Ольга замерла у стойки регистрации, чемодан выскользнул из её онемевших пальцев и глухо ударился о пол. В двадцати метрах от неё стоял Максим — её муж, с которым она прожила пятнадцать лет. Он обнимал за талию девушку в ярко-красном коротком платье, её длинные каштановые волосы падали на его плечо.
— Макс… — прошептала Ольга, но голос не слушался.
Максим что-то говорил девушке, улыбался той особенной улыбкой, которую Ольга помнила по их первым свиданиям. Девушка смеялась, запрокинув голову, а он легко, почти невесомо касался губами её виска.
Ноги подкосились. Ольга схватилась за стойку, пытаясь удержаться на ногах. Сердце билось так громко, что казалось, весь аэропорт слышит этот безумный стук.
— Мам, ты чего? — Голос дочери Лизы донёсся откуда-то издалека. — Мама!
Четырнадцатилетняя Лиза стояла рядом с телефоном в руке, её лицо вытянулось от испуга.
— Мам, ты как будто призрака увидела. Что случилось?
Ольга не могла оторвать взгляд от мужа и незнакомки. Они направлялись к выходу, Максим нёс небольшую дорожную сумку, девушка прижималась к его боку.
— Это… это папа, — наконец выдавила из себя Ольга.
Лиза проследила за взглядом матери и ахнула:
— Папа?! Но он же в командировке! Он должен вернуться только послезавтра!
— Видимо, планы изменились, — сухо произнесла Ольга, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Мам, а кто эта… — Лиза не договорила.
Максим и девушка исчезли в толпе, направляясь к выходу. Ольга словно очнулась от транса. Руки дрожали, когда она доставала телефон.
— Мама, что ты делаешь?
— Звоню отцу.
Гудки. Один, второй, третий. На четвёртом Максим ответил, его голос звучал абсолютно спокойно:
— Оль, привет. Что случилось?
— Где ты? — Ольга удивилась, насколько ровным получился её голос.
— Я же говорил, в Питере. Совещание затянулось. Наверное, вернусь завтра вечером, может, даже послезавтра.
— Врёшь.
Пауза. Долгая, тягучая пауза, в которой Ольга услышала всю правду.
— О чём ты? — В голосе Максима появилась настороженность.
— Я в Домодедово. Только что видела тебя. С девушкой в красном платье.
Тишина. Такая плотная, что Ольга физически ощутила, как Максим сжимает телефон.
— Оля…
— Не надо. Просто не надо сейчас ничего говорить. — Она отключила звонок.
Лиза стояла бледная, с широко распахнутыми глазами:
— Мам, может, это не он? Может, ты ошиблась?
— Я пятнадцать лет замужем за этим человеком, Лиза. Я узнаю его из тысячи.
— Но… но что теперь? Мы же собирались к бабушке лететь.
Ольга посмотрела на дочь и вдруг поняла, что не может сейчас лететь в Сочи к матери. Не может делать вид, что всё в порядке, пока внутри разверзается пропасть.
— Мы отменяем полёт.
— Мама!
— Лиза, я не могу. Понимаешь? Я физически не могу сейчас сидеть в самолёте и улыбаться. — Ольга зажала рот рукой, сдерживая рыдания.
Дочь обняла её:
— Ладно, мам. Ладно. Поехали домой.
Дома Ольга бросила сумки в прихожей и рухнула на диван. Телефон разрывался от звонков Максима — десять, пятнадцать, двадцать пропущенных. Потом начали приходить сообщения:
«Оля, это не то, что ты думаешь»
«Дай мне объяснить»
«Оля, ради бога, подними трубку»
«Я сейчас еду домой»
Лиза сидела рядом, не зная, что сказать. Она заварила чай, принесла маме плед, гладила её по спине.
— Может, правда послушаешь, что он скажет? — тихо предложила девочка.
— И что он может сказать? — горько усмехнулась Ольга. — Что та девушка — его коллега? Что они просто обнимались по-дружески? Лиз, я видела, как он её целовал.
— Может, в щёку…
— В висок. Нежно так, как целуют самого дорогого человека.
Дочь замолчала.
Через час Ольга услышала звук ключа в замке. Максим. Она даже не пошевелилась.
Он вошёл в гостиную — высокий, в своём обычном сером костюме, с виноватым выражением лица.
— Оля…
— Уходи.
— Выслушай меня. Пожалуйста.
Ольга медленно подняла голову. Глаза её были сухими — слёзы ещё не пришли, внутри была только пустота.
— Выслушать? Хорошо. Сколько времени это длится?
Максим опустил взгляд:
— Пять месяцев.
— Пять месяцев, — повторила Ольга, словно пробуя на вкус эти слова. — Значит, все эти командировки…
— Не все. Некоторые были настоящими.
— Как великодушно с твоей стороны! — Голос Ольги сорвался на крик. — Ты хоть понимаешь, что я чувствую?!
Лиза вышла из комнаты, не желая быть свидетелем этого разговора.
Максим сделал шаг вперёд:
— Оля, я не планировал, это просто случилось…
— Случилось?! Вы случайно обнимались в аэропорту? Случайно целовались?
— Мы встретились на корпоративе. Она работает в нашем филиале…
— Мне плевать, где она работает! — Ольга вскочила с дивана. — Мне плевать на её биографию! Я хочу знать одно: ты её любишь?
Максим застыл. Его молчание было красноречивее любых слов.
— Отвечай! — потребовала Ольга.
— Я… не знаю.
— Ты не знаешь, — медленно проговорила она. — Пятнадцать лет брака, дочь, общий дом, и ты не знаешь, любишь ли ты девушку, с которой изменяешь мне пять месяцев?
— Оля, это не так просто…
— Для меня всё очень просто. Ты предал нашу семью. Ты предал меня. Ты предал Лизу.
— Лиза здесь ни при чём! — вспылил Максим.
— Ещё как при чём! Ты думаешь, ей легко сейчас? Она видела тебя с этой женщиной! Она слышала, как ты врал мне по телефону!
Максим провёл рукой по лицу:
— Я не хотел, чтобы так вышло. Я не хотел вас ранить.
— Но ранил. — Ольга обхватила себя руками, пытаясь согреться. — Знаешь, что самое страшное? Не то, что ты изменил. А то, что ты врал. Каждый день. Каждую ночь, когда возвращался домой и целовал меня, будто ничего не произошло.
— Оля…
— Уходи. Прямо сейчас.
— Это мой дом.
— И мой тоже. Но мне сейчас невыносимо находиться с тобой в одном помещении. Поезжай к ней, к своей пассии в красном платье. Или к маме. Мне всё равно. Только уходи.
Максим стоял, не двигаясь с места.
— Я хочу всё исправить.
— Исправить? — Ольга рассмеялась, и этот смех звучал пугающе. — Ты хочешь исправить пять месяцев вранья? Объясни, как?
— Я прекращу отношения с ней. Мы начнём всё сначала. Я буду…
— Нет, — твёрдо сказала Ольга. — Ты не можешь просто взять и стереть эти пять месяцев. Они были. Они случились. И каждый раз, глядя на тебя, я буду вспоминать, как вы обнимались в аэропорту.
— Значит, всё? Пятнадцать лет ничего не значат?
Ольга посмотрела на него долгим взглядом:
— Для меня они значили всё. Для тебя, видимо, недостаточно.
— Это нечестно.
— Нечестно?! — Ольга шагнула к нему, и Максим невольно отступил. — Ты хочешь говорить о честности? Сейчас? После того, что сделал?
— Я люблю тебя, Оль. Я правда люблю.
— Тогда почему этого оказалось мало?
Максим открыл рот, чтобы ответить, но слова не нашлись.
— Вот видишь, — устало сказала Ольга. — Ты и сам не знаешь. Уходи, Максим. Мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю. Может, неделю. Может, месяц. Может, всю жизнь.
Максим медленно направился к двери. На пороге обернулся:
— Я буду ждать.
— Не надо.
Дверь закрылась. Ольга стояла посреди гостиной, глядя на семейные фотографии на стене. Вот они с Максимом на свадьбе — такие молодые, счастливые. Вот рождение Лизы. Первый отпуск втроём. Последний Новый год…
— Мам? — В комнату робко заглянула Лиза. — Он ушёл?
— Ушёл.
Дочь подошла, обняла мать. И только тогда Ольга заплакала — тихо, безутешно, уткнувшись лицом в плечо дочери.
Утро началось с телефонного звонка от матери.
— Оля, почему вы не прилетели? Я всю ночь волновалась!
Ольга закрыла глаза. Она забыла позвонить маме.
— Прости, мам. У нас… возникли обстоятельства.
— Какие обстоятельства? Лиза заболела?
— Нет. Лиза в порядке. Это… — Ольга замялась. — Мам, у нас с Максимом проблемы.
Пауза.
— Серьёзные?
— Очень.
— Он изменил?
Ольга удивилась прозорчивости матери:
— Откуда ты знаешь?
— Я твоя мать. Я слышу по голосу. — Вздох на другом конце провода. — Что собираешься делать?
— Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Вчера я думала, что у меня крепкая семья, а сегодня…
— Приезжайте ко мне. Обе. Вам нужно сменить обстановку.
— Не могу, мам. Не могу притворяться, что всё хорошо. Даже перед тобой.
— Я не прошу тебя притворяться. Просто побудьте здесь. Море, солнце, тишина. Тебе нужно прийти в себя, чтобы принять решение.
Ольга посмотрела в окно. Московская осень была серой и дождливой.
— Может быть, ты права.
Они улетели в Сочи на следующий день. Максим звонил каждый час, но Ольга не отвечала. Лиза молчала всю дорогу, уткнувшись в телефон.
У матери они провели неделю. Ольга гуляла по набережной, смотрела на море, пыталась разобраться в своих чувствах. Любит ли она до сих пор Максима? Может ли простить? Хочет ли сохранить семью?
Однажды вечером, когда Лиза уже спала, мать села рядом с Ольгой на веранде:
— Ты решила?
— Нет, — честно призналась Ольга. — Я думала, что после измены всё будет просто: разлюбишь, уйдёшь, начнёшь новую жизнь. А оказывается, не так. Я злюсь на него, ненавижу за то, что сделал, но в то же время… скучаю.
— Это нормально. Пятнадцать лет — это целая жизнь.
— Как ты справилась, когда папа ушёл?
Мать усмехнулась:
— Я не справилась. Я просто жила дальше. День за днём. Пока однажды не проснулась и поняла, что мне легче.
— Сколько времени прошло?
— Год. Может, больше.
Ольга представила себе год боли и содрогнулась.
— Но знаешь, что самое важное? — продолжила мать. — Ты должна решить, что хочешь ты. Не Максим, не Лиза, не я. Только ты.
— А если я не знаю?
— Значит, пока не готова решать. И это тоже нормально.
Через десять дней они вернулись в Москву. Максим встретил их у подъезда. Он выглядел измученным, постаревшим лет на пять.
— Привет, — тихо сказал он.
— Привет, — так же тихо ответила Ольга.
Лиза молча прошла мимо отца в дом.
— Можем поговорить? — спросил Максим.
— Да. Наверное, пора.
Они сели в его машину. Ольга не хотела разговаривать дома, при дочери.
— Я закончил с ней, — начал Максим. — В тот же день. Сказал, что всё кончено.
— И как она отреагировала?
— Плакала. Умоляла не уходить. Но я был твёрд.
Ольга посмотрела на него:
— Ты бросил её ради меня или ради себя?
— Что? — не понял Максим.
— Ты расстался с ней, потому что хочешь сохранить нашу семью? Или потому что боишься остаться один?
Максим задумался:
— Я… я не хочу терять тебя. И Лизу. Вы — моя жизнь.
— Этого мало, Макс. Мне нужно знать, что ты выбираешь нас не по инерции, не потому что так привычнее. А потому что по-настоящему хочешь быть с нами.
— Я хочу! — горячо воскликнул он.
— Тогда объясни мне, почему изменил? Чего тебе не хватало? Что я делала не так?
— Ты ничего не делала не так, Оля. Дело не в тебе.
— Тогда в чём?
Максим долго молчал. Потом медленно заговорил:
— Мне показалось, что я теряю себя. Работа, дом, семья — всё по расписанию, всё предсказуемо. Я вдруг почувствовал, что задыхаюсь. А она… она была как глоток свежего воздуха. С ней я чувствовал себя молодым, свободным.
— То есть я — старая, несвободная жена, которая тебя душит?
— Нет! Боже, нет! Я не это имел в виду.
— Тогда что?
Максим беспомощно развёл руками:
— Не знаю, как объяснить. Это был кризис среднего возраста, наверное. Глупость. Я понял это, когда увидел твоё лицо в аэропорту.
Ольга откинулась на спинку сиденья:
— Знаешь, я тоже устаю. Я тоже иногда задыхаюсь. Но я не бегу в чужие объятия. Я остаюсь, потому что дала обещание. Потому что люблю. Потому что верю в нас.
— Я тоже верю.
— Нет, Макс. Ты перестал верить пять месяцев назад. И я не знаю, можем ли мы вернуть эту веру.
— Оля, скажи, что нам делать? Я сделаю всё.
Ольга посмотрела ему в глаза:
— Я не знаю. Честно. Мне нужно больше времени. Может, стоит пожить отдельно. На месяц, на два. Чтобы понять, чего мы хотим на самом деле.
— Ты хочешь расстаться?
— Я хочу разобраться. Без тебя рядом. Я не могу думать, когда ты рядом.
Максим кивнул:
— Хорошо. Я снимаю квартиру поближе, чтобы видеться с Лизой.
— Спасибо.
Они вышли из машины. У подъезда Максим обернулся:
— Оль, я буду ждать. Сколько нужно.
Ольга не ответила. Она вошла в подъезд, не оглядываясь. Впереди были долгие месяцы неопределённости, боли, сомнений. Но она знала одно: какое бы решение она ни приняла, оно будет её решением. И только её.
