Дмитрий припарковал машину в двух кварталах от дома — как обычно. Осторожность никогда не помешает. Он вышел, поправил воротник рубашки и глубоко вдохнул вечерний воздух. Сердце колотилось, хотя он уже привык к этим визитам к Марине. Три года тайных встреч — и каждый раз одно и то же напряжение при возвращении домой.
Поднимаясь по лестнице, Дмитрий мысленно готовил очередную отговорку. Совещание затянулось? Нет, слишком часто использовал. Встреча с поставщиком? Возможно. Хотя Светлана в последнее время стала задавать слишком много вопросов.
Ключ повернулся в замке бесшумно. Дмитрий замер на пороге, прислушиваясь. Тишина. Никаких звуков с кухни, никакого телевизора в гостиной. Он снял ботинки и прошел в квартиру.
— Света? — негромко позвал он.
Никакого ответа. Странно. В семь вечера жена всегда дома — готовит ужин, смотрит сериалы, разговаривает по телефону с подругами.
Дмитрий облегченно выдохнул. Повезло. Не нужно врать, придумывать истории, смотреть в глаза и изображать усталость после трудового дня. Он прошел в спальню, снял пиджак и только тут заметил белый лист бумаги на кровати. Записка, аккуратно сложенная пополам.
Что-то внутри сжалось. Дмитрий взял листок дрожащими пальцами и развернул.
«Дима. Ужин в холодильнике. Я у мамы. Вернусь завтра вечером. Нам нужно серьезно поговорить. Света».
Короткая, деловая записка без обычных сердечек и смайликов, которыми Светлана всегда украшала свои послания. «Нам нужно серьезно поговорить» — эти слова ледяным комом опустились в желудок.
Она знает. Как? Когда? Он же был так осторожен!
Дмитрий опустился на край кровати, все еще держа записку. Двадцать три года брака. Сын учится в Москве на третьем курсе. Квартира — совместная собственность. Дача, машина…
Телефон. Нужно ей позвонить, выяснить, что происходит.
Он набрал номер. Длинные гудки. Светлана не брала трубку. Дмитрий позвонил еще раз — и снова гудки до автоответчика.
— Черт, — выругался он и швырнул телефон на кровать.
На следующий день Дмитрий не находил себе места. На работе не мог сосредоточиться, каждые пять минут проверял телефон. От Светланы — ни слова. Он писал ей сообщения, звонил — бесполезно.
К шести вечера он уже был дома, нервно расхаживая по квартире. В половине восьмого щелкнул замок, и Светлана вошла в прихожую.
Дмитрий замер, изучая ее лицо. Жена выглядела спокойной, даже слишком спокойной. Она сняла куртку, повесила ее в шкаф и прошла на кухню, не говоря ни слова.
— Света, что происходит? — Дмитрий пошел за ней. — Ты не отвечала на звонки.
— Ставь чайник, — сказала она, доставая из сумки какую-то папку. — Сядь. Поговорим.
Он подчинился, чувствуя, как холодеет спина. Светлана села напротив, положила папку на стол и посмотрела ему прямо в глаза.
— Три года, Дима. Целых три года ты встречаешься с этой… Мариной, — произнесла она ровным голосом. — Думал, я не знаю?
— Света, я…
— Молчи, — перебила она. — Я говорю, ты слушаешь. Потом будешь оправдываться, если сможешь.
Дмитрий сглотнул. Такой Светланы он не знал. Обычно мягкая, податливая, всегда готовая простить и понять — она сидела перед ним как чужой человек. Жесткая, собранная, с каменным лицом.
— Я узнала полгода назад, — продолжила Светлана. — Случайно. Твой телефон разрядился, ты попросил позвонить с моего. И я увидела переписку в облаке, которое у тебя синхронизировано на всех устройствах.
— Почему ты молчала? — выдавил Дмитрий.
— Потому что хотела убедиться. Потому что надеялась, что ты одумаешься сам. Потому что мне нужно было время подготовиться, — она открыла папку и достала несколько листов. — Это выписка из банка. Вот здесь — твои переводы на ее карту. Двадцать пять тысяч ежемесячно. Почти полгода.
Дмитрий побледнел.
— А это, — Светлана положила перед ним еще один документ, — договор аренды квартиры на улице Белинского. Арендатор — ты. Съемщик — некая Марина Волкова. Однокомнатная квартира, тридцать тысяч в месяц.
— Откуда у тебя…
— Не важно откуда, — отрезала она. — Важно, что я знаю. И знаешь, что меня больше всего задело? Не то, что ты изменял. Не то, что врал мне в глаза. А то, что ты тратил наши общие деньги на свою любовницу.
— Это мои деньги! Я зарабатываю!
— Ах вот как? — Светлана усмехнулась, и в этой усмешке было столько холода, что Дмитрий поежился. — Тогда слушай дальше. Наша квартира — совместно нажитое имущество. Покупали в браке, оформляли на двоих. Дача — тоже. Машина — на мне, между прочим. А вот счет в банке, с которого ты так щедро одариваешь свою пассию — он тоже общий, Дима. Ты не помнишь? Мы открыли его вместе для семейного бюджета.
— Куда ты клонишь, Света?
— К разводу, — произнесла она, и в кухне повисла тишина. — Я хочу развода. И раздела имущества.
Дмитрий почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Ты не можешь… Из-за какой-то ошибки разрушить двадцать три года брака!
— Какой-то ошибки? — переспросила Светлана, и в ее голосе прорезались первые нотки эмоций. — Три года измен — это ошибка? Квартира для любовницы — это ошибка? Миллион с лишним рублей, потраченных на нее — это ошибка?
— Света, прости, я…
— Я уже проконсультировалась с юристом, — перебила она. — Все переводы на Марину Волкову за последние полгода — это растрата общего имущества. При разделе эти суммы будут учтены в мою пользу. Плюс квартира — пятьдесят процентов мне. Дача — тоже пятьдесят процентов. Машину я оставляю себе, она на мне оформлена.
— Ты спятила! — Дмитрий вскочил со стула. — Я тебе ничего не отдам!
— Отдашь, — спокойно возразила Светлана. — Потому что альтернатива тебе понравится еще меньше.
— Какая альтернатива?
— Я иду в полицию и пишу заявление о мошенничестве.
— О чем?! — Дмитрий опешил.
Светлана достала из папки еще несколько документов.
— Помнишь фирму «ТехноСтрой», которую вы с партнером открыли четыре года назад? Я навела справки. Очень интересная схема. Вы берете предоплату с клиентов, работы не выполняете, а деньги выводите через подставные компании. За последний год — семь эпизодов. Общая сумма ущерба — четыре миллиона рублей.
Дмитрий осел обратно на стул, чувствуя, как холодный пот прошибает спину.
— Ты… ты не посмеешь…
— Посмею, если ты не подпишешь мировое соглашение о разделе имущества на моих условиях, — ответила Светлана. — У меня есть копии всех документов, переписки, платежки. Этого достаточно, чтобы возбудили уголовное дело.
— Но ты тоже пострадаешь! При разводе и уголовном деле квартиру арестуют!
— Квартира оформлена на меня и на Андрея в равных долях, — сказала Светлана. — Ты забыл? Два года назад мы переоформили ее на троих. Твою треть могут арестовать, но остальное останется у нас с сыном. А вот ты отправишься отдуваться за свои махинации.
Дмитрий смотрел на жену и не узнавал ее. Когда успела стать такой? Откуда эта жесткость, расчет, холодная решимость?
— Ты все продумала, — пробормотал он.
— Полгода продумывала, — кивнула Светлана. — Пока ты бегал к своей Марине и сорил деньгами, я консультировалась с юристом, собирала документы, разговаривала с вашими обманутыми клиентами. Хочешь знать самое смешное? Один из них — муж моей подруги. Вы взяли с него предоплату за ремонт офиса и исчезли. Он готов давать показания.
— Света, подожди… Давай обсудим…
— Обсуждать нечего, — отрезала она. — Вот соглашение. Читай, подписывай. У тебя три дня на размышление. Если не подпишешь — я иду в полицию с заявлением. И поверь, доказательств у меня достаточно.
Она встала, забрала папку и направилась к двери.
— Куда ты?
— К маме. Вещи я уже забрала. В эту квартиру я больше не вернусь как твоя жена. Либо как владелица своей доли после развода, либо вообще никогда.
— Света, погоди! — Дмитрий вскочил, метнулся к ней. — Ну нельзя же так! Двадцать три года!
Она остановилась на пороге кухни и обернулась. В ее глазах блеснули слезы — первые за весь разговор.
— Знаешь, Дима, когда я узнала про Марину, я плакала три дня. Потом думала две недели — простить тебя или нет. И знаешь, что меня убедило? Не сама измена. А то, что ты даже не пытался скрывать. Квартиру снял, переводы делал с общего счета, даже не потрудился скрыть переписку. Ты меня совсем не уважал. Считал дурой, которая ничего не заметит. Вот это я простить не могу.
— Я тебя люблю…
— Ты любишь только себя, — тихо сказала Светлана. — А я потратила на тебя лучшие годы жизни. Родила тебе сына, тянула дом, пока ты строил бизнес. Закрывала глаза на твои «задержки на работе» и «командировки». Но у всего есть предел.
— Что скажет Андрей? — выпалил Дмитрий.
— Андрей уже знает. Я ему вчера рассказала. Он сказал: «Мам, наконец-то! Я уже три года жду, когда ты его выгонишь».
— Он… знал?
— Все знали, Дима. Все, кроме тебя. Ты думал, что ты такой умный, такой хитрый. А на самом деле ты просто слепой. Слепой от самоуверенности и эгоизма.
Светлана развернулась и вышла из кухни. Дмитрий слышал, как хлопнула входная дверь. Он опустился на стул и уткнулся лицом в ладони.
Три дня пролетели как один кошмарный сон. Дмитрий пытался дозвониться до Светланы — она не брала трубку. Пытался поговорить с сыном — тот бросил короткое: «Нам не о чем разговаривать» — и положил трубку.
Он перечитывал соглашение о разделе имущества сто раз. Условия были жесткими. Квартира — Светлане и Андрею, ему только компенсация в миллион рублей. Дача — продать и разделить поровну. Все общие накопления — пополам, но с вычетом потраченных на Марину денег. В итоге он оставался практически ни с чем.
Дмитрий звонил юристам, консультировался. Все говорили одно: если Светлана действительно пойдет в полицию с доказательствами мошенничества, ему грозит реальный срок. А учитывая, что она все продумала и собрала документы, шансов избежать наказания мало.
На третий день, ближе к вечеру, Дмитрий набрал номер Светланы. Она ответила сразу.
— Я подпишу, — сказал он устало. — Где и когда?
— Завтра в десять утра. Нотариальная контора на Ленина, двадцать три. Приходи с паспортом.
— Света… А можно нам еще раз встретиться? Поговорить?
— Зачем?
— Ну… Может, ты передумаешь? Может, еще есть шанс все наладить?
Повисла пауза. Потом Светлана негромко рассмеялась — и в этом смехе не было ни капли радости.
— Дима, ты невероятен. Даже сейчас ты думаешь только о себе. Тебе не жаль того, что было между нами. Тебе жаль квартиры и денег. Поэтому нет, не передумаю. И шансов нет. До встречи в нотариальной.
Она положила трубку.
Нотариус — женщина лет пятидесяти с проницательным взглядом — внимательно изучила документы, посмотрела на Дмитрия, потом на Светлану.
— Вы уверены в своем решении? — спросила она. — Разделение имущества в таких пропорциях очень необычно для супругов с таким стажем брака.
— Уверена, — твердо ответила Светлана.
— А вы? — нотариус повернулась к Дмитрию.
— Подписываю, — буркнул он.
— Хорошо. Тогда ставьте подписи здесь, здесь и здесь.
Дмитрий взял ручку. Рука дрожала. Он посмотрел на Светлану — она сидела прямо, спина ровная, взгляд устремлен в окно. Красивая, ухоженная, с новой стрижкой. Когда успела привести себя в порядок?
Он поставил подпись. Раз. Второй. Третий.
— Готово, — сказал нотариус. — Соглашение вступает в силу немедленно. После регистрации развода в ЗАГСе все будет оформлено окончательно.
Светлана встала, взяла свой экземпляр документов и направилась к выходу.
— Света, подожди! — Дмитрий выскочил за ней на улицу. — Ну поговори со мной!
Она остановилась, обернулась.
— О чем говорить, Дима?
— Ну… Прости. Я был дураком. Я все понимаю. Но может…
— Может, что? — перебила она. — Может, я возьму тебя обратно? После всего, что ты сделал? Нет, Дима. Я тебя прощаю. Честно. Я уже не злюсь и не обижаюсь. Но назад я не вернусь. Никогда.
— А как же наш брак? Наша семья?
— Наша семья закончилась три года назад, когда ты привел в дом другую женщину. Пусть и не физически, но ты впустил ее в нашу жизнь, в наш бюджет, в наше время. Теперь живи с ней, раз так хотел.
— Я с ней уже расстался! — выпалил Дмитрий. — Еще три дня назад! Когда ты мне все сказала!
Светлана посмотрела на него с жалостью.
— Дима, это ничего не меняет. Ты расстался не потому, что понял свою ошибку. Ты расстался, потому что испугался последствий. Это разные вещи.
— Я тебя люблю!
— Нет. Ты любишь привычную жизнь. Удобную жену, которая все прощает. Уют, который я создавала двадцать три года. Но не меня. Меня ты никогда не любил по-настоящему. И знаешь, что самое обидное? Я сама это понимала. Всегда. Но надеялась, что ошибаюсь.
Она сделала шаг к нему, посмотрела прямо в глаза.
— Первые десять лет я была влюблена в тебя до безумия. Прощала все. Твои задержки на работе, которые пахли чужими духами. Твою холодность, когда я хотела близости. Твое раздражение, когда я просила уделить мне хоть немного времени. Я думала: он устает, он строит карьеру, он обеспечивает семью. Потерпи, Света, потерпи.
— Света…
— Следующие десять лет я просто выполняла свои обязанности, — продолжила она, не обращая внимания на его попытку вставить слово. — Готовила, стирала, убирала, растила сына. Изображала счастливую жену на корпоративах и встречах с друзьями. Улыбалась, когда ты дарил мне дорогие подарки на праздники — купленные, кстати, не тобой, а твоей секретаршей. Я видела чеки. И последние три года, когда началось с Мариной, я окончательно поняла: ты никогда не изменишься. И мне пора думать о себе.
— И ты думала полгода, как меня выгнать и отобрать все, что у меня есть? — в голосе Дмитрия прорвалась злость.
— Нет, — спокойно ответила Светлана. — Я думала полгода, как начать новую жизнь. Без тебя. Без обмана. Без постоянного ожидания, что ты наконец-то заметишь меня, полюбишь, оценишь. А имущество — это просто справедливость. Ты же сам сказал, что тратил свои деньги. Вот я и забираю свои.
Она развернулась и пошла к припаркованной неподалеку машине. Дмитрий смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разрастается пустота.
— Ты пожалеешь! — крикнул он ей в спину. — Одна останешься! Никому не нужная!
Светлана обернулась, и на ее лице появилась улыбка — первая настоящая улыбка за все время их разговора.
— Знаешь, Дима, я действительно могу остаться одна. И знаешь что? Это все равно лучше, чем быть с тобой и чувствовать себя одинокой.
Она села в машину и уехала, а Дмитрий стоял на тротуаре, глядя вслед удаляющимся красным стоп-сигналам.
Прошло два месяца. Развод был оформлен быстро — Светлана не тянула с бумагами. Дмитрий получил свой миллион компенсации за квартиру и съехал в съемную однушку на окраине. Дачу продали, его половину он тоже получил — еще полтора миллиона.
Казалось бы, при наличии двух с половиной миллионов можно жить неплохо. Но Дмитрий не учел одного — Светлана действительно собрала серьезные доказательства по «ТехноСтрою». И хотя она не пошла в полицию сразу, информация каким-то образом дошла до обманутых клиентов.
Три иска одновременно. Суды, адвокаты, бесконечные заседания. В итоге — взыскание ущерба на три миллиона рублей. Дмитрий отдал все, что получил при разводе, и остался с долгом в полмиллиона.
Бизнес пришлось закрыть. Партнер сбежал за границу, оставив Дмитрия разбираться одному. Работу найти было трудно — репутация испорчена, по городу пошли слухи.
Он звонил Марине, но та после первого же разговора, когда он признался, что остался без денег, перестала отвечать на звонки. Квартиру, которую он снимал для нее, она освободила через неделю.
Дмитрий сидел в своей съемной однушке, смотрел в окно на серый двор и думал о том, как быстро может рухнуть жизнь. Еще три месяца назад у него было все: семья, квартира, дача, успешный бизнес, любовница. А теперь — ничего.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Здравствуйте, это Дмитрий Сергеевич Крылов?
— Да, я.
— Отдел судебных приставов. У вас есть непогашенная задолженность по исполнительным листам…
Дмитрий устало закрыл глаза.
А в это время Светлана сидела на кухне той самой квартиры, где прошли двадцать три года ее брака, и пила кофе. Квартира теперь была только ее и Андрея. Она сделала ремонт, выбросила все старые вещи, которые напоминали о Дмитрии, купила новую мебель.
Телефон завибрировал. Сообщение от подруги: «Света, ты как? Не передумала насчет завтрашнего вечера?»
Светлана улыбнулась и быстро набрала ответ: «Нет, конечно. Во сколько встречаемся?»
Она отправила сообщение и посмотрела на свое отражение в темном экране выключенного телевизора. Пятьдесят два года. Впереди еще столько жизни. И теперь — только ее жизни, без обмана, без унижения, без необходимости закрывать глаза на измены и предательство.
Да, было больно. Да, было страшно решиться. Да, она плакала ночами, когда собирала доказательства и готовилась к разговору. Но она сделала это. Вырвалась из замкнутого круга, где двадцать три года играла роль удобной, незаметной, всепрощающей жены.
И знаете что? Впервые за многие годы Светлана чувствовала себя по-настоящему свободной. Свободной от страха, что муж опять где-то задержится. От унижения, когда он формально выполнял супружеские обязанности, явно думая о другой. От необходимости врать себе, что все нормально, что так живут все.
Нет, не все. И она больше не будет.
Светлана допила кофе, встала и подошла к окну. Весенний вечер, первая зелень на деревьях. Начало. Новое начало. И пусть Дмитрий разбирается со своими проблемами сам — она свое отмучила. Двадцать три года отмучила.
Теперь пора жить для себя.
