– А вот Мариночка в такой салат всегда добавляла тертое кислое яблочко, вкус получался – пальчики оближешь, не то что эта обычная нарезка, – проскрипел над ухом голос свекрови. – И резала она, кстати, соломкой, а не кубиками. Кубиками – это как в столовой, никакой эстетики.
Елена глубоко вздохнула, стараясь, чтобы вздох вышел беззвучным, и продолжила методично крошить вареную морковь. Нож мерно стучал по деревянной доске, и этот звук немного успокаивал. Галина Петровна, мама ее мужа Сергея, сидела напротив, величественно сложив руки на столе, застеленном клеенчатой скатертью. Она пришла «помочь» с подготовкой к дню рождения сына, но помощь эта заключалась исключительно в руководящих указаниях и бесконечных воспоминаниях о бывшей невестке.
Марина, первая жена Сергея, в рассказах Галины Петровны представала существом практически мифическим. Она и готовила как шеф-повар французского ресторана, и одевалась как модель с обложки, и с мамой мужа беседы вела исключительно о высоком искусстве. Тот факт, что пять лет назад эта идеальная женщина собрала вещи и ушла к владельцу сети автосалонов, оставив Сергея с ипотекой и разбитым сердцем, в памяти свекрови почему-то стерся. Или же она намеренно вытеснила этот неприятный эпизод, оставив лишь светлый образ.
– Галина Петровна, Сережа любит оливье именно с курицей и именно кубиками, – мягко, но твердо сказала Лена, смахнув морковь в эмалированную миску. – Он сам просил.
– Мало ли что мужчина просит, – фыркнула свекровь, поправляя идеально уложенную седую прическу. – Мужчину надо воспитывать, прививать вкус. Мариночка всегда говорила: «Сережа, ты просто не знаешь, что тебе нравится, пока я тебе это не покажу». И ведь права была! Какую рубашку она ему подарила на тридцатилетие, помнишь? Ах да, тебя же тогда еще не было… Итальянский шелк, небесно-голубая. А ты ему что купила? Свитер?
– Шерстяной джемпер, – поправила Лена. – В офисе прохладно, он жаловался.
– Практичность, – скривилась Галина Петровна, будто пробовала лимон. – Скучная практичность. С тобой он совсем перестал стремиться к высокому. С Мариной они в театры ходили, на выставки…
Лена промолчала. Она знала, что билеты в театр покупал Сергей, а Марина чаще всего в последний момент отказывалась, ссылаясь на мигрень, и отправляла мужа с мамой. Но разрушать иллюзии пожилой женщины было делом неблагодарным. К тому же, Лена любила Сергея. Они жили вместе уже три года, выплачивали ту самую ипотеку, которую Марина считала «кабалой для нищих», и планировали летом поехать на Алтай. Их жизнь была спокойной, уютной и, возможно, лишенной того глянцевого блеска, который так ценила свекровь, но зато в ней было тепло и доверие.
Вечером, когда гости разошлись, и Лена убирала со стола праздничный сервиз, Сергей обнял ее сзади, уткнувшись носом в макушку.
– Прости маму, – тихо сказал он. – Я видел, как она тебя сегодня доставала с этой уткой.
– Утка была сухая, яблок мало, а вот Марина делала утку по-пекински с закрытыми глазами, – процитировала Лена интонации свекрови и рассмеялась. – Сереж, я привыкла. Главное, что тебе понравилось.
– Ты у меня золото, – он поцеловал ее в шею. – Правда. Я не знаю, откуда у тебя столько терпения. Я бы сам уже сорвался.
Терпение Лены было не бесконечным, но она старалась держать нейтралитет ради мира в семье. Однако ситуация начала накаляться, когда через месяц у Галины Петровны в квартире случилась беда. Старый стояк в ванной не выдержал напора времени и воды, и квартиру свекрови затопило. Да не просто затопило, а так, что требовался капитальный ремонт: полы вздулись, проводка заискрила, а на стенах расцвела плесень.
– Жить там невозможно, – трагическим голосом вещала Галина Петровна, сидя на кухне у сына и невестки. Вокруг нее громоздились чемоданы и сумки с вещами первой необходимости. – Мастера говорят, нужно все сдирать до бетона, сушить тепловыми пушками. Это минимум на месяц, а то и на два.
Лена, разливая чай, почувствовала, как внутри все сжалось. Их двухкомнатная квартира была уютной, но небольшой. Одна комната служила спальней, вторая – гостиной, где Сергей часто работал по вечерам за компьютером.
– Мам, ну конечно, поживешь у нас, – сказал Сергей, но в его голосе Лена уловила нотки паники. Он посмотрел на жену виноватым взглядом.
– Ну а где же еще? – Галина Петровна отхлебнула чай и поморщилась. – Лена, ты опять купила этот дешевый чай в пакетиках? Я же просила листовой, с бергамотом. Мариночка всегда заказывала чай через интернет, настоящий, английский.
Лена поставила чашку на стол чуть громче, чем следовало.
– Галина Петровна, мы будем рады вам помочь, – начала она, подбирая слова. – Но у нас сейчас сложный период на работе, мы с Сережей часто берем отчеты на дом. В гостиной, где стоит диван, Сережа работает до часу ночи. Вам будет неудобно.
– Я потерплю, – величественно кивнула свекровь. – Хотя диван у вас жесткий. Мариночка, помню, заказывала ортопедический матрас для гостей…
И тут Лену осенило. Идея была настолько дерзкой, что она на секунду замерла, обдумывая пути отступления, если что-то пойдет не так. Но терять было нечего – перспектива два месяца слушать про святую Марину в режиме 24/7 пугала больше, чем любой скандал.
– Галина Петровна, – вкрадчиво начала Лена, присаживаясь напротив. – А ведь вы правы. Вы привыкли к комфорту, к хорошему чаю, к эстетике. У нас тут, честно говоря, спартанские условия. Шумно, тесно, я готовлю простую еду… Вам будет тяжело.
Свекровь удивленно посмотрела на невестку, не ожидая такой самокритики.
– Ну, что есть, то есть, – согласилась она. – Но не на улицу же мне идти.
– Зачем на улицу? – Лена улыбнулась самой доброй улыбкой. – Вы же сами говорили, что Марина для вас как родная дочь. Что вы с ней родственные души. У нее огромная трехкомнатная квартира в центре, она живет одна, детей нет. Ремонт там, насколько я знаю из ваших рассказов, дизайнерский, высший класс.
Сергей поперхнулся печеньем и закашлялся. Галина Петровна замерла с чашкой у рта.
– К Марине? – переспросила она растерянно.
– Ну конечно! – продолжила Лена, развивая успех. – Вы ведь так часто созваниваетесь, поздравляете друг друга с праздниками. Она наверняка будет счастлива приютить любимую «вторую маму». Тем более, вы всегда говорили, что ей скучно одной в таких хоромах. Представьте: вечера за беседами об искусстве, настоящий чай, правильное питание. Зачем вам мучиться с нами в тесноте?
Галина Петровна медленно опустила чашку. В ее глазах промелькнуло сомнение, но тут же загорелся огонек азарта. Мысль о том, чтобы пожить в роскошной квартире любимой бывшей невестки, где все «по высшему разряду», оказалась слишком заманчивой. К тому же, это был отличный повод утереть нос Лене, показав, какие у них с Мариной высокие отношения.
– А что… – протянула она. – Это мысль. Марина действительно всегда говорила, что ее двери для меня открыты. Не то что некоторые, кто ссылается на работу.
Она демонстративно достала телефон и набрала номер. Лена и Сергей затаили дыхание.
– Алло, Мариночка? Здравствуй, деточка! Это я… Да, случилась беда, потоп вселенского масштаба… Представляешь, совершенно негде жить… Да, Сережа предлагает, но у них там так тесно, ты же знаешь, убогонько… Да… Что?
Галина Петровна замолчала, слушая ответ. Лена видела, как меняется выражение лица свекрови, но та была опытной актрисой.
– Ох, ну конечно, я понимаю, – наконец сказала она, и голос ее стал чуть громче, наигранно бодрым. – Конечно, места много! Да, я соберусь и приеду. Ты прелесть! Целую!
Она положила трубку и победоносно посмотрела на Лену.
– Вот видите! Марина сразу согласилась. Сказала, что будет счастлива меня видеть. Учитесь, как надо относиться к старшим. Сережа, вызывай такси. Я еду к Марине.
Сергей, все еще пребывая в легком шоке, молча заказал машину «Комфорт плюс», сам снес чемоданы вниз и, вернувшись через двадцать минут, упал на стул рядом с женой.
– Ленка, ты ведьма, – выдохнул он, но в глазах плясали смешинки. – Ты понимаешь, что это бомба замедленного действия?
– Понимаю, – спокойно ответила Лена, допивая остывший чай. – Но иногда людям нужно дать именно то, что они просят, чтобы они поняли, чего хотят на самом деле.
Прошла неделя. В квартире Лены и Сергея царила блаженная тишина. Никто не критиковал ужин, не переставлял чашки в шкафу «по фэн-шую» и не вздыхал тяжко при виде пылинки на телевизоре. Галина Петровна звонила сыну каждый день, но разговоры были короткими и странно сдержанными. Она бодро рапортовала, что у нее все прекрасно, но в детали не вдавалась.
– Как там мама? – спросила Лена однажды вечером, когда Сергей положил трубку.
– Говорит, что ходили в оперу, – пожал плечами муж. – Голос, правда, какой-то уставший.
Истина открылась неожиданно, спустя три недели. Был дождливый вечер вторника. Лена только вернулась с работы и собиралась жарить котлеты, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Галина Петровна.
Она выглядела… иначе. Идеальная укладка слегка растрепалась от влажности, под глазами залегли тени, а привычная надменная осанка куда-то исчезла. Рядом с ней стоял всего один чемодан, хотя уезжала она с тремя.
– Мама? – Сергей вышел в коридор, вытирая руки полотенцем. – Что случилось? Ты же сказала, что будешь там до конца ремонта.
Галина Петровна молча прошла в квартиру, устало опустилась на пуфик в прихожей и закрыла глаза.
– Чаю налейте, – попросила она тихо. – Обычного. Черного. Горячего.
Когда она сидела на кухне, обхватив ладонями большую кружку (ту самую, «неэстетичную», с нарисованным котиком), плотину прорвало.
– Это невозможно, – начала она, глядя в кружку. – Просто невозможно. Вы знали? Лена, ты знала?
– О чем, Галина Петровна? – искренне удивилась Лена.
– О том, что эта… Мариночка… она же совершенно невыносима в быту! – голос свекрови дрогнул. – «Мама, не ходите тут, я только полы помыла», «Мама, не включайте телевизор, у меня мигрень», «Мама, этот ваш халат не вписывается в интерьер моей гостиной».
Оказалось, что глянцевая картинка жизни Марины, которой так восхищалась Галина Петровна, существовала только для гостей и социальных сетей. В реальности же бывшая невестка оказалась женщиной жесткой, эгоцентричной и совершенно нетерпимой к чужим привычкам.
– Представляете, она не готовит, – жаловалась Галина Петровна, откусывая домашнюю котлету с таким видом, будто это был деликатес. – Вообще. Заказывает еду из ресторанов. А там все острое, соленое, жирное. У меня изжога началась на второй день! Я решила сварить супчик, легкий, куриный. Так она устроила скандал! Сказала, что запах вареного лука впитывается в ее дизайнерские шторы за двести тысяч. Запретила мне подходить к плите!
Лена подложила свекрови еще одну котлету. Сергей сидел молча, стараясь не встречаться глазами с женой, чтобы не расхохотаться.
– А ее собака? – продолжала свекровь с ужасом. – Этот маленький лысый демон? Он спит в постели! И она разрешает ему есть из тарелок! Я сделала замечание, так Марина заявила, что Риччи в этом доме хозяин, а я – гостья, и должна уважать правила. Уважать правила собаки!
История обрастала все новыми подробностями. Оказалось, что «беседы об искусстве» свелись к тому, что Марина часами висела на телефоне с подругами, обсуждая мужчин и косметологов, совершенно не обращая внимания на присутствие пожилой женщины. А когда Галина Петровна пыталась заговорить, та отмахивалась или надевала наушники.
– А последней каплей стало сегодня утром, – Галина Петровна всхлипнула. – Я случайно разбила вазочку. Маленькую такую, стеклянную. Пыль протирала. Марина устроила такую истерику! Кричала, что я слон в посудной лавке, что я разрушаю ее энергетику, что эта ваза стоила как моя пенсия за полгода. Сказала: «Собирайте вещи, я устала от вашего старческого запаха».
В кухне повисла тишина. Было слышно, как тикают часы на стене и гудит холодильник. Галина Петровна, всегда такая гордая и неприступная, сейчас казалась маленькой и обиженной девочкой.
– Я вызвала такси и уехала, – закончила она. – Остальные вещи потом заберу, или пусть выбросит. Не могу я там больше. Сережа, Лена, пустите меня? Я на коврике спать буду, честное слово. Я тихонько.
Лена встала, подошла к свекрови и обняла ее за плечи. Впервые за все время их знакомства Галина Петровна не отстранилась, а прижалась к руке невестки щекой.
– Ну какой коврик, Галина Петровна, – мягко сказала Лена. – Диван мы разложили. Белье чистое я постелила еще тогда, когда вы уезжали, так оно и лежит. Живите сколько нужно.
Свекровь подняла на нее глаза, полные слез.
– Лена, прости меня, старую дуру, – прошептала она. – Котлеты у тебя… божественные. И салат. И вообще… ты у Сережи – золото. Как он и говорил.
Ремонт в квартире свекрови длился еще полтора месяца. За это время Галина Петровна ни разу не упомянула имя Марины. Более того, она как-то незаметно втянулась в быт семьи. Оказалось, что если не критиковать, а просто разговаривать, то можно найти общий язык. Она даже научила Лену своему фирменному рецепту пирога с капустой – без нотаций, просто по-семейному.
Однажды вечером, когда они все вместе смотрели телевизор, Сергей вышел на балкон поговорить по телефону. Вернулся он с загадочным выражением лица.
– Мама, тут Марина звонила, – сказал он осторожно. – Спрашивала, когда ты заберешь остальные чемоданы. И еще… она просила передать, что готова тебя простить за вазу, если ты оплатишь химчистку дивана, на который ты якобы пролила корвалол.
Галина Петровна выпрямилась в кресле. К ней вернулась ее царственная осанка, но теперь взгляд был направлен не на Лену, а куда-то в пространство, где обитала ее прошлая иллюзия.
– Передай ей, – четко произнесла свекровь, – что чемоданы я заберу завтра с грузчиками. А за химчистку я платить не буду. И еще передай, что в ее возрасте пора бы научиться готовить хотя бы борщ, а не питаться пластиковой едой. Иначе никакой косметолог не спасет ее цвет лица.
Лена уткнулась в подушку, чтобы скрыть улыбку. Сергей хмыкнул и поднес телефон к уху:
– Слышала, Марин? Да, это официальный ответ. Всего доброго.
Когда Галина Петровна наконец переехала в свою отремонтированную квартиру, в доме Лены и Сергея стало просторнее, но, как ни странно, они даже немного скучали. Отношения изменились. Они не стали идеальными в одночасье – свекровь все еще любила давать советы и иногда ворчала на пыль, но ядовитые сравнения исчезли навсегда.
Через полгода, на очередном семейном празднике, кто-то из дальних родственников по неосторожности спросил:
– А что-то Мариночки давно не видно, не общаетесь? Такая пара была красивая…
Галина Петровна, накладывая себе салат (тот самый, кубиками, который приготовила Лена), строго посмотрела на гостя поверх очков.
– Внешняя красота – это фантик, – отрезала она. – Главное – начинка. У моего сына прекрасная жена Елена. Хозяйственная, умная и душевная. А про посторонних людей давайте за столом не будем. Леночка, передай мне, пожалуйста, грибочки, ты их в этом году изумительно замариновала.
Лена передала салатницу и встретилась взглядом с мужем. Сергей подмигнул ей и сжал ее руку под столом. Это была их общая маленькая победа. Победа реальности над глянцевой картинкой, здравого смысла над предрассудками и, конечно же, вкусных домашних котлет над ресторанными суши.
А Маринину вазу, кстати, Галина Петровна потом купила точно такую же и подарила Лене на Восьмое марта. Со словами: «Пусть стоит. У тебя она хоть пылиться не будет, ты у нас чистюля». И это был самый ценный комплимент, который Лена когда-либо от нее получала.
