Вечер пятницы. Обычный вечер, когда за окном мерцают огни соседних квартир, а на кухне пахнет борщом и свежим хлебом. Тридцать пять лет брака научили меня читать Виктора как открытую книгу, но сегодня… Сегодня он ведёт себя как человек, который готовится к прыжку с парашютом.
— Марина, нам надо поговорить, — произнёс он, не поднимая глаз от тарелки.
— О чём? — спросила я, но сердце уже застучало где-то в горле.
— О нас.
Два слова. Всего два слова, а мир уже начал рушиться. Тридцать пять лет — это не шутка. Это целая жизнь, это дочь, внуки, общие мечты и разочарования.
— Виктор, что происходит?
Он наконец поднял голову. В его глазах плескалась какая-то странная решимость, смешанная с виной.
— Я… я влюбился.
Ложка выпала из моих рук и звонко ударилась о пол. Влюбился? В пятьдесят восемь лет? После стольких лет совместной жизни?
— В кого? — шёпотом спросила я.
— В Светку.
Светка. Моя лучшая подруга Светлана. Женщина, которая делила со мной все радости и горести последние двадцать лет. Та самая Светка, которая всегда завидовала моему семейному счастью и постоянно жаловалась на одиночество.
— Это шутка? — голос мой дрожал.
— Нет. Я съезжаю к ней завтра.
Завтра. Как просто он это сказал. Словно речь шла о переезде на дачу на выходные.
— А как же мы? Как же наша семья?
— Марин, ты же видишь — мы давно живём как соседи. Когда ты последний раз смотрела на меня глазами влюблённой женщины?
Вопрос болезненно точный. Действительно, когда? Может, года три назад, а может, и больше. Быт засосал нас, как болото. Работа, внуки, заботы…
— Но разве это повод бежать к первой встречной?
— Она не первая встречная. Она понимает меня.
Понимает. Ещё одно модное словечко людей, переживающих кризис среднего возраста. А что, я не понимала? Тридцать пять лет не понимала?
— Виктор, одумайся. Это всего лишь влюблённость. Она пройдёт.
— Нет, не пройдёт. — Он встал из-за стола. — Я уже принял решение.
Решение. Единолично. Без обсуждений, без попыток что-то исправить. Просто взял и решил.
— А где вы собираетесь жить? — спросила я с горечью.
— Пока у неё. А потом… посмотрим.
Посмотрим. Значит, он рассчитывает, что я буду ждать, пока он «посмотрит». Или, что ещё хуже, рассчитывает вернуться сюда, в нашу квартиру, когда игрушка надоест.
— Понятно, — сказала я тихо.
Он уже направился в спальню собирать вещи, когда я окликнула его:
— Виктор?
— Да?
— А документы на квартиру где лежат?
Он остановился, обернулся.
— В шкафу, в папке. А что?
— Просто хочу разобрать бумаги. Навести порядок.
Он кивнул и скрылся в спальне. А я осталась сидеть на кухне, глядя на недоеденный борщ и размышляя о том, как быстро рушится то, что строилось десятилетиями.
Но знаете что? Слёз не было. Была только холодная ярость и странное чувство облегчения. Словно тяжёлый камень упал с души.
Утром Виктор ушёл. Просто взял два чемодана и исчез из моей жизни, словно его здесь никогда не было.
Оставил только запах одеколона в прихожей да вмятину на диване.
Я сидела с чашкой кофе и смотрела в окно. Соседка напротив развешивала бельё, дворник подметал листья. Жизнь продолжалась, а у меня было ощущение, что я проснулась в чужой реальности.
Документы. Надо посмотреть документы.
Папка с бумагами лежала на верхней полке шкафа, покрытая пылью. Сколько лет я туда не заглядывала? Пять? Десять? Всеми юридическими вопросами всегда занимался Виктор.
Свидетельство о праве собственности на квартиру… Стоп. Я перечитала документ ещё раз. Потом ещё раз.
Квартира оформлена только на меня. Только на Марину Владимировну Петрову.
Как так получилось? Мы покупали её в девяностые, помню, была страшная бюрократическая неразбериха. Виктор тогда постоянно ездил в командировки, и я занималась всем оформлением сама. Видимо, так и записали — на одного собственника.
Дальше — больше. Банковские документы. Крупный вклад, который мы открыли полгода назад после продажи дачи. Триста тысяч рублей. И этот вклад тоже оформлен на меня!
— Надо же, — пробормотала я вслух. — Виктор Петрович, а ведь ты просчитался.
В этот момент зазвонил телефон. Светкин номер.
— Алло? — ответила я спокойно.
— Маринка, это я… Света.
Голос дрожал. Видимо, совесть всё-таки есть.
— Привет, Светочка. Как дела?
— Марин, мне так стыдно… Я не знаю, как это объяснить…
— А что объяснять? Любовь — она такая. Нагрянет — и всё, хоть стой, хоть падай.
— Ты… ты не сердишься?
Какой интересный вопрос. Сержусь ли я? Конечно, сержусь. Но ещё больше я злорадствую. Потому что у меня в руках козырные карты, о которых мой дорогой муж и моя лучшая подруга даже не подозревают.
— А смысл сердиться? Что было — то было. Что будет — увидим.
— Марин, ты такая мудрая… Виктор сказал, что вы цивилизованно всё обсудили.
Цивилизованно. Да, наверное, со стороны это выглядело именно так. Никаких истерик, битой посуды и мелодрам.
— А где вы планируете жить? — поинтересовалась я.
— Пока у меня. Но знаешь, у меня же однушка, а мы с Витей уже не молодые, нам нужно больше пространства…
Ага. Вот оно. Пространство им нужно. И где же они его найдут? Правильно, в моей трёхкомнатной квартире в центре.
— Светочка, а вы уже планы строите на будущее?
— Ну… мы думаем официально расписаться. Витя сказал, что подаст на развод.
— Как романтично.
— Марин, ты правда не злишься? Мне так важно знать, что ты нас понимаешь.
Понимаю. Ещё как понимаю. Понимаю, что вы рассчитываете на мою квартиру и мои деньги. Понимаю, что Виктор представляет себе красивую картинку: молодая жена, просторная квартира, финансовая стабильность.
— Конечно, не злюсь. Наоборот, хочу вас поздравить лично.
— Правда?
— Правда. Давайте встретимся завтра вечером. Я приготовлю ужин, мы спокойно поговорим.
— О, Маринка, ты золотая! Витя будет так рад!
Да, наверняка будет рад. Особенно когда узнает, что золотая Маринка приготовила им особенный сюрприз.
После разговора я снова взялась за документы. Изучала каждую строчку, каждую печать. Всё было железно. Виктор за тридцать пять лет брака не имел права собственности ни на что. Даже машина была записана на меня.
Как же так получилось, что я об этом не знала? Наверное, потому что никогда не думала, что эти бумажки могут пригодиться. Семья — это семья, какая разница, на кого что записано?
Но теперь разница есть. Огромная разница.
Следующий вечер я готовилась как к спектаклю. Надела своё лучшее платье — темно-синее, которое всегда стройнило. Сделала укладку. Накрасилась. В зеркале смотрела не брошенная жена, а женщина, которая знает себе цену.
Стол накрыла по-праздничному. Белая скатерть, хорошая посуда, свечи. Приготовила жаркое — Викторово любимое блюдо. Ирония ситуации меня забавляла.
В семь вечера раздался звонок.
Они пришли вместе, держась за руки как подростки. Светка нарядилась в новое платье и сияла от счастья. Виктор выглядел немного растерянно, словно не до конца понимал, что здесь делает.
— Проходите, дорогие мои, — встретила я их с улыбкой.
— Маринка, как красиво ты накрыла! — восхитилась Светлана. — И сама такая нарядная!
— Особый случай же. Не каждый день лучшая подруга выходит замуж за моего мужа.
Виктор поморщился от моих слов, но промолчал.
— Садитесь, угощайтесь. Витя, твоё любимое жаркое.
— Спасибо, — буркнул он.
Мы поужинали в странной атмосфере натянутой вежливости. Светка щебетала о свадебных планах, я поддакивала, Виктор молчал и исподлобья поглядывал на меня.
— А знаете, — сказала я, когда мы допили чай, — у меня есть для вас сюрприз.
— Какой? — оживилась Светлана.
Я встала и принесла папку с документами.
— Витя, помнишь, ты говорил, что мы посмотрим, где будем жить?
— Ну да…
— Я тут документы перебирала и обнаружила интересную вещь.
Я достала свидетельство о праве собственности и положила на стол.
— Оказывается, квартира оформлена только на меня.
Виктор взял документ, пробежал глазами. Лицо его менялось на глазах.
— Как это… только на тебя?
— А вот так. Помнишь, в девяностые ты постоянно в командировках был? Я одна всё оформляла. Видимо, поэтому так получилось.
Светлана непонимающе смотрела то на меня, то на Виктора.
— Но это же наша общая квартира, — растерянно сказал он.
— По закону — нет. По закону она моя. И это ещё не всё.
Я достала банковские документы.
— Вклад триста тысяч — тоже на меня. Машина — тоже на меня. Получается, дорогой мой, что за тридцать пять лет брака ты ничего не накопил.
— Марина, что ты хочешь этим сказать? — голос Виктора стал жёстким.
— Я хочу сказать, что твои планы на будущее нуждаются в корректировке.
— Каких планы? О чём ты говоришь?
— О том, что вы рассчитывали жить здесь. В моей квартире. На мои деньги.
Светлана побледнела.
— Марин, мы никогда…
— Светочка, не надо. Ты сама вчера сказала, что вам нужно больше пространства. А где его взять? Правильно, здесь.
— Но мы же семья! — вскричал Виктор. — Мы тридцать пять лет вместе прожили!
— Были семья. А теперь ты создаёшь новую семью. С новыми планами, новыми мечтами. И это замечательно! Только финансировать эту новую семью я не собираюсь.
— Ты что, выгоняешь меня?
— Я сообщаю тебе юридический факт. У тебя нет права собственности на эту квартиру. И раз ты больше здесь не живёшь…
Я встала и принесла ещё один документ.
— Вот уведомление о необходимости забрать личные вещи в течение недели. Официальное. Через управляющую компанию.
Виктор стоял бледный, с открытым ртом. Светлана тоже молчала.
— Знаете, что самое смешное? — продолжила я. — Всю жизнь я была законопослушной женой. Никогда не интересовалась документами, доверяла мужу. А оказалось, что закон на моей стороне.
— Марина, ты не можешь так поступить, — прохрипел Виктор.
— Могу. И поступлю. Вы хотели новую жизнь? Получите. Только строить её будете сами, без моего участия.
Светлана заплакала.
— Маринка, ну как же так… Мы же подруги…
— Были подруги. До вчерашнего дня.
Они ушли, ничего не сказав. Я убрала со стола, помыла посуду и села в кресло с чашкой чая. В квартире была удивительная тишина.
Впервые за много лет я чувствовала себя полной хозяйкой своей жизни.
Через неделю Виктор пришёл за вещами.
Один. Выглядел он потрёпанно — небритый, в мятой рубашке. Молча складывал одежду в коробки.
— Как дела? — поинтересовалась я, заварив чай.
— Нормально, — буркнул он.
— А Светочка как?
Он остановился, посмотрел на меня.
— Света… Она говорит, что не рассчитывала на такой поворот событий.
Какая неожиданность. Значит, бедная Светочка думала, что получит готовый пакет: мужа, квартиру и финансовое благополучие. А теперь у неё есть только муж. И тот с сомнительной перспективой.
— А вы где планируете жить?
— Пока у неё. Потом… не знаю.
— Может, снимете что-нибудь?
— На что? У меня пенсия небольшая, у неё тоже.
Да, пенсии. Об этом мой романтичный муж как-то не подумал, планируя новую жизнь. В голове у него была красивая картинка: молодость, страсть, свобода. А про быт, деньги, коммунальные платежи он забыл.
— Виктор, а ты никогда не задумывался, на что вы с Светой собираетесь жить?
Он резко обернулся.
— Думал, что ты будешь цивилизованной. Что мы сможем договориться.
— Я и есть цивилизованная. Действую строго по закону. Никаких эмоций, никаких претензий. Просто факты.
— Марина, ну нельзя же так! Мы столько лет прожили вместе!
— Именно. Прожили. Прошедшее время.
Он сел на диван, опустил голову в ладони.
— Я не думал, что всё так обернётся.
— А как ты думал? Что я буду тебя благословлять и содержать твою новую семью?
— Я думал… я думал, что мы разберёмся. Что-нибудь придумаем.
Что-нибудь. Универсальная фраза людей, которые не хотят думать о последствиях.
— Знаешь, Витя, — сказала я мягко, — а ведь я тебе благодарна.
— За что?
— За то, что ты открыл мне глаза. Тридцать пять лет я жила для семьи, для тебя, для дочери. А теперь впервые за много лет живу для себя.
— И как тебе?
— Прекрасно. Знаешь, вчера записалась на курсы итальянского языка. Всегда мечтала выучить. А на следующей неделе иду в театральную студию для людей элегантного возраста.
Виктор поднял голову, посмотрел на меня удивлённо.
— Ты… ты изменилась.
— Да. Стала собой. Наконец-то.
Он ещё полчаса собирал вещи. Когда закончил, подошёл ко мне.
— Марин, а если я… если мы с Светой не сойдёмся? Если я пойму, что совершил ошибку?
Вот он, главный вопрос. Запасной аэродром. На случай, если романтические грёзы разобьются о суровую реальность.
— Витя, а ты помнишь, как в детстве играли в «камень, ножницы, бумага»?
— Помню. А при чём тут это?
— Ты сделал свой ход. Теперь живи с результатом. Игра окончена.
Он кивнул, взял коробки и пошёл к двери. На пороге обернулся:
— Прости меня.
— Не за что. Спасибо тебе за урок.
Дверь закрылась. Я осталась одна в своей квартире, со своими документами, со своими планами на будущее.
Через месяц дочь рассказала, что Виктор и Светлана расстались. Оказывается, жизнь в однокомнатной квартире на две пенсии не такая романтичная, как представлялось.
Виктор попытался со мной связаться, но я не отвечала на звонки. Зачем? Всё было сказано.
А я… Я действительно изменилась. Итальянский язык давался легко, в театральной студии я играла в спектакле про сильных женщин. Появились новые знакомые, новые интересы.
Иногда, сидя вечером с книгой и бокалом хорошего вина, я думала: «Спасибо тебе, Виктор. Ты подарил мне свободу, сам того не желая.»
Жизнь действительно началась заново. И впервые за много лет главной героиней этой жизни была я сама.
Справедливость восторжествовала. Не в высоком смысле, а в самом простом, житейском. Человек, который решил начать новую жизнь, получил именно то, что заслужил — новую жизнь с нуля.
А я получила то, что никогда не думала потерять — себя.
