Сын Юра привёл невесту Надю знакомиться. Мать открыла дверь и обомлела: девушка стояла с младенцем на руках.
Семь-восемь месяцев. Может, чуть меньше. Круглые щёки, светлые волосики. Ребёнок сопел во сне, уткнувшись в плечо Нади.
Лидия Сергеевна замерла с тряпкой в руке. Она только что протирала зеркало в прихожей… Хотела, чтобы всё было идеально.
— Мам, привет — Юра шагнул вперёд, поцеловал её в щёку. — Познакомься. Это Надя. А это Миша.
Надя улыбнулась. Не натянуто, не виновато. Просто улыбнулась.
— Здравствуйте, Лидия Сергеевна. Юра столько о вас рассказывал.
«О ребёнке он мне не рассказывал» — подумала Лидия. Но вслух сказала:
— Проходите. Раздевайтесь.
Взяла куртки, повесила на вешалку, подала тапочки. Внутри всё сжалось в комок.
Ребёнок. Младенец. Почему Юра ничего не говорил.
***
Две недели назад он позвонил вечером:
— Мам, я хочу познакомить тебя с одной девушкой.
Лидия даже чай не допила. Поставила чашку, выпрямилась.
— Серьёзно?
— Да.
После развода прошло два года. Два года Юра жил один, работал дома, редко выходил. Лидия боялась, что он замкнётся навсегда.
— Как её зовут?
— Надя. Она психолог. Детский.
— Сколько ей лет?
— Тридцать четыре.
Лидия прикинула в уме. Юре тридцать девять. Нормально. Не девчонка.
— Когда приведёшь?
— В воскресенье. Часа в три.
— Приезжайте.
Она положила трубку и улыбнулась. Наконец-то.
***
Лидия Сергеевна провела их на кухню. Усадила за стол. Поставила чайник.
Юра сел рядом с Надей. Та осторожно переложила младенца в коляску, стоявшую у стены.
— Простите — сказала Надя. — Я не знала, как лучше — взять ребёнка с собой или оставить с мамой. Решила, что так честнее.
Честнее? Лидия резала лимон. Нож дрожал в руках.
— Ничего — ответила она. — Дети есть дети.
«Только почему мой сын об этом молчал?»
Миша проснулся минут через десять. Заканючил, заёрзал. Надя потянулась к коляске, но Юра опередил.
— Я сам.
Он поднял ребёнка, прижал к плечу, похлопал по спине. Миша затих. Лидия смотрела на сына и не узнавала.
Он качал чужого младенца. Спокойно. Привычно.
Как будто делал это всю жизнь.
***
Когда Лидии было девятнадцать, она училась в педагогическом. Первый курс. Математика. Мечтала о диплом с отличием, о работе в хорошей школе, о поездке в Ленинград на каникулах.
А потом узнала, что беременна. Вадим — её парень, не растерялся.
— Поженимся — сказал он. — Всё будет нормально.
Родители Лидии тоже настояли. «Ты что? Одна с ребёнком? Он хороший парень, работает, не пьёт». Но у Лидии не было особой любви к Вадиму…
Они расписались в марте. В сентябре родился Юра.
Лидия помнила, как стояла в загсе в белом платье, которое ей сшила мама. Вадим держал её за руку. Улыбался.
А она думала: «Это не моя жизнь. Мне всего девятнадцать. Я должна учиться, гулять, влюбляться. А не замуж. Не хочу. Не сейчас».
Всю жизнь она чувствовала себя так. Как будто у неё украли молодость.
***
— Расскажите о себе, Надя — Лидия разлила чай по чашкам.
Надя обхватила чашку ладонями.
— Работаю с детьми. Больше десяти лет. Люблю свою работу.
— А… — Лидия кивнула на Мишу. — Отец?
Юра поднял глаза, но Надя ответила сама:
— Ушёл, когда узнал, что я беременна. Сказал, что не готов.
— Алименты?
— Не платит. Да и не нужно. Справляюсь.
Лидия молчала. Справляюсь. Одна. С ребёнком. В тридцать четыре.
— Мам — Юра положил Мишу обратно в коляску. — Я знаю, о чём ты думаешь.
— О чём?
— Что Миша не мой сын.
Тишина.
Лидия посмотрела на сына:
— И что?
— И ничего. Да, не мой. Я с этим согласен.
— Согласен?
Юра пожал плечами:
— Мам, мне тридцать девять. Я взрослый человек. Знаю, что делаю.
«Нет — подумала Лидия. — Не знаешь. Ты жертвуешь собой. И потом будешь жалеть».
Но вслух не сказала.
***
Надя покормила Мишу. Потом уложила спать в коляску. Юра вышел на балкон — покурить.
Лидия осталась с Надей вдвоём.
Они молчали. Надя мыла чашки. Лидия вытирала.
— Лидия Сергеевна — Надя не отрывала глаз от тарелки. — Спросите… Я вижу, вы хотите, что-то спросить.
Лидия сжала полотенце.
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем ты взвалила на него чужого ребёнка? Он же будет тратить свою жизнь на чужого ребёнка!
Надя обернулась. Посмотрела прямо в глаза.
— Юра — взрослый человек. Он сам решил. Не из жалости. Не потому что «надо». А потому что хочет.
— Хочет? Ты думаешь, он…
— Да. Думаю, знаю.
Лидия почувствовала тяжесть на сердце.
— Я знаю, как это. Выходишь замуж не по любви. Рожаешь. А потом всю жизнь жалеешь…
Надя вытерла руки. Подошла ближе.
— А Юра жалеет?
— Что?
— Жалеет ли Юра, что вы его родили?
Лидия замерла. Никогда. Она никогда так не думала. Всю жизнь она жалела о том, что вышла замуж. О том, что не доучилась. О том, что не уехала в Ленинград.
Но ни разу не подумала: а жалел ли Вадим? А жалел ли Юра?
***
На полке в гостиной стояла фотография. Юре там года три. Он сидит на плечах у отца. Смеётся. Вадим держит его за ножки. Тоже смеётся.
Лидия взяла рамку в руки.
Вадим умер пять лет назад. Неожиданно. Инфаркт. В больнице не успели спасти.
На похоронах Юра всегда был рядом с матерью. Не плакал. Просто стоял.
Потом произнёс:
— Он был хорошим отцом.
Лидия тогда промолчала.
Сейчас она смотрела на фото и думала: а ведь правда. Вадим не жаловался. Не упрекал. Работал. Приходил домой. Играл с сыном. Что-то чинил. Возил на дачу. Был ли он несчастен?
Или это только она убедила себя, что их жизнь — ошибка?
На безымянном пальце блеснуло золото. Обручальное кольцо. Лидия всё ещё носила его. Пять лет.
Она провела пальцем по гладкой поверхности. Медленно стянула кольцо. Положила на полку рядом с фото. Пора отпустить.
***
Юра вернулся с балкона. Пахло табаком.
— Мам, ты чего?
Лидия стояла у полки. Кольцо лежало рядом с фотографией.
— Ничего.
Юра подошёл. Обнял её.
— Прости, что не предупредил. Боялся, что ты не поймёшь.
— Я и не поняла — Лидия усмехнулась. — Но это твоя жизнь. Не моя.
Миша закряхтел в коляске. Юра отпустил мать, пошёл к ребёнку. Поднял на руки. Прижал к плечу.
— Тише, тише. Всё хорошо.
Миша затих. Уткнулся носом в шею Юры.
Лидия смотрела на них и вдруг вспомнила. Когда Юре было лет пять, он нарисовал картинку. «Мама, папа, я». Три фигурки с круглыми головами и палками вместо рук. Все улыбались. Она хранила этот рисунок в старой тетради. Наверное, до сих пор где-то лежит.
Юра был счастлив. Вадим был счастлив.
Несчастна была только она. Потому что застряла в том дне, когда сказала «да» в загсе. И так и не вышла оттуда.
***
Надя появилась в дверях.
— Миша успокоился?
— Ага — Юра покачивал ребёнка. — Спит.
— Нам пора, наверное.
— Посидите ещё — Лидия налила свежий чай. — Никуда не торопитесь.
Надя посмотрела на неё. Удивлённо. Потом улыбнулась.
— Спасибо.
Они сели за стол втроём. Юра. Надя рядом. Лидия, напротив.
За окном начал падать снег. Первый в этом году. Крупные хлопья кружились в воздухе, оседали на подоконнике.
— Красиво — сказала Надя.
Лидия посмотрела в окно.
— Да. Красиво.
Миша сопел во сне в коляске. Юра гладил его по спинке. Медленно. Осторожно. Как будто боялся разбудить.
Немного погодя, Юра и Надя засобирались уходить…
— Приезжайте ещё — сказала она. — В следующее воскресенье. Я пирог испеку.
Надя кивнула:
— Обязательно.
***
Когда они ушли, Лидия закрыла дверь.
Тишина.
Она подошла к полке. Взяла кольцо. Подержала в руке. Потом открыла ящик комода и убрала внутрь.
Фотография осталась на месте. Юра на плечах у отца. Оба смеются.
Лидия провела пальцем по стеклу.
— Прости, Вадим — прошептала она. — Я не понимала. И никогда не спрашивала тебя: «Счастлив ли ты был со мной».
Снег за окном падал всё гуще. Скоро всё накроет белым покрывалом…
Лидия улыбнулась. В следующее воскресенье она испечёт яблочный пирог. Юра его любил в детстве.
И Миша, наверное, тоже полюбит, когда подрастёт.
***
Через неделю она открыла дверь и улыбнулась: на пороге стояли её сын, его девушка с ребёнком на руках…
Её семья. Теперь. Просто другая.
И это было нормально.
