счетам салона.
– Я не исчез, – возразил он тихо. – Я.. мне было стыдно. Мама сказала, что всё решим сами. Что ты не должна беспокоиться.
– Твоя мама сказала, – повторила Жанна, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. – А ты послушался. Как всегда.
Она вспомнила, как всё началось. Весной Тамара Ивановна вдруг стала чаще звонить сыну. Жаловалась на здоровье, на одиночество – муж её умер давно, пенсия маленькая. Сергей переживал, ездил к ней каждые выходные. Потом появилась история с больной сестрой в Германии – якобы нужна дорогая операция. Жанна тогда предложила помочь: у салона дела шли в гору, можно было взять небольшой кредит на себя. Но Сергей отмахнулся: «Не надо, маме неловко брать у невестки». А потом он стал реже бывать дома. Говорил, что задерживается на работе, что помогает матери с документами. Жанна верила. Она всегда верила.
– Жанна, пожалуйста, – голос Сергея стал ещё тише. – Нам правда нужны деньги. Банк уже звонит, угрожает. Если не погасим до конца месяца, начнут процедуру взыскания. Салон… он может уйти с торгов.
– Вот как, – Жанна села на диван, чувствуя, как ноги подкашиваются. – И ты звонишь мне, чтобы я спасла ситуацию? После всего?
– Ты же моя жена, – сказал он, и в этих словах прозвучала привычная нотка обиды. – Мы вместе десять лет. Неужели ты бросишь нас в беде?
Жанна посмотрела на обручальное кольцо – тонкое, золотое, с маленьким бриллиантом. Она до сих пор не сняла его. Хотя после того, как обнаружила пропажу денег и исчезновение мужа, многие подруги советовали: «Снимай сразу, не мучай себя».
– Сергей, – сказала она медленно, – я подала на развод. Сегодня. Адвокат уже отправил документы.
В трубке наступила мёртвая тишина.
– Что? – наконец выдохнул он. – Жанна, ты серьёзно?
– Абсолютно. И я не дам ни копейки. Ни тебе, ни твоей матери. Вы взяли мои деньги обманом. Это мошенничество. Я уже написала заявление в полицию.
– Подожди, подожди, – он заговорил быстро, почти панически. – Не надо полицию. Мы всё вернём. Я обещаю. Мама готова продать дачу, там как раз примерно такая сумма выйдет.
Жанна покачала головой, хотя он этого не видел.
– Дачу, которую вы с ней вместе ремонтировали последние пять лет? Ту самую, куда вы меня никогда не приглашали, потому что «там тесно»? Не смеши меня, Сергей.
Она встала, подошла к окну. Дождь усилился, по стеклу бежали струи. Внизу, на улице, спешили люди с зонтами – обычная московская осень.
– Я не хочу тебя уничтожать, – продолжила она тихо. – Но и помогать не буду. Вы взрослые люди. Сами создали проблему – сами и решайте.
– Жанна, – его голос дрогнул. – Я люблю тебя. Правда. Это была ошибка. Мама… она меня уговорила. Сказала, что ты всё равно не заметишь, что бизнес твой идёт хорошо.
– Вот именно, – ответила Жанна. – Бизнес идёт хорошо, потому что я в него вкладывала душу. А вы решили, что можете взять часть этой души без спроса.
Она услышала, как на том конце линии кто-то тихо всхлипывает. Потом голос Тамары Ивановны – приглушённый, но узнаваемый:
– Дай мне трубку, Сереженька.
– Нет, мама, – резко ответил Сергей. – Не сейчас.
– Дай, я сама поговорю с ней.
Послышалась возня, потом в трубке раздался голос свекрови – спокойный, с привычными начальственными нотками:
– Жанна, здравствуй. Это Тамара Ивановна.
Жанна напряглась. Они не разговаривали с тех пор, как всё вскрылось. Последний раз виделись на семейном празднике – день рождения Сергея в прошлом году.
– Здравствуйте, – холодно ответила Жанна.
– Я понимаю, что ты сердишься, – начала Тамара Ивановна. – И имеешь право. Но давай по-человечески. Мы же семья.
– Были семьёй, – поправила Жанна.
– Не говори так, – голос свекрови стал мягче. – Я всегда относилась к тебе как к дочери. Просто… ситуация сложная вышла. Сестра моя тяжело больна. Мы не хотели тебя тревожить.
– Вы могли попросить, – сказала Жанна. – Просто попросить. Я бы помогла. Но вы выбрали обман.
– Это Сергей предложил, – неожиданно призналась Тамара Ивановна. – Сказал, что у тебя сейчас много расходов на расширение салона, что не захочешь отвлекаться.
Жанна замерла. Сергей предложил? Она посмотрела на телефон, словно могла через него увидеть мужа.
– То есть это была твоя идея? – спросила она у Сергея, который, видимо, всё слышал.
– Нет, – быстро ответил он. – Мама… она преувеличивает. Мы решили вместе.
– Вместе, – повторила Жанна. – Понятно.
Тамара Ивановна продолжила:
– Жанна, мы вернём всё до копейки. Только дай нам время. И.. прости нас, пожалуйста. Мы не хотели тебя обидеть.
Жанна почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Не от жалости – от злости на себя. Как она могла не замечать столько лет? Как позволяла Сергею вести всю бухгалтерию салона, доверяла ему доступ ко всем счетам?
– Время я вам дала, – сказала она твёрдо. – Три месяца молчания – это более чем достаточно. Теперь всё будет по закону.
Она нажала отбой, не дожидаясь ответа. Телефон тут же зазвонил снова – Сергей. Жанна отклонила вызов. Потом пришло сообщение:
«Пожалуйста, давай встретимся. Я всё объясню. Люблю тебя».
Жанна положила телефон на стол и долго смотрела в окно. Дождь не прекращался. Она вспомнила, как десять лет назад они с Сергеем стояли под таким же дождём – молодые, счастливые, только что расписались. Он тогда сказал: «Мы всегда будем вместе решать всё». А теперь вот – предательство. От самого близкого человека и от женщины, которую она считала почти второй мамой.
На следующий день Жанна поехала в салон пораньше. Её «Жемчужина» – небольшой, но стильный салон в старинном доме на Патриарших – работал уже шестой год. Два зала, четыре мастера, постоянные клиенты. Всё это она построила сама. Сергей помогал на старте, но потом отошёл – говорил, что не его сфера. А на самом деле, видимо, ждал подходящего момента.
Утром пришла бухгалтер Ирина – женщина лет пятидесяти, с которой Жанна работала с самого начала.
– Жанна Викторовна, – осторожно начала она, – я вчера ещё раз проверила документы. Тот кредит… подпись действительно очень похожа на вашу. Но есть мелкие различия. Экспертиза это подтвердит.
– Уже заказала, – кивнула Жанна. – И в полицию заявление подала.
Ирина вздохнула:
– Жаль. Сергей казался таким порядочным.
– Казался, – согласилась Жанна. – А на деле…
Она не договорила. В дверь салона постучали – рано, до открытия. Жанна выглянула: на пороге стояла Тамара Ивановна. В дорогом пальто, с сумкой через плечо. Одна.
– Можно войти? – спросила свекровь, когда Жанна открыла дверь.
– Проходите, – Жанна отступила в сторону.
Тамара Ивановна вошла, огляделась. Салон был ещё пуст – мягкий свет, приятный аромат эфирных масел, тихая музыка.
– Красиво у тебя, – сказала она искренне. – Я всегда гордилась тобой.
– Спасибо, – сухо ответила Жанна. – Чай будете?
– Нет, спасибо. Я ненадолго.
Они прошли в небольшой кабинет Жанны – стол, два кресла, на стене фотографии с корпоративов.
Тамара Ивановна села, сложила руки на коленях.
– Я пришла одна, без Сергея, – начала она. – Хочу поговорить по-честному.
Жанна молча ждала.
– Это я всё придумала, – тихо сказала свекровь. – Кредит, подпись… Сергей не хотел. Я его уговорила. Сказала, что иначе сестру не спасти.
Жанна посмотрела на неё внимательно.
– И сестра правда больна?
Тамара Ивановна отвела взгляд.
– Нет. Это была ложь. Мне нужны были деньги… на другое.
– На что? – спросила Жанна, чувствуя, как сердце сжимается.
– У меня долги. Старые. Ещё с девяностых. Один человек… он нашёл меня недавно. Угрожал. Я испугалась.
Жанна молчала. Всё становилось на свои места.
– Почему не сказали мне? – наконец спросила она.
– Гордость, – Тамара Ивановна грустно улыбнулась. – Я всегда считала себя сильной. Не хотела просить у невестки. А потом… потом уже поздно было.
– И Сергей согласился помочь вам обманом?
– Он любит меня, – просто ответила свекровь. – И поверил, что мы быстро вернём.
Жанна встала, подошла к окну. Утро было серым, но дождь прекратился.
– Тамара Ивановна, – сказала она, не оборачиваясь, – я понимаю страх. Понимаю долги. Но вы разрушили мою семью. Мой бизнес под угрозой. И вы хотите, чтобы я просто простила?
– Нет, – тихо ответила свекровь. – Я хочу, чтобы ты поняла. И.. может быть, дала шанс Сергею объясниться.
Жанна повернулась.
– Шанс он имел. Десять лет. А выбрал помочь вам обмануть меня.
Тамара Ивановна встала.
– Я уйду. Но подумай. Он правда любит тебя. И мучается.
Она вышла, тихо закрыв дверь. Жанна осталась одна. В голове крутился один вопрос: что делать дальше? Простить ради прошлого? Или защищать то, что построила сама?
Вечером того же дня раздался звонок в дверь квартиры. Жанна открыла – на пороге стоял Сергей. С цветами. Бледный, с тёмными кругами под глазами.
– Можно войти? – спросил он тихо.
Жанна отступила в сторону. Но в голове уже зрело решение. Окончательное.
– Жанна, пожалуйста, выслушай меня, – Сергей стоял в дверях, держа букет белых роз – её любимых когда-то. Голос его был хрипловатым, словно он не спал несколько ночей подряд.
Жанна молча отступила, пропуская его в квартиру. Она не хотела этой встречи, но понимала: рано или поздно она неизбежна. Лучше сейчас, пока внутри ещё хватает сил держать себя в руках.
Сергей прошёл в гостиную, поставил цветы на стол и обернулся. В глазах – смесь вины, усталости и надежды.
– Спасибо, что открыла, – тихо сказал он. – Я боялся, что не захочешь меня видеть.
– Не хотела, – честно ответила Жанна, садясь в кресло напротив. – Но решила, что лучше услышать всё из твоих уст. Чтобы потом не осталось вопросов.
Он кивнул, опустился на диван и долго смотрел в пол, словно собираясь с мыслями.
– Я не знаю, с чего начать, – наконец выдохнул он. – Всё, что сказала мама… это правда только наполовину.
Жанна приподняла бровь.
– Наполовину?
– Она действительно в долгах, – Сергей поднял взгляд. – Но не с девяностых. Это недавнее. Она… она увлеклась инвестициями. Один знакомый предложил вложить деньги в какой-то фонд. Обещал большие проценты. Мама взяла кредит под квартиру, вложила всё – и пенсию, и сбережения. А потом фонд лопнул. Оказалось мошенничество.
Жанна молчала, переваривая услышанное. Тамара Ивановна – женщина строгая, бывший главный бухгалтер крупного завода, всегда гордилась своей финансовой грамотностью. И вдруг – такая наивность.
– Почему она не рассказала нам сразу? – спросила Жанна.
– Стыдно было, – Сергей грустно усмехнулся. – Говорила: «Я сама виновата, сама и разберусь». А когда долг начал расти, паника началась. Тот человек, которому она должна, стал угрожать. Не физически, но… давить психологически. Звонил, напоминал о процентах.
– И ты решил помочь ей, взяв деньги из моего бизнеса, – тихо закончила Жанна.
Сергей кивнул.
– Сначала я отказывался. Честно. Говорил, что нужно прийти к тебе, всё рассказать. Но мама… она плакала. Впервые за всю жизнь я видел её такой беспомощной. Говорила: «Сереженька, если Жанна узнает, она меня возненавидит. Лучше мы быстро вернём, и никто ничего не заметит».
Жанна почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Она представила Тамару Ивановну – всегда собранную, с идеальной причёской, в строгих костюмах. И вдруг – слёзы, страх, беспомощность.
– Ты мог настоять, – сказала она. – Ты взрослый мужчина. Мой муж. Ты должен был защитить меня в первую очередь.
– Я знаю, – Сергей опустил голову. – Я трус. Просто… я всегда был между вами двумя. Ты – моя жена, моя любовь. Мама – человек, который меня вырастила одна, после смерти отца. Я не хотел терять ни одну из вас.
– И в итоге потерял обеих, – тихо заметила Жанна.
Сергей вздрогнул.
– Не говори так. Пожалуйста. Я всё исправлю. Мама уже нашла покупателя на дачу. Деньги будут через неделю-две. Мы погасим кредит полностью. И.. я готов подписать любые бумаги. Чтобы салон остался только твоим.
Жанна встала, подошла к окну. Вечерние огни Москвы мерцали за стеклом – красиво, равнодушно.
– Поздно, Сергей, – сказала она, не оборачиваясь. – Я уже подала на развод. И в полицию заявление не отозвала.
Он резко встал.
– Жанна, не надо. Мы же можем всё начать заново. Я уйду с работы, буду помогать тебе в салоне. Как раньше.
Она повернулась.
– Как раньше? Когда ты имел доступ ко всем счетам? Когда мог в любой момент взять деньги, не спросив меня?
– Я больше никогда… – начал он.
– Никогда – это слово, которому я больше не верю, – перебила Жанна. – Ты выбрал сторону. И это была не я.
Сергей подошёл ближе, хотел взять её за руку, но она отступила.
– Я выбрал плохо, – тихо сказал он. – Понимаю. Но дай мне шанс исправить ошибку.
Жанна покачала головой.
– Шанса не будет. Я слишком долго строила свою жизнь, чтобы позволить кому-то её разрушить. Даже тебе.
Он стоял молча, глядя на неё. Потом медленно кивнул.
– Хорошо. Я приму любое твоё решение. Только… знай, что я действительно люблю тебя.
– Любил бы – не предал, – ответила она.
Сергей ушёл через полчаса. Тихо закрыл дверь. Жанна осталась одна с букетом роз на столе. Она долго смотрела на цветы, потом вынесла их в мусоропровод. Не потому, что ненавидела – просто не хотела напоминаний.
На следующий день в салоне было много работы – конец года, все клиенты хотели выглядеть идеально перед праздниками. Жанна погрузилась в дела с головой: проверяла записи, общалась с мастерами, заказывала новые материалы. Но мысли всё равно возвращались к вчерашнему разговору.
В обеденный перерыв пришла подруга Лена – давняя клиентка и одна из немногих, кто знал всю историю.
– Как ты? – спросила Лена, усаживаясь в кресло для маникюра.
– Держусь, – Жанна улыбнулась. – Работы много, это спасает.
– А Сергей? Виделась?
– Вчера был. Просил прощения. Обещал всё вернуть.
Лена фыркнула.
– Вернуть – это минимум. А доверие как вернёт?
– Никак, – Жанна пожала плечами. – И я не собираюсь ждать.
– Молодец, – одобрила Лена. – Ты сильная. Всегда была. Помнишь, как ты салон открывала? Одна, без связей. А теперь посмотри – очередь на месяц вперёд.
Жанна улыбнулась искренне.
– Спасибо. Иногда самой не верится.
Вечером того же дня позвонил адвокат – Дмитрий Александрович, спокойный мужчина лет пятидесяти, с которым Жанна работала уже несколько лет.
– Жанна Викторовна, добрый вечер. Есть новости.
– Добрый, – ответила она, чувствуя лёгкое волнение. – Рассказывайте.
– Мы получили ответ от банка. Они приостановили взыскание по кредиту до окончания проверки. Ваше заявление в полицию принято в производство. Назначена почерковедческая экспертиза.
– Это хорошо?
– Очень. Подпись явно подделана. Мы это докажем. Плюс я связался с нотариусом, который заверял доверенность – оказывается, её вообще не было. Они действовали по подложным документам.
Жанна выдохнула.
– То есть салон в безопасности?
– Пока да. Но есть ещё один момент.
– Какой?
– Ваш супруг и его мать подали встречное заявление. О признании кредита общим долгом супругов. Мол, деньги пошли на семейные нужды.
Жанна замерла.
– Как такие шансы?
– Минимальные, – уверенно ответил адвокат. – У нас есть все доказательства, что деньги ушли на счёт Тамары Ивановны. Плюс вы не давали согласия. Но процесс будет. Развод тоже.
– Я готова, – сказала Жанна твёрдо.
– Тогда ждём экспертизу. И готовим документы на раздел имущества. У вас брачный договор?
– Нет.
– Жаль. Но салон зарегистрирован только на вас, это плюс.
Положив трубку, Жанна долго сидела в тишине. Встречное заявление – это уже война. Сергей и Тамара Ивановна не сдаются.
Через неделю, в канун Нового года, случилось то, чего Жанна не ожидала. В салон пришла Тамара Ивановна. Одна. В простом пальто, без обычной дорогой сумки.
– Здравствуй, Жанна, – тихо сказала она, остановившись у входа.
– Здравствуйте, – Жанна кивнула мастерам, чтобы продолжали работу, и вышла к свекрови.
– Я ненадолго, – Тамара Ивановна выглядела постаревшей – морщин стало больше, глаза потухли. – Хотела поговорить. Наедине, если можно.
Они прошли в кабинет. Тамара Ивановна села, не снимая пальто.
– Я пришла извиниться, – начала она прямо. – По-настоящему. Не как в прошлый раз.
Жанна молчала.
– Я совершила ужасную вещь, – продолжила свекровь. – Не только обманула тебя, но и сына подтолкнула к этому. Он не хотел. Я давила. Говорила, что иначе он плохой сын.
– Почему вы это сделали? – спросила Жанна.
Тамара Ивановна вздохнула.
– Страх. Одиночество. Я всю жизнь была сильной. После смерти мужа – одна растила Сергея. Работала на двух работах. А потом вышла на пенсию – и вдруг пустота. Знакомый предложил инвестиции – показалось, что это шанс обеспечить старость. А когда всё рухнуло… я запаниковала. Не хотела выглядеть слабой в твоих глазах.
Жанна слушала, не перебивая.
– Ты всегда была для меня примером, – тихо сказала Тамара Ивановна. – Сильная, самостоятельная. Я гордилась тобой. А потом… позавидовала. Тому, как ты всего добилась. И решила, что имею право взять немного.
– Это не немного, – заметила Жанна. – Это мой бизнес. Моя жизнь.
– Знаю, – свекровь кивнула. – И я готова нести ответственность. Мы отозвали встречное заявление. Сегодня утром. И дачу уже продали. Деньги переведём на счёт банка в начале января.
Жанна удивлённо посмотрела на неё.
– Почему вдруг?
– Потому что Сергей поставил условие, – Тамара Ивановна грустно улыбнулась. – Сказал: или я признаю свою вину полностью, или он уходит из дома. Навсегда.
– И вы выбрали…
– Выбрала правду, – закончила свекровь. – Поздно, но выбрала. И ещё… я хочу, чтобы ты знала: я не буду мешать разводу. И не буду просить прощения за то, что не прощается.
Она встала.
– Я уйду. Просто хотела сказать это лично.
Жанна тоже встала.
– Тамара Ивановна, – сказала она, – я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить. Но… спасибо, что пришли.
Свекровь кивнула и вышла. Жанна осталась одна. Внутри было странное чувство – не облегчение, но что-то близкое к нему.
А через два дня, 30 декабря, пришло письмо от Сергея – обычное, бумажное, в конверте. Жанна открыла его вечером, сидя у окна с чашкой чая.
«Жанна, я не прошу прощения больше. Понимаю, что не заслуживаю. Мама всё рассказала тебе правду – это было её решение. Я горжусь ею за это. Мы вернём деньги. Я уезжаю из Москвы на какое-то время – устроился на вахту на Север. Нужно подумать обо всём. Может, когда-нибудь ты сможешь посмотреть на меня без боли. Я буду ждать. Всегда. Сергей».
Жанна сложила письмо, положила в ящик стола. Новый год она встречала одна – с бокалом шампанского и тихой музыкой. Но впервые за долгое время в душе было спокойно.
А в январе случилось то, что стало точкой в этой истории. Но об этом Жанна узнала только через месяц…
– Январь выдался морозным, с ясным небом и хрустящим снегом под ногами. Жанна стояла у окна салона и смотрела, как Москва медленно отходит от новогодних праздников: ёлки ещё не убрали, гирлянды мерцали по вечерам, но уже чувствовалась обычная рабочая суета.
Прошёл месяц с тех пор, как Тамара Ивановна пришла с признанием, а Сергей уехал на Север. Жанна не ждала новостей – просто жила дальше. Салон работал в полную силу: после праздников клиенты записывались толпой, мастера едва успевали. Она сама снова взялась за администраторские дела, проверяла каждую копейку, ввела новые правила доступа к счетам. Больше никаких доверенностей. Никаких общих паролей.
В середине января пришло письмо от банка: кредит полностью погашен. Деньги поступили с счёта Тамары Ивановны – ровно та сумма, плюс проценты за просрочку. Жанна перечитала уведомление несколько раз. Всё. Угроза миновала. Салон остался её. Полностью.
Адвокат позвонил на следующий день.
– Жанна Викторовна, поздравляю, – сказал Дмитрий Александрович спокойно, но с теплом в голосе. – Дело по мошенничеству закрыто за отсутствием состава преступления. Ваш супруг и его мать написали объяснительные: признали, что действовали без вашего согласия, но вернули средства добровольно. Полиция сочла это достаточным.
– А развод? – тихо спросила Жанна.
– Суд назначен на февраль. Поскольку имущественных споров больше нет – салон ваш, квартира ваша, машина ваша, – всё пройдёт быстро. Если не будет возражений.
Возражений не было. Сергей прислал согласие по почте – короткое, официальное, без лишних слов.
В феврале, в холодный пасмурный день, Жанна вышла из здания суда одна. Развод оформлен. Десять лет брака закончились за пятнадцать минут. Судья спросила стандартное:
– Примирение возможно?
Жанна ответила твёрдо:
– Нет.
Сергей на заседании не появился – прислал представителя. Тамара Ивановна тоже.
Весна пришла рано. В марте уже пахло талым снегом, на Патриарших зацвели первые крокусы. Жанна расширила салон: арендовала соседнее помещение, сделала отдельный кабинет для косметологии. Наняла двух новых мастеров. Дела шли лучше, чем когда-либо.
Однажды в апреле, в солнечный субботний вечер, она сидела в кафе напротив салона с подругой Леной. Они пили кофе, болтали о новом меню процедур.
– Слышала что-нибудь о нём? – вдруг спросила Лена осторожно.
Жанна покачала головой.
– Нет. И не хочу.
– А если встретите случайно?
Жанна задумалась.
– Пожелаю удачи. И пойду дальше.
Она действительно так чувствовала. Боли уже не было. Осталась только лёгкая грусть – как от старой фотографии, которую находишь в ящике и понимаешь: это было давно, с другим человеком.
В мае пришло последнее письмо – от Тамары Ивановны. Обычный конверт, аккуратный почерк.
«Дорогая Жанна!
Пишу, чтобы сказать спасибо. За то, что не стала добивать нас до конца. Мы вернули долг, но я знаю – ты могла сделать гораздо хуже. Сергей работает на Севере, живёт скромно, копит деньги. Говорит, что хочет начать всё с чистого листа – где-нибудь в другом городе. Я осталась в Москве, сняла маленькую квартиру. Живу тихо. Иногда хожу мимо твоего салона – издалека, не беспокойся. Вижу, как красиво всё внутри, сколько людей. Горжусь тобой по-прежнему.
Прости меня ещё раз. Я поняла многое за эти месяцы. О гордости, о страхе, о том, как легко разрушить то, что строилось годами.
Желаю тебе счастья. Настоящего, большого. Ты его заслуживаешь.
Тамара Ивановна»
Жанна прочитала письмо дважды. Потом сложила и положила в тот же ящик, где лежало письмо Сергея. Не ответила. Не было нужды.
Лето прошло в работе и маленьких радостях: поездка с подругами на море, новые курсы по управлению бизнесом, вечерние прогулки по Москве. Жанна купила себе небольшую квартиру поближе к салону – светлую, с высокими окнами. Обставляла её медленно, выбирая каждую вещь с удовольствием. Никакой спешки. Никаких компромиссов.
Осенью салон отметил семилетие. Жанна устроила небольшой праздник для команды – шампанское, торт, подарки мастерам. Все смеялись, фотографировались. Кто-то спросил:
– Жанна Викторовна, а вы не думаете о личной жизни? Вы такая красивая, успешная…
Она улыбнулась.
– Думаю. Но не тороплюсь. Сначала научилась быть счастливой одна. Теперь знаю, что это возможно.
В декабре, ровно через год после того звонка Сергея, Жанна стояла у окна своей новой квартиры. За окном снова моросил дождь – как тогда. Она держала в руках бокал красного вина и смотрела на огни города.
Телефон лежал на столе – молчал. Никто не звонил с просьбами, с оправданиями, с мольбами о помощи. Тишина была тёплой, уютной.
Жанна подняла бокал.
– За себя, – тихо сказала она. – За то, что выбрала себя.
И выпила до дна.
С тех пор прошёл ещё год, и ещё один. Салон вырос в небольшую сеть из трёх точек. Жанна путешествовала, училась, встречалась с друзьями. Иногда на улице видела пожилую женщину, похожую на Тамару Ивановну – та быстро отводила взгляд и уходила в другую сторону. Жанна не окликала.
О Сергее она ничего не знала и не хотела знать.
Она просто жила. Свободно. Уверенно. С пониманием, что свои границы нужно охранять бережно – потому что за ними то самое ценное, что есть у каждого: собственная жизнь, собственное достоинство, собственное счастье.
И никто – ни мать, ни муж, ни кто-либо другой – не имеет права взять это без спроса.
