Олеся открыла дверь и увидела отчима. Лёха стоял на пороге в мятой куртке, от него пахло перегаром и несвежей одеждой.
За восемь лет он постарел: лицо обрюзгло, в немытых волосах пробилась седина. Те же мутные глаза смотрели на неё с вызовом.
— Продавай свою квартиру и половину денег отдавай мне, — сказал он вместо приветствия.
Олеся совершенно не ожидала увидеть этого человека здесь, в Нижнем Новгороде, за тысячу километров от города, где прошло её детство. Она не понимала, как он узнал адрес.
Три недели назад она закрыла ипотеку и впервые почувствовала себя по-настоящему свободной. Теперь Лёха стоял в дверном проёме и требовал половину всего, что она заработала.
— Ты меня слышишь? — Лёха шагнул вперёд. — Я тебя вырастил. Кормил.
Крышу над головой давал. Теперь твоя очередь платить.
Олеся вспомнила душные летние дни на рынке, когда она стояла за прилавком и продавала хлам, который Лёха подбирал на улицах. Вспомнила одноклассниц, которые показывали на неё пальцем и смеялись.
Вспомнила вечера, когда музыка гремела на кухне, а она затыкала уши ватой и пыталась делать уроки.
— Проспись, — сказала Олеся. — И возвращайся туда, откуда приехал.
Лёха прищурился, Олеся помнила этот взгляд. Раньше после такого взгляда он стучал кулаком по столу, а мать забивалась в угол.
— Ты пожалеешь. Я своего добьюсь.
Ты меня знаешь.
Олеся распахнула дверь шире и указала рукой на лестничную клетку. Лёха постоял ещё секунду, развернулся и вышел.
Олеся закрыла замок на два оборота, прислонилась спиной к двери и несколько минут стояла так, пока не перестали дрожать руки.
***
Лёха появился в жизни Олеси, когда ей исполнилось тринадцать лет. Прошёл год после похорон отца, а мать начала пить.
Сначала Олеся не замечала перемен. Мать выпивала по вечерам, после того как дочь ложилась спать.
Утром пахло мятной жвачкой и духами, мать уходила на работу, Олеся — в школу. Потом мать перестала прятать бутылки.
Потом начала пить при дочери и не отвечала на вопросы.
Олеся пыталась поговорить, просила мать обратиться к врачу, записаться на консультацию к психологу, хотя бы позвонить тёте Наде в Самару. Мать отворачивалась к окну и наливала себе ещё одну рюмку.
На работе начались проблемы. Начальник вызывал мать к себе в кабинет, грозил увольнением, давал последний шанс.
Мать не воспользовалась шансом. Её уволили в конце осени, когда за окном шёл мокрый снег, а в квартире закончились деньги на отопление.
Через месяц мать устроилась грузчицей на склад продуктового магазина. Там она познакомилась с Лёхой.
Олеся запомнила первый вечер, когда мать привела его домой. Лёха вошёл без приглашения, сел за кухонный стол, вытянул ноги в грязных ботинках и открыл банку пива из пакета, который принёс с собой.
— Это твоя мелкая? — спросил он, оглядывая Олесю с ног до головы. — Чего такая кислая?
Олеся не ответила. Она смотрела на мать, ожидая, что та скажет что-нибудь.
Мать молчала и разливала водку по стаканам.
Через неделю Лёха переехал к ним. Он принёс два пакета с вещами, занял шкаф в спальне и объявил себя хозяином дома.
С этого дня Олеся забыла, что такое тишина.
***
Каждый вечер Лёха и мать пили на кухне. Лёха включал магнитофон на полную громкость, они разговаривали, смеялись, иногда ссорились.
Олеся закрывалась в своей комнате, затыкала уши ватой и пыталась делать домашнее задание. Басы проходили сквозь стены, вата не помогала.
Однажды Олеся вышла на кухню и попросила сделать музыку тише. Ей нужно было готовиться к контрольной по математике.
Лёха откинулся на стуле и посмотрел на неё снизу вверх.
— Нормальному человеку школа не нужна. Вот я доучился до девятого класса и сразу пошёл работать.
И вырос нормальным человеком.
Олеся перевела взгляд на его засаленную футболку, на пустые бутылки на столе, на мать, которая сидела рядом и смотрела в стену невидящими глазами. Олеся поняла, что никогда не станет такой, как они.
Она развернулась и ушла к себе. Музыка стала ещё громче.
Мать больше не разговаривала с Олесей по-настоящему. Отвечала односложно, не спрашивала про школу, не интересовалась оценками.
Иногда Олеся ловила на себе раздражённый взгляд матери, будто само присутствие дочери мешало ей жить.
***
Летом после восьмого класса Лёха объявил, что Олеся будет торговать на рынке.
Он притащил откуда-то коробки со старыми вещами: посуду со сколами, сломанные настенные часы, мятые журналы, ржавые вёдра. Олеся не спрашивала, где он это взял.
Она подозревала, что он подбирал вещи возле мусорных баков, но не хотела знать наверняка.
— Каждый день с восьми утра до шести вечера, — сказал Лёха. — Выручку приносишь мне.
Олеся посмотрела на мать. Та сидела у окна с сигаретой и не повернула головы.
— Мам?
Мать затянулась и выпустила дым в форточку.
Олеся торговала всё лето. Она стояла на жаре за деревянным прилавком, раскладывала чужой хлам на клеёнке, называла цены редким покупателям.
Большинство людей проходили мимо, даже не глядя в её сторону. Некоторые останавливались, вертели в руках ржавое ведро или треснувшую вазу и клали обратно.
В середине июля мимо прошли две одноклассницы. Они остановились в нескольких метрах от прилавка, переглянулись и захихикали.
Одна показала на Олесю пальцем и сказала что-то подруге на ухо. Обе засмеялись громче и пошли дальше.
Олеся смотрела прямо перед собой. Лицо горело от стыда.
Она просидела за прилавком до шести вечера, собрала вещи в коробку и пошла домой.
Вечером она отдала Лёхе деньги. Он пересчитал купюры, хмыкнул недовольно и сунул их в карман.
Через полчаса Олеся услышала, как на кухне зазвенели стаканы.
Но Олеся отдавала не всё, каждый день она оставляла себе мелочь: пятьдесят, сто рублей. Лёха не пересчитывал товар и не знал точно, сколько она продала.
Олеся прятала деньги в старом учебнике по литературе, между страницами, где был напечатан «Евгений Онегин». К концу лета она накопила несколько тысяч рублей.
К концу следующего лета — ещё две.
***
Три года Олеся терпела и копила. Каждое лето она торговала на рынке, каждый вечер слушала пьяные разговоры за стеной, каждое утро видела пустые бутылки на кухонном столе.
Она училась, получала четвёрки и пятёрки, готовилась к выпускным экзаменам. Никто не спрашивал, зачем ей это нужно.
В мае, после последнего экзамена, Олеся получила аттестат. Она вернулась домой, когда Лёха и мать ещё спали после вчерашних посиделок.
Олеся вошла в свою комнату, закрыла дверь и достала из-под кровати спортивную сумку, которую купила на том же рынке.
Собирала вещи полчаса, сложила одежду, документы, деньги из учебника. За три года она накопила достаточно, чтобы купить билет на поезд и жить в другом городе несколько месяцев.
Олеся проверила сумку в последний раз. Паспорт, свидетельство о рождении, аттестат, деньги в конверте.
Она застегнула молнию и вышла из комнаты.
Мать спала на диване в гостиной, накрывшись старым пледом. Лёха храпел в спальне.
Олеся постояла в прихожей, посмотрела на дверь в комнату матери. Она не стала заходить и не стала оставлять записку.
Она открыла входную дверь, вышла на лестничную клетку и закрыла дверь за собой.
Спустилась пешком, вышла во двор и пошла к автобусной остановке. Через два часа она села в поезд до Нижнего Новгорода.
Через шестнадцать часов она вышла на перрон в чужом городе, где никто её не знал.
***
Жизнь в Нижнем Новгороде оказалась трудной, но Олеся справлялась. Она поступила на экономический факультет, получила место в общежитии и устроилась уборщицей в торговый центр.
Днём она сидела на лекциях, вечером мыла полы в магазинах, ночью читала учебники.
Однокурсники считали её замкнутой и странной. Олеся не ходила на вечеринки, не сидела с другими студентами в столовой, не обсуждала преподавателей в перерывах между парами.
Молодые люди пытались с ней познакомиться, приглашали в кино или на прогулку. Олеся вежливо отказывала.
Каждый раз, когда парень подходил к ней и начинал разговор, она видела перед собой Лёху: мутные глаза, небритое лицо, самодовольную усмешку. Она извинялась и уходила.
После окончания университета Олеся устроилась стажёром в аналитическую компанию. Там она познакомилась с Василием.
Василий работал старшим аналитиком в том же отделе. Высокий, спокойный, с серыми внимательными глазами.
Он не шутил пошло, не хвастался своими успехами, не предлагал выпить после работы. Полгода Олеся держала дистанцию и разговаривала с ним только по рабочим вопросам.
Однажды вечером Олеся задержалась в офисе над срочным отчётом. Все ушли домой, в кабинете горела только её настольная лампа.
Василий появился в дверях с двумя чашками кофе. Он поставил одну чашку на край стола Олеси, кивнул и вышел, не сказав ни слова.
Олеся смотрела на кофе и вспоминала, когда в последний раз кто-то заботился о ней вот так, просто и без требований. Она не могла вспомнить.
Через три месяца они начали встречаться. Через год Василий сделал предложение.
Олеся согласилась.
Она взяла ипотеку, купила квартиру на окраине города, обставила её светлой мебелью. Прошлое осталось далеко, в другом городе, в другой жизни.
Олеся не звонила матери и не знала, жива ли та. Она старалась не думать о доме, который покинула восемь лет назад.
А потом в дверь позвонили, и на пороге стоял Лёха.
***
Вечером Василий вернулся с работы. Олеся сидела на кухне перед чашкой остывшего чая.
— Что-то случилось?
Олеся рассказала про Лёху. Про то, как он появился на пороге, как потребовал денег, как угрожал перед уходом.
Василий слушал молча, не перебивая. Когда Олеся закончила, он потёр затылок и посмотрел в сторону.
— Это я виноват.
Олеся подняла голову.
— Я хотел познакомиться с твоими родителями перед свадьбой, — сказал Василий. — Ты никогда о них не рассказывала, но я нашёл номер в твоём телефоне. Контакт назывался «мама».
Я позвонил.
— Ты позвонил моей матери?
— Трубку взял мужчина. Я представился, сказал, что мы собираемся пожениться.
Спросил, где ты живёшь сейчас, потому что хотел организовать встречу. Он сказал, что мать болеет и не может говорить.
Я продиктовал наш адрес и попросил передать ей.
Олеся закрыла глаза. Теперь она понимала, как Лёха нашёл её.
Василий хотел сделать доброе дело, хотел познакомить семьи перед свадьбой, как это принято у нормальных людей. Он не знал, что нормальной семьи у Олеси никогда не было.
— Мне нужно съездить туда, — сказала Олеся. — Проведать мать.
— Я поеду с тобой.
Олеся не хотела возвращаться в тот город одна.
***
Через три дня Олеся и Василий сели в поезд. Шестнадцать часов дороги, пересадка, ещё четыре часа на автобусе.
Олеся смотрела в окно на проплывающие мимо поля и деревни. Пейзаж казался знакомым и чужим одновременно.
Городок не изменился за восемь лет. Те же пятиэтажки с облупившейся краской, те же тополя вдоль главной улицы, тот же запах пыли и бензина от проезжающих машин.
Олеся шла по знакомым дворам и чувствовала, как тяжелеет каждый шаг.
Подъезд пах сыростью и кошачьей мочой. Лифт не работал, на стене рядом с кнопкой вызова кто-то написал маркером ругательство.
Олеся и Василий поднялись по лестнице на четвёртый этаж.
Олеся позвонила в дверь. Никто не открыл.
Она позвонила ещё раз, подождала минуту. За дверью было тихо.
Олеся достала из сумки связку ключей. Старые ключи с брелоком в форме рыбки, которые она хранила все эти годы.
Она сама не знала, зачем взяла их, когда уезжала. Может быть, думала, что когда-нибудь вернётся.
Может быть, хотела сохранить возможность вернуться, даже если не собиралась ею пользоваться.
Замок заело. Олеся повернула ключ сильнее, и дверь открылась.
Из квартиры пахнуло затхлостью, пылью и чем-то кислым. Олеся шагнула в прихожую.
Обои отклеились от стен и висели лохмотьями. На полу валялась обувь вперемешку с пустыми бутылками и смятыми газетами.
Олеся прошла дальше.
В гостиной стоял старый диван с продавленными подушками. На столе лежали пустые бутылки, окурки в банке из-под консервов, засохшие куски хлеба.
Телевизор в углу был разбит, на экране расходилась паутина трещин. В спальне Олеся увидела незастеленную кровать и ворох грязной одежды на полу.
Её бывшая комната стояла пустой: голые стены, сломанный стул, пыльный подоконник.
— Здесь давно никто не убирался, — сказал Василий.
Олеся не ответила. Она думала о том, как мать жила в этом запустении, и о том, почему Лёха приехал к ней в Нижний Новгород вместо того, чтобы оставаться здесь.
— Я поговорю с соседями, — сказала Олеся.
***
Соседка из квартиры напротив открыла после третьего звонка. Тамара Ивановна, маленькая седая женщина в вязаной кофте.
Олеся помнила её с детства: эта женщина угощала Олесю конфетами, когда та возвращалась из школы, и всегда спрашивала про оценки.
— Олеся? — Тамара Ивановна прищурилась, вглядываясь в лицо. — Господи, это ты? Как ты выросла.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна. Я ищу маму.
Лицо соседки изменилось. Она опустила глаза и помолчала несколько секунд.
— Деточка, ты разве не знаешь?
— Что я должна знать?
— Неделю назад твою маму увезли в больницу. Она давно болела, почти не выходила из дома.
Врачи сказали, что печень отказала. Она умерла через два дня после того, как её госпитализировали.
Олеся слушала и понимала каждое слово, но слова не складывались в смысл. Мать умерла.
Неделю назад. Олеся не знала.
Она жила в Нижнем Новгороде, ходила на работу, планировала свадьбу, а её мать умирала в больнице.
— Этот, который с ней жил, — продолжала Тамара Ивановна, — он даже на похороны не пришёл. Мы с соседями скинулись, оплатили всё сами.
Похоронили её на Восточном кладбище, рядом с твоим отцом.
— Спасибо, — сказала Олеся. — Спасибо вам за всё.
Тамара Ивановна покачала головой.
— Ты не виновата, деточка. Ты сделала правильно, что уехала.
Нельзя было оставаться с этим человеком.
Олеся не могла подобрать слова. Развернулась и пошла обратно в квартиру матери, где её ждал Василий.
***
Олеся нашла документы в шкафу, под стопкой старых фотографий и квитанций. Свидетельство о праве собственности на квартиру, оформленное на имя матери.
Олеся внимательно прочитала каждую строчку. Лёха не был вписан в документ.
Он не был прописан в квартире. У него не было никаких прав на это жильё.
Олеся подумала о том, почему мать не вписала Лёху в документы. Может быть, где-то внутри она понимала, что этот человек не заслуживает доверия.
Может быть, просто не успела или не захотела заниматься бумагами. Олеся не знала и никогда уже не узнает.
В почтовом ящике лежала стопка платёжек за коммунальные услуги. Мать не платила за квартиру почти два года.
Долг накопился приличный, но Олеся могла его погасить.
— Нужно сменить замки, — сказала Олеся Василию. — Найди номер слесаря в интернете.
Слесарь приехал через три часа. Пожилой мужчина в рабочем комбинезоне, с ящиком инструментов.
Он снял старый замок, поставил новый, выписал квитанцию. Олеся расплатилась наличными и получила два комплекта ключей.
Она закрыла дверь на три оборота и положила ключи в сумку. Эта квартира теперь принадлежала ей.
Мать не оставила завещания, но других наследников не было. Олеся — единственная дочь, единственная наследница.
Лёха больше не войдёт в эту квартиру. Ему придётся искать другое место для жизни.
***
Через три дня Олеся и Василий вернулись в Нижний Новгород. Вечером раздался звонок в дверь.
Олеся посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Лёха.
Он выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз: лицо опухло, одежда была грязной и мятой. Олеся не знала, где он провёл эти дни, но судя по запаху, который проникал даже сквозь закрытую дверь, явно не в гостинице.
Олеся открыла дверь, но не сняла цепочку.
— Мне нужна квартира, — сказал Лёха. — Я там десять лет прожил. Имею право.
— Ты не имеешь никаких прав. Квартира принадлежала моей матери.
Мать умерла. Теперь квартира принадлежит мне.
Ты не был прописан, не был вписан в документы, не был женат на моей матери. У тебя нет никаких оснований претендовать на что-либо.
Лёха побагровел.
— Да я тебя…
— Замки я сменила, — продолжила Олеся спокойным голосом. — В старую квартиру ты больше не вернёшься. Можешь искать себе жильё.
Можешь жить на улице. Мне всё равно.
Лёха ударил ладонью по двери. Цепочка выдержала.
Василий появился за спиной Олеси.
— Уходи, — сказал он негромко. — Сейчас. Или я вызову полицию.
Лёха перевёл взгляд с Олеси на Василия. Несколько секунд он молча смотрел на них обоих.
Потом сплюнул на коврик перед дверью, развернулся и пошёл к лестнице. Олеся закрыла дверь, заперла замок и сняла цепочку.
Она подошла к окну и посмотрела вниз, во двор. Через минуту из подъезда вышел Лёха.
Он брёл к остановке, сгорбившись и засунув руки в карманы. Сутулая фигура в грязной куртке, человек, которого она боялась половину своей жизни.
— Ты как? — спросил Василий.
Олеся отвернулась от окна.
— Всё закончилось, — сказала она. — Теперь всё закончилось.
***
Через месяц Олеся поехала на кладбище одна. Оно находилось на окраине города, за промышленной зоной.
Олеся долго искала нужный участок, пока не нашла оградку отца. Рядом с ней была свежая могила с деревянным крестом.
Олеся постояла перед могилой матери. Крест был простой, без украшений.
На табличке значились имя, фамилия и даты жизни. Пятьдесят четыре года.
Не так уж много.
— Я пыталась тебе помочь, когда была маленькой, — сказала Олеся вслух. — Но ты не хотела меня слушать.
Ветер шевелил траву между могилами, вдалеке закаркала ворона.
— Я не виню тебя. Уже не виню.
Ты просто не справилась. Когда папы не стало, и ты не смогла жить без него.
Я понимаю.
Олеся положила цветы на могилу.
— Прощай, мама.
Олеся постояла ещё минуту, потом развернулась и пошла к выходу. Впереди ждал обратный путь в Нижний Новгород, работа в понедельник, свадьба через два месяца.
Жизнь продолжалась, и Олеся собиралась жить её так, как хотела: без страха, без долгов прошлому, без людей, которые тянут на дно.
