Юля сидела на кровати, механически складывая вещи в старый чемодан. Руки дрожали, а по щекам текли слёзы. За дверью слышались тяжёлые шаги мужа — он ходил по квартире, хлопая дверями.
— Ты ещё не ушла?! — рявкнул Виктор, распахнув дверь спальни. — Я же сказал — убирайся! Завтра же! Нет, лучше сегодня! Надоела мне твоя жалкая рожа!
— Виктор, ну пожалуйста, давай поговорим спокойно, — тихо попросила Юля, вытирая глаза. — Мы же столько лет вместе…
— Вместе?! — он злобно рассмеялся. — Ты вообще понимаешь, как мне надоело тянуть тебя на себе? Ты кто? Никто! У тебя даже родителей нормальных не было! Сирота чёртова!
— Не смей так говорить о моём отчиме! — впервые за вечер Юля повысила голос. — Он был для меня…
— Что он был? — перебил Виктор. — Старый пьяница, который подобрал тебя из детдома! И что, ты теперь будешь мне про любовь рассказывать? Да он сам жил в какой-то развалюхе на окраине!
— Он любил меня, — прошептала Юля. — Он один любил…
— Ну и иди к нему! — Виктор схватил чемодан и швырнул его на пол, вещи рассыпались. — Ах, да, совсем забыл — он же полгода как помер! Некуда тебе идти, верно?
Юля молча опустилась на колени, собирая свои немногочисленные вещи. Телефон в кармане халата завибрировал, но она не обратила внимания.
— А знаешь, что самое смешное? — продолжал Виктор, стоя над ней. — Я уже три месяца встречаюсь с Ангелиной. Помнишь мою коллегу? Вот с ней я и буду жить. В этой квартире. А тебе тут места нет.
— Три месяца? — Юля подняла на него глаза. — Значит, ещё при маминой болезни?
— При болезни, после болезни — какая разница? — он пожал плечами. — Твоя мать всё равно ничего не понимала уже. Деменция — удобная штука, правда? Она даже не помнила, кто ты такая.
— Ты… ты чудовище, — выдохнула Юля.
— Чудовище? — Виктор присел на корточки, заглядывая ей в лицо. — Нет, дорогая. Я просто понял, что не хочу до конца жизни содержать жену, которая работает продавцом за двадцать тысяч в месяц. Мне сорок пять, у меня хорошая должность, приличная зарплата. И я хочу нормальную женщину рядом, а не вечно плачущую неудачницу.
Телефон завибрировал снова. Юля вытащила его дрожащими руками.
— Не смей отвлекаться, когда я с тобой разговариваю! — рявкнул Виктор.
На экране высветились два пропущенных от незнакомого номера и сообщение: «Юлия Сергеевна, это нотариус Белова. Пожалуйста, срочно перезвоните. Вопрос крайне важный, касается наследства Петра Михайловича Королёва».
Юля замерла. Пётр Михайлович — её отчим. Наследство? Какое наследство? У него же ничего не было, кроме старого домика на окраине…
— Ты что, оглохла? — Виктор выхватил у неё телефон. — Кто это? Нотариус? — он прочитал сообщение и расхохотался. — Наследство! От того алкаша! Ну-ну, интересно, что он тебе оставил — пустые бутылки и долги?
— Отдай телефон, — тихо сказала Юля, протягивая руку.
— Сама возьмёшь, — он бросил трубку на кровать. — Только сначала убирайся отсюда. У тебя есть ровно до завтрашнего вечера. Ангелина переезжает послезавтра.
Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Юля схватила телефон и дрожащими пальцами набрала номер нотариуса.
— Алло, — ответил женский голос.
— Здравствуйте, это Юлия Королёва. Вы мне звонили…
— Юлия Сергеевна! Наконец-то! Я уже беспокоиться начала. Вы можете подъехать завтра к десяти утра? У нас назначено вскрытие завещания Петра Михайловича Королёва.
— Завещания? — переспросила Юля. — Но… у него же ничего не было…
— Юлия Сергеевна, — в голосе нотариуса прозвучала странная нотка, — давайте завтра всё обсудим. Поверьте, вам стоит приехать. Адрес я отправлю сообщением.
После разговора Юля долго сидела на кровати, глядя в одну точку. В голове мелькали обрывки воспоминаний: отчим, который забрал её, двенадцатилетнюю, из детдома после смерти матери. Он был простым рабочим, немного выпивал по выходным, но всегда был добр к ней. Учил читать, водил в библиотеку, гордился, когда она закончила колледж…
— Ты что, спать собралась?! — в комнату снова ворвался Виктор. — Я же сказал — собирайся!
— Я соберусь, — устало ответила Юля. — Только дай мне переночевать здесь. Завтра уйду.
— Ладно уж, — милостиво разрешил он. — Но только на диване. В спальне будешь мешать.
Ночь Юля почти не спала. Ворочалась на узком диване, вспоминая последнюю встречу с отчимом. Это было за неделю до его смерти, в больнице. Он лежал с кислородной маской, едва дышал.
— Юлечка, — прохрипел он, когда она вошла, — как хорошо, что ты пришла. Мне нужно… нужно тебе сказать…
— Папа, не надо, — заплакала она. — Отдыхай. Тебе нельзя напрягаться.
— Нет, это важно, — он попытался приподняться, но сил не хватило. — Слушай… У меня есть… Я должен был раньше… — тут его скрутил приступ кашля.
Прибежала медсестра, попросила Юлю выйти. Когда она вернулась через полчаса, отчим уже спал под действием лекарств. А через три дня его не стало.
Что он хотел сказать тогда? И какое наследство мог оставить простой рабочий?
Утром Юля проснулась от звука льющейся воды — Виктор принимал душ. Она быстро оделась, выпила кофе и вышла из квартиры, не прощаясь.
Нотариальная контора находилась в центре, в старом особняке. Юля поднялась на второй этаж, нашла нужный кабинет.
— Юлия Сергеевна? — навстречу ей вышла женщина лет пятидесяти в строгом костюме. — Очень приятно. Я Вера Николаевна Белова. Проходите, пожалуйста.
Они прошли в кабинет, обставленный старинной мебелью. На столе лежала папка с документами.
— Присаживайтесь, — нотариус села напротив. — Юлия Сергеевна, то, что я вам сейчас скажу, может вас удивить. Пётр Михайлович Королёв оставил завещание, по которому всё его имущество переходит вам.
— Домик на окраине? — тихо спросила Юля. — Я знаю про него…
— Не только домик, — Вера Николаевна открыла папку. — Также квартира в центре города, трёхкомнатная, на улице Ленина. Дача в пригороде, участок двенадцать соток. И вклады в двух банках на общую сумму семнадцать миллионов рублей.
Юля почувствовала, как комната поплыла перед глазами.
— Что? Это… это какая-то ошибка. У него ничего не было! Он работал грузчиком!
— Работал, — кивнула нотариус. — Но двадцать лет назад его брат, крупный предприниматель, погиб в автокатастрофе. Детей у него не было, и всё имущество перешло Петру Михайловичу. Он продал бизнес брата, вложил деньги, жил скромно и копил. Для вас, Юлия Сергеевна.
— Но почему… почему он молчал? — Юля не верила своим ушам. — Почему жил в том старом доме? Почему работал?
— Он оставил вам письмо, — Вера Николаевна протянула конверт. — Думаю, там есть ответы.
Юля дрожащими руками вскрыла конверт. Почерк отчима, знакомый и родной:
«Моя дорогая Юлечка!
Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. Прости, что не рассказал тебе правду раньше. Когда брат умер и я получил наследство, тебе было всего четырнадцать. Ты только из детдома, только привыкала ко мне, к новой жизни. Я боялся, что если ты узнаешь про деньги, то подумаешь, что я взял тебя ради чего-то, а не просто потому, что полюбил как дочь.
Потом я решил подождать, пока ты повзрослеешь, выучишься, встанешь на ноги. Хотел отдать тебе всё, когда ты будешь готова. Но ты вышла замуж за этого Виктора, и я увидел, какой он человек. Видел, как он унижает тебя, как смотрит на тебя свысока. И я решил подождать ещё.
Я знал, что рано или поздно ты поймёшь, какой он. Знал, что ты от него уйдёшь. И хотел, чтобы у тебя была возможность начать новую жизнь, ни от кого не зависеть.
Юля, ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни. Ты дала мне смысл жить, работать, копить. Каждый день я просыпался и думал: это всё для моей девочки. Для её будущего.
Прости, что не успел сказать тебе это в последний раз. Живи счастливо, доченька. Ты это заслужила.
Твой папа».
Юля читала письмо сквозь слёзы. Руки тряслись так, что она едва удерживала листок.
— Юлия Сергеевна, — тихо сказала нотариус, — вам нужно время, чтобы прийти в себя. Но есть ещё кое-что. Пётр Михайлович оставил инструкции. Он очень хотел, чтобы вы получили всё именно сейчас, когда вам это нужно больше всего.
— Откуда он мог знать? — прошептала Юля.
— Он звонил мне за месяц до смерти, — призналась Вера Николаевна. — Сказал, что чувствует — скоро конец. Попросил связаться с вами сразу, как только… ну, как только это случится. Он угадал, что вы будете в сложной ситуации.
— Он всегда знал, — Юля вытерла слёзы. — Всегда видел меня насквозь.
Они ещё час занимались документами. Подписи, печати, реквизиты. Квартира, дача и деньги уже были на неё оформлены — отчим позаботился обо всём заранее.
— Ключи от квартиры на Ленина, — Вера Николаевна протянула связку. — Можете заселяться хоть сегодня. Там всё готово — мебель, техника. Пётр Михайлович даже ремонт сделал два года назад.
— Спасибо, — Юля встала, прижимая к груди письмо отчима. — Спасибо вам огромное.
Выйдя на улицу, она достала телефон. Двенадцать пропущенных от Виктора. Три голосовых сообщения:
«Ну и куда ты свалила? Небось к подружкам плакаться побежала!»
«Я сказал — до вечера собирайся! Ангелина уже вещи везёт!»
«Ты вообще телефон брать будешь, дура?!»
Юля набрала номер.
— Ну наконец-то! — раздался злой голос Виктора. — Где тебя носит?
— Была у нотариуса, — спокойно ответила она.
— И что, получила свои бутылки? — он захохотал. — Может, хоть старый диван достался?
— Виктор, я хочу тебе кое-что сказать, — голос Юли был на удивление твёрдым. — Я не вернусь в эту квартиру. Вещи мне не нужны — можешь выбросить.
— Ага, понятно, — в его голосе послышалась насмешка. — И где же ты собралась жить? В подъезде?
— В своей квартире, — ответила Юля. — Трёхкомнатной, в центре. Той, что оставил мне отчим. Вместе с дачей и семнадцатью миллионами.
Повисла тишина. Потом Виктор захрипел:
— Что?! Ты… ты врёшь!
— Нет, — Юля смотрела на ключи в своей руке. — Мой отчим, которого ты называл пьяницей и нищебродом, всю жизнь копил для меня. Работал, экономил, откладывал каждую копейку. А ты… ты просто показал мне, кто ты есть на самом деле.
— Юля, подожди! — в голосе появились нотки паники. — Давай поговорим! Я погорячился вчера, прости! Это всё стресс был, работа…
— Прощай, Виктор, — она нажала отбой.
Телефон сразу зазвонил снова, но Юля отключила звук и убрала его в сумку.
Квартира на улице Ленина оказалась светлой и уютной. Высокие потолки, большие окна, свежий ремонт. В прихожей висела фотография — она с отчимом на её выпускном. Оба улыбались.
Юля прошла по комнатам, всё ещё не веря в происходящее. В спальне на тумбочке лежала ещё одна записка, совсем короткая:
«Живи, радуйся, будь счастлива. Я всегда с тобой. Папа».
Она опустилась на кровать, прижимая записку к сердцу. Слёзы текли сами собой, но это были уже другие слёзы — не горькие, а светлые.
Телефон продолжал разрываться от звонков. Виктор, Виктор, Виктор… Потом пришло сообщение от него:
«Юля, я люблю тебя! Давай встретимся, поговорим! Насчёт Ангелины — я пошутил, ничего серьёзного не было! Приезжай домой, пожалуйста!»
Она даже не ответила. Просто заблокировала номер.
А через час пришло сообщение от незнакомого номера:
«Это Ангелина. Я узнала про твоё наследство от Виктора. Он мне всё рассказал и попросил передать, что ошибся, что хочет вернуться к тебе. Но я должна тебе сказать — он врёт. Он просто узнал про деньги и теперь хочет получить доступ к ним. Мы действительно встречались три месяца, и он говорил ужасные вещи о тебе. Не верь ему. Ты заслуживаешь лучшего. И прости меня — я не знала, что разрушаю чью-то семью».
Юля усмехнулась. Видимо, у Ангелины тоже открылись глаза на настоящего Виктора.
«Спасибо за честность», — коротко ответила она.
Вечером Юля сидела на балконе с чашкой чая, глядя на город. В руках она снова держала письмо отчима, перечитывая его в который раз.
Телефон зазвонил — на этот раз с нового номера. Юля взяла трубку.
— Юля! Это я, Виктор! Не сбрасывай, прошу! — голос был жалобным, почти плаксивым. — Я приехал к твоей квартире. Консьерж не пускает. Юля, давай поговорим! Я понял, что был неправ!
— Виктор, — спокойно сказала она, — я тебе всё прощаю. Правда. Даже благодарна тебе.
— Благодарна? — он опешил.
— Да. Ты показал мне, кто ты на самом деле, пока не поздно. Пока я ещё могу начать новую жизнь. Мой отчим был прав — он ждал, когда я пойму. И я поняла.
— Юля, не надо так! — взмолился он. — Ну ладно, я был скотиной, признаю! Но мы же столько лет вместе! Это что-то значит!
— Да, — согласилась она. — Это значит, что я потратила несколько лет на человека, который меня не ценил. Но теперь всё позади. Живи хорошо, Виктор. С Ангелиной или с кем-то ещё. Только без меня.
— Но деньги… квартира… — он уже не скрывал, что дело именно в этом. — Мы же муж и жена! По закону я имею право…
— По закону, — перебила Юля, — наследство, полученное в браке, не является совместно нажитым имуществом. Я уже консультировалась с юристом. У тебя нет никаких прав на то, что оставил мне отчим.
— Ты… — он зашипел от злости. — Ты всегда была такой же! Хитрая! Думала только о деньгах!
— Прощай, Виктор, — Юля отключилась и заблокировала и этот номер.
Она снова посмотрела на фотографию с отчимом. Простой человек, проживший простую жизнь. Но который любил её по-настоящему, не за что-то, а просто так. Который думал о её будущем больше, чем о своём настоящем.
— Спасибо, папа, — прошептала Юля. — За всё. За любовь, за заботу, за то, что научил меня быть сильной. Я не подведу тебя. Обещаю.
На следующий день она подала на развод. Виктор пытался сопротивляться, требовал компенсации, угрожал судами. Но юристы быстро поставили его на место — у него не было ни малейших прав на наследство Юли.
Через месяц развод был оформлен. Юля уволилась с работы продавца и записалась на курсы бухгалтеров — давняя мечта, на которую раньше не хватало ни времени, ни денег.
Дачу она решила оставить себе — там было столько воспоминаний об отчиме. А старый домик на окраине, в котором он жил, превратила в приют для животных. Пётр Михайлович всегда любил собак, но не мог завести из-за аллергии Юли.
— Пусть это будет в твою память, пап, — сказала она, открывая приют. — «Дом надежды имени Петра Королёва».
Прошло полгода. Юля сидела в уютном кафе с новой подругой Мариной, которую встретила на курсах.
— Знаешь, — говорила Марина, — ты так изменилась! Помню, когда мы познакомились, ты была такая… зажатая, испуганная. А сейчас — просто другой человек!
— Я наконец-то стала собой, — улыбнулась Юля. — Той, которой хотел меня видеть отчим.
— А как твой бывший? — поинтересовалась Марина.
— Слышала, что он разошёлся с той самой Ангелиной через месяц, — пожала плечами Юля. — Теперь живёт в съёмной квартире. Но это уже не моя история.
Телефон завибрировал — сообщение от координатора приюта:
«Юлия, у нас новый постоялец! Старый пёс, хозяева выбросили. Очень добрый, но грустный. Приезжайте посмотреть?»
— Извини, Марин, — Юля встала, — мне нужно в приют. Там новенький появился.
— Я с тобой! — подхватилась Марина. — Я давно хотела туда заглянуть!
В приюте их встретил старый сеттер с грустными глазами. Он сидел в углу вольера, поджав лапы.
— Ему лет десять уже, — объяснила координатор. — Хозяева сказали, что он им мешает. Просто взяли и выкинули.
Юля подошла к вольеру и присела. Сеттер медленно поднял голову.
— Привет, — тихо сказала она. — Я знаю, каково это — когда тебя не ценят. Но здесь тебе будут рады. Здесь тебя будут любить.
Пёс осторожно подошёл и ткнулся мокрым носом в её руку. Юля погладила его по голове.
— Как его назовём? — спросила Марина.
Юля задумалась, вспоминая отчима, его доброту, его заботу.
— Петей, — сказала она. — Его зовут Петя.
Пёс вильнул хвостом, будто одобряя выбор.
Вечером, вернувшись домой, Юля снова достала письмо отчима. Она хранила его в рамке на стене — напоминание о настоящей любви, о человеке, который отдал ей всё, не прося ничего взамен.
— Я живу, папа, — прошептала она. — Радуюсь. И я счастлива. Как ты и хотел.
За окном садилось солнце, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Новый день, новая жизнь. Та жизнь, которую Пётр Михайлович копил для неё двадцать лет.
И она больше не собиралась её тратить на тех, кто её не ценит.
