– Ну, Серега, ты же понимаешь, это верняк. Тема – огонь! Сейчас самое время вкладываться, пока рынок пустой. Грузоперевозки, брат, это золотое дно. Я уже и машину присмотрел, «китаец» новый, семитонник. Всего-то два с половиной миллиона не хватает. Через полгода, зуб даю, половину верну, а через год в ноль выйдем и прибыль пилить начнем.
Вадим, размахивая вилкой с насаженным на нее маринованным огурцом, с жаром расписывал перспективы своего очередного «бизнеса века». Его лицо лоснилось от сытного ужина и предвкушения легких денег, а глаза горели тем самым лихорадочным блеском, который Елена, жена Сергея, уже видела. И не раз.
Елена сидела напротив, медленно помешивая остывший чай, и внимательно наблюдала за мужем. Сергей, как всегда при брате, выглядел немного виноватым и растерянным. Он любил Вадима, несмотря на то, что младшенький доставлял родным одни проблемы. Сергей всегда был работягой, ответственным, немного приземленным, а Вадим – вечным искателем приключений, мечтателем и, если называть вещи своими именами, первостатейным балаболом.
– Вадик, ну два с половиной миллиона – это огромные деньги, – осторожно начал Сергей, бросив быстрый взгляд на жену. – У нас они, конечно, отложены, но это на расширение, ты же знаешь. Мы хотели дачу продать, добавить и квартиру побольше взять, пока цены не взлетели еще выше.
– Да брось ты! – Вадим отмахнулся, словно речь шла о паре тысяч до зарплаты. – Квартира никуда не денется. А тут бизнес! Живые деньги. Ты представь: машина работает, водителя посадим, заказы через агрегатор. Я все посчитал! У меня бизнес-план есть, я тебе скину на почту. Там рентабельность бешеная. Ну, помоги брату подняться, а? Не чужие же люди. Мать вон тоже говорит, что надо держаться друг друга.
При упоминании свекрови, Антонины Павловны, у Елены дернулся глаз. Конечно, мама уже в курсе. Конечно, она уже благословила любимого младшего сына на очередную авантюру за счет старшего.
– Вадим, – тихо, но твердо вступила в разговор Елена. – А почему именно два с половиной? У тебя же вроде были свои накопления? Ты говорил, что с прошлой сделки по лесу хорошо поднял.
Вадим слегка поперхнулся, но быстро нашелся:
– Так я вложил! Вложил все в оборот, часть на первоначальный взнос ушла, часть на оформление. Мне чисто на выкуп остатка не хватает. Лена, ты же экономист, ты должна понимать: деньги должны работать, а не лежать под подушкой, где их инфляция жрет.
– Я-то понимаю, – кивнула Елена, глядя ему прямо в глаза. – Я очень хорошо понимаю, как работает инфляция. И как работают долги, я тоже помню.
Вадим на секунду смутился, но тут же натянул на лицо широкую, обезоруживающую улыбку.
– Ой, Ленка, ты все такая же серьезная. Ну что ты начинаешь? Я же не на гулянки прошу, а на дело. Мы же семья!
Вечер закончился тем, что Сергей пообещал «подумать». Когда за Вадимом закрылась дверь, в квартире повисла тяжелая тишина. Елена молча начала убирать со стола. Звон тарелок казался оглушительным.
– Лен, ну чего ты молчишь? – не выдержал Сергей, подходя к ней сзади и пытаясь обнять. – Я знаю, что сумма большая. Но он вроде дело говорит. Грузоперевозки сейчас правда востребованы.
Елена резко развернулась, вытирая руки полотенцем.
– Сережа, ты серьезно? Ты правда веришь, что он будет этим заниматься? Вспомни его магазин автозапчастей. Вспомни ферму по выращиванию грибов в гараже. Вспомни криптовалюту. Где это все?
– Ну, не повезло парню, с кем не бывает, – вздохнул Сергей, опускаясь на стул. – Опыта не было. А сейчас он повзрослел, ему уже тридцать пять. У него жена, ребенок. Ему надо семью кормить. Если мы не поможем, кто поможет?
– Банк, Сережа. Пусть идет в банк, берет кредит под залог своей квартиры, покупает грузовик и работает. Почему мы должны рисковать нашими накоплениями, которые мы собирали пять лет? Мы во всем себе отказывали, в отпуск не ездили, я шубу старую донашиваю, ты на машине восьмилетней ездишь. Это наши деньги, на наше будущее, на образование нашего сына!
– Банк ему не даст, у него кредитная история… ну, сложная, – признался Сергей, глядя в пол. – Лен, ну он вернет. Он клялся. Сказал, через полгода половину отдаст.
– Клялся? – Елена горько усмехнулась. – Хорошо. Давай спать. Утро вечера мудренее.
Но спать Елена не могла. Она лежала в темноте и вспоминала. Память у нее была профессиональная, бухгалтерская. Она помнила все цифры, все даты и все обещания. И особенно хорошо она помнила события десятилетней давности.
На следующий день, как и ожидалось, началась массированная атака. С утра позвонила Антонина Павловна.
– Леночка, здравствуй, дорогая, – голос свекрови сочился медом, но сквозь него проступали стальные нотки. – Вы там с Сережей поговорили? Вадик места себе не находит, переживает. Такая возможность уходит!
– Здравствуйте, Антонина Павловна. Мы думаем. Сумма очень большая, – сухо ответила Елена.
– Ой, да что там думать! Деньги – дело наживное. А брат у него один. Вот умру я, кто у них останется? Только они двое. Надо помогать, Лена, надо. У вас же лежат эти миллионы, пылятся. А так дело будет, прибыль пойдет. Вадик сказал, он вас в долю возьмет. Будете проценты получать, как рантье!
– Антонина Павловна, Вадим уже брал у нас деньги. Вы помните?
– Ой, ну когда это было! – отмахнулась свекровь. – По молодости, по глупости. Кто старое помянет, тому глаз вон, Леночка. Не будь злопамятной. Это грех.
«Грех – это быть идиотом», – подумала Елена, но вслух сказала лишь вежливое прощание и положила трубку.
Вечером Вадим приехал снова. На этот раз не один, а с женой, Ириной. Ирина была дамой эффектной, любила яркий макияж и золотые украшения, и всегда смотрела на Елену с легким превосходством, считая ее «скучной клушей». Но сегодня Ирина была сама любезность.
– Ребята, мы тут тортик привезли, «Киевский», ваш любимый! – щебетала она, проходя на кухню. – Давайте чайку попьем, обсудим детали.
Они сели за стол. Сергей выглядел уже почти сдавшимся. Видимо, брат успел обработать его по телефону в течение дня. Елена видела, как муж мнется, как подбирает слова, чтобы сказать ей: «Давай дадим».
Вадим разложил на столе какие-то распечатки.
– Вот, смотрите. Это график платежей, если бы я брал лизинг. А это – расчет прибыли. Если вы даете мне два с половиной, я оформляю машину на себя, но пишу вам расписку. Все честь по чести, нотариально заверим, если хотите. Я даже готов платить вам процент, как в банке!
– Вадим, – перебила его Елена. Она встала и подошла к комоду, стоявшему в углу гостиной.
Из нижнего ящика, из-под стопки документов, она достала старую, потертую записную книжку в синем переплете. Это была ее домашняя бухгалтерия, которую она вела с первого дня их совместной жизни с Сергеем.
Она вернулась к столу и положила книжку перед собой. Вадим скосил на нее глаз, но значения не придал.
– Мы не будем давать тебе деньги под проценты, – спокойно сказала Елена. – И расписка нам твоя не нужна.
– Да?! – лицо Вадима просияло. – Серега, я знал! Ленка, ты золотая баба! Я знал, что вы поймете! Спасибо, родные! Я не подведу!
– Подожди радоваться, – осадила его Елена. Она открыла книжку на закладке, которая, казалось, вросла в бумагу за эти годы. – Мы не дадим тебе деньги, потому что у нас с тобой есть незакрытый вопрос.
– Какой вопрос? – улыбка медленно сползла с лица Вадима. Ирина настороженно замерла с куском торта в руке.
– Давай вернемся в 2014 год, – Елена провела пальцем по строчке. – Март месяц. Помнишь, что тогда произошло?
Вадим нахмурился, делая вид, что усиленно вспоминает.
– Ну… Крым, Олимпиада… Не помню, Лен. Что-то личное?
– Очень личное. Ты тогда прибежал к нам, точно так же, с горящими глазами. Тебе срочно нужна была машина. Не для работы, для себя. Ты нашел подержанную «Тойоту Камри», мечту всей твоей жизни. Тебе не хватало триста тысяч рублей. Помнишь?
Вадим нервно хохотнул.
– А, это… Ну было дело. Но это же сто лет назад было!
– Десять, если быть точной. Триста тысяч рублей. Курс доллара тогда был около тридцати пяти. То есть, ты занял у нас почти девять тысяч долларов. Мы с Сережей тогда только поженились, копили на первый взнос на ипотеку. Жили на съемной, ели макароны, экономили на всем. Но ты так просил… Ты говорил, что устроился на крутую работу торговым представителем, что машина тебе нужна для статуса, что отдашь через три месяца.
Сергей опустил голову. Он помнил это. Помнил, как они отдали брату все, что было в кубышке, отложив покупку своей квартиры на целый год.
– И что случилось потом? – продолжила Елена, не повышая голоса. – Через два месяца ты эту «Камри» разбил в тотал. Пьяный, об столб. Страховка не покрыла ничего, потому что ты был нетрезв. Ты чудом остался жив. И что ты нам сказал, когда пришло время отдавать долг?
Вадим молчал. Его лицо пошло красными пятнами.
– Ты сказал: «Ребята, войдите в положение, у меня горе, машины нет, работы нет (тебя уволили за лишение прав), денег нет. Как только встану на ноги – все отдам».
– Ну так я и не встал тогда! – огрызнулся Вадим. – Тяжелые времена были!
– Допустим. Прошел год. Ты устроился к другу в сервис. Начал зарабатывать. Мы напомнили про долг. Ты сказал: «Да, да, скоро». Потом ты женился на Ире. Мы подарили вам на свадьбу пятьдесят тысяч, кстати, не вычитая их из долга, чтобы не портить праздник. Потом у вас родился ребенок. Мы опять молчали, понимали – расходы. Но ты каждый год менял телефоны, ездил в Турцию, покупал шмотки. А про долг ты просто… забыл.
– Да я не забыл! – вскинулся Вадим. – Просто возможности не было сразу кучей отдать! А частями вы не просили!
– Не просили? – Сергей поднял голову. – Вадик, я тебе раз пять говорил. Ты каждый раз отмахивался, мол, «Серега, не будь жмотом, свои же люди, сочтемся».
– Вот именно, сочтемся! – вмешалась Ирина. – Вы что, сейчас будете эти копейки десятилетней давности вспоминать? Триста тысяч сейчас – это вообще ни о чем! Два раза в магазин сходить!
Елена перевела на нее ледяной взгляд.
– Вот тут ты права, Ира. Триста тысяч тогда и триста тысяч сейчас – это разные деньги. Я, как экономист, не поленилась и посчитала.
Елена перевернула страницу блокнота. Там были аккуратные столбики цифр.
– Если бы мы тогда не дали эти деньги Вадиму, а просто купили бы доллары, как планировали, то сейчас эти девять тысяч долларов стоили бы около восьмисот тысяч рублей. Но мы могли бы положить их на вклад. За десять лет, даже по средним ставкам, с капитализацией, сумма удвоилась бы, а то и утроилась. Но я не буду считать упущенную выгоду от инвестиций. Я посчитаю по-человечески. Инфляция. Официальная инфляция за эти десять лет составила почти сто процентов. Реальная – гораздо больше. То есть, покупательная способность тех денег, которые мы оторвали от себя, сейчас равна примерно миллиону рублей.
– Ты что, с нас миллион требуешь?! – взвизгнула Ирина. – Сережа, ты слышишь, что твоя жена несет? Она хочет нажиться на родном брате!
– Я ничего не требую, – спокойно ответила Елена. – Я просто объясняю математику. Вадим, ты просишь у нас два с половиной миллиона. При этом ты до сих пор не вернул те триста тысяч. Ты считаешь, что тот долг «сгорел» за давностью лет?
– Ну, по совести… – начал Вадим, теряя уверенность. – Я же вам помогал! Я вон на даче забор помогал красить три года назад! И микроволновку вам подарил на новоселье!
– Микроволновка стоила пять тысяч, – кивнула Елена. – Забор ты красил полдня, а потом три дня пил пиво и жарил шашлык за наш счет. Это неравноценный обмен.
– Так чего ты хочешь? – зло спросил Вадим. – Чтобы я сейчас вынул и положил тебе миллион? У меня нет! Я, наоборот, прошу помочь!
– Я хочу справедливости, Вадим. Если ты хочешь, чтобы мы рассмотрели твою просьбу, давай закроем старый гештальт. Верни долг. С учетом инфляции.
– У меня нет денег! Я же сказал!
– Тогда о каком новом займе может идти речь? – Елена закрыла синий блокнот. Звук захлопнувшейся обложки прозвучал как выстрел. – Ты показал себя как ненадежный заемщик. Ты не держишь слово. Ты обесцениваешь наш труд и наши деньги. Ты считаешь, что раз мы родственники, то мы обязаны тебя спонсировать безвозмездно. Но это не так. Дружба дружбой, а денежки врозь.
Вадим вскочил со стула, опрокинув чашку с недопитым чаем. Темное пятно быстро расплывалось по скатерти.
– Ах так?! – закричал он, и лицо его перекосилось от ярости. – Значит, так вы заговорили? Бухгалтерию развели? Инфляцию посчитали? Да подавитесь вы своими деньгами! Я к ним с душой, с перспективой, а они мне старое белье полощут! Серега, ты мужик или тряпка? Твоя баба тебя под каблуком держит, а ты и слова сказать не смеешь! Брат пропадает, а она копейки считает!
Сергей медленно встал. Он был бледен, но в глазах появилось что-то жесткое, чего Вадим раньше не замечал.
– Не ори на мою жену, – тихо сказал Сергей. – И не смей называть ее бабой. Лена все правильно сказала. Я молчал десять лет, Вадик. Я все ждал, когда у тебя совесть проснется. Думал, сам предложишь, сам отдашь. Но ты только брать привык. «Дай, дай, дай». Мать звонит – дай Вадику. Ты приезжаешь – дай. А мы сами? Мы не люди? Нам не надо жить?
– Да пошли вы! – рявкнул Вадим. – Семья называется! Ноги моей здесь больше не будет! Ирка, собирайся!
Ирина, поджав губы и смерив Елену уничтожающим взглядом, подхватила сумочку.
– Жлобы, – бросила она уже в дверях. – Богатеи на бумажке. Сгниют ваши миллионы, вот увидите!
Дверь хлопнула так, что с полки в прихожей упала ложка для обуви.
В квартире снова стало тихо. Елена подошла к столу, сняла скатерть с пятном от чая и бросила ее в корзину для белья. Сергей стоял у окна и смотрел в темноту двора.
– Ты как? – спросила она, подойдя к нему.
– Паршиво, – честно ответил он. – Брат все-таки.
– Сережа, если бы мы дали ему эти деньги, мы бы потеряли и деньги, и брата. Только позже и с гораздо большим скандалом. А так мы сохранили деньги.
– Думаешь, он правда занялся бы бизнесом?
– Думаю, он купил бы этот грузовик, – Елена вздохнула. – Поигрался бы пару месяцев. Потом машина бы сломалась, или водитель запил, или заказов не нашлось. И он бы пришел к нам и сказал: «Ну не шмогла я, не шмогла». И мы бы остались без квартиры, без дачи и с кучей обид. А он бы продал грузовик за полцены, чтобы закрыть какие-нибудь свои новые дыры, и снова начал бы мечтать.
Сергей повернулся к жене и обнял ее.
– Ты у меня умная, Ленка. Жесткая, но умная. Прости, что я сразу его не послал. Слабый я на передок, когда родня давит.
– Ничего, – она положила голову ему на плечо. – Для того мы и вместе. Ты – сердце, я – голова. Баланс.
Телефон Сергея зажужжал. Звонила мама.
– Не бери, – попросила Елена. – Давай сегодня без этого. Она сейчас будет плакать, обвинять, давить на жалость. Скажешь завтра, что мы спали.
Сергей посмотрел на экран, где высвечивалось «Мама», поколебался секунду и перевернул телефон экраном вниз.
– Ты права. Пойдем чаю попьем. С тортом. Они же его оставили. Хоть какая-то компенсация за моральный ущерб.
Они сидели на кухне, ели «Киевский» торт и говорили о ремонте на даче. О том, что надо бы перекрыть крышу и, может быть, поставить новую беседку. Это были простые, понятные планы, которые зависели только от них самих, а не от мифических бизнес-идей.
Прошло три месяца. Отношения с Вадимом и свекровью были, мягко говоря, прохладными. Антонина Павловна разговаривала с сыном сухо, только по делу, и каждый раз не забывала вставить шпильку про «черствых людей». Вадим на звонки не отвечал вовсе.
А потом Сергей случайно встретил общего знакомого, который работал в ГИБДД.
– О, Серега, привет! – обрадовался тот. – А я тут твоего брательника недавно видел.
– Да? И как он? – насторожился Сергей.
– Да как… Вляпался он. Взял кредит в какой-то микрофинансовой конторе, под бешеные проценты. Купил таки грузовик, старый какой-то, убитый. Решил лес возить. Ну и перегрузил его в первый же рейс. Рама лопнула прямо на трассе, улетел в кювет. Хорошо, сам живой, только ушибы. Но груз рассыпал, машину разбил, теперь еще и за ущерб экологии платить должен.
Сергей пришел домой сам не свой. Рассказал Елене.
– Вот видишь, – грустно сказала она. – Сценарий всегда один и тот же. Только масштаб меняется.
– Жалко дурака, – вздохнул Сергей. – Может, помочь? Хоть на адвоката?
Елена посмотрела на мужа долгим взглядом. Потом достала синий блокнот.
– На адвоката – можно. С твоей премии. Но не больше пятидесяти тысяч. И переводишь напрямую адвокату, а не ему на карту.
– Спасибо, – Сергей сжал ее руку. – Ты лучшая.
Вадим помощь принял, но спасибо не сказал. Он был уверен, что это судьба-злодейка ему палки в колеса ставит, а родственники просто откупаются от своей вины. Но Сергей и Елена больше не ждали благодарности. Они поняли главное: помогать можно тому, кто падает, но пытается встать. А того, кто сознательно прыгает в яму, утаскивая за собой других, лучше любить на безопасном расстоянии. И желательно – с раздельный бюджетом.
Эта история научила их тому, что умение сказать «нет» – это один из самых важных навыков в семейной жизни, который бережет не только кошелек, но и нервы.
