Андрей стоял перед знакомой калиткой, словно перед пропастью. Двадцать восемь лет он переступал этот порог как хозяин, а теперь? Теперь он гость. Нежеланный гость в собственном доме.
— Что ты там застыл? — крикнула соседка Клавдия Петровна, высунувшись из окна. — Дома-то никого нет, или как?
— Есть, есть, — буркнул Андрей, нащупывая в кармане ключи.
Но ключи он так и не достал. Дверь распахнулась сама.
— А, это ты, — Валентина стояла на пороге в новом халате. Когда она успела купить новый халат? Синий, в мелкий цветочек. Андрей такого не помнил. — Заходи, раз пришёл.
Голос жены звучал ровно, без привычной дрожи. Даже странно как-то. За двадцать восемь лет Валя научилась встречать его по-разному: с упрёками, со слезами, с надеждой, с разочарованием. Но вот так — спокойно и отстранённо — никогда.
— Я за вещами, — пробормотал он, стирая ноги о коврик. Зачем стирает? Дурацкая привычка.
— Знаю. Ирина предупредила.
Дочь предупредила? Когда они успели созвониться? И почему дочь вдруг стала посредником между ними?
Андрей прошёл в прихожую и замер. Всё изменилось. Не кардинально, но… по-другому. Исчезла его куртка с крючка, исчезли ботинки из-под вешалки. Зато появилось кашпо с фикусом. Откуда фикус?
— Валя, а это что за…
— Растение? — она усмехнулась. — Ирина подарила. Говорит, дом без зелени мёртвый.
Мёртвый дом. Да уж, красиво сказано.
— Кофе будешь? — спросила Валентина, направляясь к кухне.
— Не надо. Я быстро.
— Как хочешь.
Они стояли в коридоре, два незнакомца, которые когда-то были мужем и женой. Андрей рассматривал Валю украдкой. Похудела. И волосы по-другому уложила. Моложе стала выглядеть, что ли?
— У тебя вид какой-то… бодрый, — сказал он.
— Спасибо. — В голосе жены послышалось что-то похожее на смех. — Говорят, развод омолаживает.
Развод омолаживает! Надо же. А его, между прочим, состарил. За два месяца жизни в съёмной квартире Андрей постарел лет на пять. Готовка, стирка, уборка — оказалось, это целая наука. А он-то думал, что женщины просто любят жаловаться на быт.
— Ладно, пойду соберу остальные вещи, — пробормотал он.
— Погоди. — Валентина достала из кухонного стола папку. — Вот, документы тебе.
— Какие документы?
— Важные.
Андрей взял папку, ощущая вдруг странную тяжесть в животе. Что-то было не так. Валя никогда не говорила загадками. Если документы, то она обычно объясняла: справка, квитанция, выписка. А тут — «важные». И этот тон…
— Валь, а что это такое?
— Открой, увидишь.
Он открыл папку и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Договор купли-продажи. Земельный участок. Их дача. Та самая дача, где он каждые выходные последние пятнадцать лет…
— Это что ещё за чёрт? — голос сорвался на крик. — Валя, ты что творишь?
— То, что надо было сделать давным-давно, — ответила жена всё тем же ровным тоном.
— Как это «то, что надо было сделать»? — Андрей потрясал бумагами, словно мог стряхнуть с них неприятную правду. — Это моя дача! Мой участок! Я его пятнадцать лет обустраивал!
— Твой? — Валентина прислонилась к дверному косяку. — А документы на чьё имя оформлены?
— На твоё, но это же… это же формальность была! Налоги меньше!
— Формальность. — В голосе жены послышались странные нотки. — Как и наш брак последние годы, получается.
Андрей чувствовал, как волна гнева накатывает на него. Как она смеет? Как смеет распоряжаться тем, во что он вложил душу? Баня, которую он строил два года. Теплица, где выращивал помидоры. Яблони, которые сажал собственными руками…
— Ты не имела права! — рявкнул он. — Без моего согласия!
— Имела. И воспользовалась этим правом.
— Но почему? Зачем? — Голос его сорвался на почти детский визг. — Мы же могли договориться! Разделить всё по-честному!
Валентина посмотрела на него долгим взглядом. В глазах её было что-то новое. Что-то, чего Андрей раньше не замечал. Или не хотел замечать.
— По-честному? — переспросила она. — А честно ли было накопить долгов на полтора миллиона и молчать об этом три года?
У Андрея перехватило дыхание.
— Откуда ты…
— Знаю? — Валентина усмехнулась. — Ирина помогла разобраться. Оказывается, когда человек официально становится бывшим мужем, кредиторы перестают считаться с твоими семейными тайнами.
— Но эти долги… это бизнес! Это инвестиции! Они окупятся!
— Три года назад ты говорил то же самое. И пять лет назад тоже. — Валентина подошла к окну, посмотрела во двор. — А помнишь, что ты сказал, когда я просила денег на лечение маме?
Андрей молчал. Он помнил. «Денег нет, Валь. Всё в деле. Потерпи немного».
— Мама умерла в больнице, куда не хватило денег на нормальную палату. А у тебя в это время были «инвестиции», — продолжала жена. — Так вот, дача продана. Полтора миллиона ушли на покрытие твоих долгов. Считай, что я спасла тебя от судебных приставов.
— Ты спасла? — Андрей не верил собственным ушам. — Ты украла у меня последнее!
— Украла? — Валентина обернулась. Лицо её было спокойным, но глаза блестели как-то странно. — Андрей, а сколько лет ты крал у меня?
— Что?
— Время. Надежды. Силы. Я тридцать лет ждала, когда ты станешь настоящим мужем и отцом. Тридцать лет верила в твои обещания. В твои «потерпи немного» и «всё наладится». А ты что делал? Играл в бизнесмена за мой счёт.
— Валя, ты же знаешь, я старался! Для семьи всё делал!
— Для семьи? — В голосе жены прозвучала нотка истерики, первая за всю их встречу. — А может, для своего эго? Чтобы перед друзьями хвастаться: вот, мол, какой я предприниматель успешный!
В прихожей хлопнула дверь. Андрей обернулся и увидел дочь. Ирина стояла в дверях с пакетами из магазина и смотрела на отца таким взглядом, будто видела его впервые в жизни.
— Папа, — сказала она ровно. — А ты всё-таки пришёл.
— Ира, объясни матери, что она творит! Она продала дачу! Нашу дачу!
Дочь поставила пакеты на пол и сняла куртку. Медленно, обдуманно. Потом посмотрела на отца.
— Я в курсе. Это было моё предложение.
— Твоё предложение? — Андрей почувствовал, как весь мир вдруг стал каким-то нереальным. — Ира, ты что, с ума сошла? Это же наша семейная дача!
— Папа, а когда ты последний раз интересовался моими проблемами? — Ирина прошла на кухню, включила чайник. Движения её были чёткими, уверенными. — Когда последний раз спрашивал, как дела у внука?
— При чём тут это?
— А при том, что два года назад Артёму нужна была операция. Помнишь? Нет? А я помню, как просила тебя помочь. И что ты ответил?
Андрей молчал. Он смутно помнил какой-то разговор, но тогда у него были проблемы с контрактом, срывались сроки…
— Ты сказал: «У меня сейчас трудности, обратитесь к маме». — Ирина достала из шкафчика три чашки. — Мама занимала деньги под проценты. Двести тысяч. До сих пор отдаёт.
— Но я же не знал…
— Не хотел знать, — перебила дочь. — Тебе было некогда на семью. Зато на дачу время всегда находилось. На баню свою драгоценную. На рыбалку с друзьями. А мы как-нибудь сами.
Валентина молча слушала разговор, стоя у окна. Андрей вдруг заметил, как прямо она держит спину. Раньше Валя всегда сутулилась, особенно когда нервничала. А сейчас стоит как солдат.
— Ладно, — проговорил он хрипло. — Допустим, я был не идеальный отец и муж. Но дача… Валя, неужели нельзя было поговорить? Предупредить?
— Как я предупреждала тебя о кредитах, которые ты брал? — обернулась жена. — Ах да, ты же считал, что финансы — мужское дело. А женщина пусть не лезет, куда не просят.
— Это другое!
— Чем другое? — Ирина поставила на стол сахарницу. — Ты принимал решения за всю семью, не спрашивая нашего мнения. Теперь мы принимаем решения без твоего.
Андрей опустился на стул. Ноги словно перестали его держать. Все эти годы он думал, что строит что-то важное, значимое. Дом, бизнес, будущее. А оказывается, разрушал. Незаметно, день за днём, разрушал то, что должен был беречь.
— А деньги-то куда дели? — спросил он тихо. — После погашения долгов что-то же осталось?
— Осталось, — кивнула Валентина. — Триста тысяч.
— И?
— Мама положила их на депозит для Артёма, — сказала Ирина. — На образование.
— Без моего согласия распорядились деньгами от продажи моего участка?
— Своего, — спокойно поправила Валентина. — Участок был оформлен на меня. И, кстати, строили мы его не на твои деньги. На мои декретные и материнский капитал. Помнишь, как ты говорил: «Оформляй на себя, мне некогда с документами возиться»?
Он помнил. Господи, как же он помнил эти слова. Но тогда казалось — какая разница? Семья же, всё общее. А оказывается…
— Значит, я остался ни с чем, — констатировал Андрей.
— С чем остались мы все эти годы? — тихо спросила Валентина. — С постоянными обещаниями, что завтра будет лучше. С долгами, о которых мы не знали. С отцом и мужем, которого никогда нет рядом, когда он нужен.
— Я работал! Для вас работал!
— Для себя, — возразила Ирина. — Для своих амбиций. А мы были просто декорацией к твоему представлению об успешной жизни.
Андрей сидел и смотрел на этих двух женщин. Жену и дочь. Самых близких людей. Которые вдруг стали чужими. Или это он стал для них чужим? Давно уже стал, просто не замечал?
— И что теперь? — спросил он.
— Теперь ты идёшь и живёшь своей жизнью, — сказала Валентина. — Без нас. А мы учимся жить без тебя.
— Учитесь?
— Уже научились, — улыбнулась дочь. — Оказывается, без постоянного стресса жить гораздо легче.
Андрей поднялся со стула, чувствуя себя стариком. Когда это случилось? Когда он превратился из главы семьи в лишнего человека? И почему только сейчас это стало так очевидно?
— Валя, — позвал он жену, которая уже разворачивала чайные пакетики. — А если я… если попробую измениться?
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Андрей, мне пятьдесят шесть лет. Я потратила на попытки тебя изменить почти тридцать. Больше не хочу.
— Но мы же столько лет вместе…
— Рядом, — поправила Валентина. — Мы жили рядом. А вместе… вместе мы не жили уже очень давно.
Ирина достала из холодильника торт, разрезала на куски. Обычный будничный жест, но почему-то болезненно знакомый. Сколько раз он видел эту картину? Жена и дочь на кухне, разговаривают о чём-то своём, а он где-то в стороне, с телефоном или ноутбуком…
— А внук? — спросил он. — Артём же привык ко мне.
— Привык к дедушке, который появляется раз в месяц с подарком и исчезает, — сказала Ирина. — Если честно, он особой разницы не заметил.
Эти слова ударили больнее всего. Значит, он был настолько незаметен в жизни семьи, что его отсутствие никого не травмировало? Просто убрали одну декорацию из спектакля, и спектакль продолжается?
— Хорошо, — проговорил Андрей. — Понял. Я пойду соберу оставшиеся вещи.
— Они уже собраны, — сказала Валентина, кивнув на два чемодана в углу прихожей. — Ирина помогала.
Конечно. Даже это они сделали без него. Собрали его жизнь в два чемодана, аккуратно, заботливо. Наверное, так же аккуратно они вычёркивали его из своих планов все эти месяцы.
Андрей взял чемоданы. Тяжёлые. Вся его жизнь оказалась тяжёлой и неподъёмной.
— Папа, — окликнула его Ирина. — Мы не враги тебе. Просто… просто мы больше не можем жить в режиме ожидания. Ждать, когда ты наконец увидишь нас. Когда поймёшь, что семья важнее бизнеса.
— Я понимал…
— Нет. Ты говорил правильные слова, но поступал по-своему. А мы устали верить словам.
Он дошёл до двери и обернулся. Валентина стояла спиной к нему, наливая чай. Плечи её были расправлены, движения уверенны. Она выглядела… счастливой? Или просто спокойной. Он не помнил, когда последний раз видел её такой.
— Валь, — позвал он.
— Что?
— Ты… ты правда думаешь, что мы больше никогда…
Она обернулась. На лице её не было ни злости, ни обиды. Только усталость. Глубокая, застарелая усталость.
— Андрей, а ты правда думаешь, что изменишься?
Он хотел сказать «да». Хотел пообещать, что будет другим. Но почему-то слова не шли. Потому что он и сам не верил в эти слова? Потому что за пятьдесят восемь лет привык быть именно таким?
— Не знаю, — честно ответил он.
— Вот видишь. А я не хочу больше рисковать. У меня осталось не так много лет, чтобы тратить их на эксперименты.
Андрей кивнул и вышел. На крыльце остановился, оглянулся на дом. Окна светились тёплым жёлтым светом. За одним из них мелькнула фигура Валентины. Она что-то говорила Ирине, и обе смеялись.
Смеялись.
Когда он в последний раз слышал смех жены?
Андрей поставил чемоданы в багажник и сел в машину. Завёл двигатель, но не тронулся с места. Сидел и смотрел на дом, в котором больше не было его места.
Телефон завибрировал. Сообщение от риэлтора: «Квартира, которую смотрели, освободилась. Можете заехать завтра оформлять договор».
Новая жизнь. В пятьдесят восемь лет — новая жизнь. Без семьи, без дачи, без привычных опор. Страшно. И вместе с тем… а может, это шанс? Шанс наконец стать тем, кем он всегда хотел быть, но не мог из-за груза обязательств и ожиданий?
Андрей отъехал от дома и больше не оглядывался. В зеркале заднего вида медленно исчезал тёплый свет окон. Исчезала его прежняя жизнь.
А впереди была дорога в неизвестность.
