Когда на тебя сваливается наследство от тётушки, которую все считали святой, не спеши радоваться. Возможно, вместе с элитной недвижимостью и счетами в банке тебе достанется её грязное бельё, шкаф со скелетами и пара очень опасных подруг, которые не принимают слово «нет».
***
— Ты правда собираешься есть этот пирожок? — громко спросила мама, перекрикивая скорбный шепот в зале. — Лера, на тебя и так чёрное платье трещит по швам.
— Мама, это не треск, это звук моего лопающегося терпения, — огрызнулась я, запихивая пирожок в рот целиком, назло. — И платье мне в самый раз. Это оверсайз.
— Оверсайз — это когда висит, а не когда обтягивает бока, как колбасу в сетке! — не унималась родительница, поправляя траурную вуальку. — Посмотри на этих людей. Элита! Цвет нации! А ты жуешь, как хомяк.
Я обвела взглядом зал ресторана. «Цвет нации» пил водку, не чокаясь, и закусывал канапе с черной икрой. Поминки моей тёти, Регины Марковны, напоминали светский раут, куда по ошибке пустили гробовщиков.
— Лерочка, примите соболезнования! — ко мне подплыла дама в норковом манто, несмотря на майскую жару. — Регина была… глыбой! Махиной!
— Спасибо, — буркнула я, пытаясь проглотить кусок. — Она была… строгой.
— Строгой? — дама хохотнула, и жемчуга на её необъятной груди звякнули. — Она была акулой! В лучшем смысле, конечно. Держала свой фонд «Светлое будущее» в ежовых рукавицах.
Тётя Регина умерла три дня назад. Инфаркт. Прямо в своём кабинете, с телефонной трубкой в руке. Ей было шестьдесят пять, она выглядела на сорок, а энергии у неё было, как у атомной станции. Я, её единственная племянница Валерия, тридцати двух лет от роду, разведённая копирайтерша с ипотекой на окраине и лишними пятью килограммами, была её полной противоположностью.
— Слышала? — зашипела мама мне в ухо. — Фонд! Миллионы! И всё это теперь твоё. Лера, выпрями спину! Ты теперь богатая невеста. Может, хоть мужика нормального найдешь, а не как тот твой… диджей-неудачник.
— Егор был звукорежиссёром, мам.
— Он был идиотом, который занимал у тещи деньги на пиво! Так, вон идет нотариус. Сделай умное лицо. Нет, не такое, это лицо испуганной овцы. О господи, за что мне это…
К нам подошёл сухой старичок с папкой.
— Валерия Павловна? Нам нужно обсудить формальности. Регина Марковна оставила чёткие распоряжения.
— Я могу отказаться? — ляпнула я.
Мама ткнула меня локтем в бок так, что я чуть не выплюнула остатки пирожка.
— Она шутит! — взвизгнула мама. — У неё шок! Горе! Лерочка обожала тётю!
Я тётю боялась. До икоты. Регина Марковна появлялась в моей жизни раз в месяц, критиковала мою причёску, мою работу, моих мужчин и уезжала на своём черном «Мерседесе», оставляя конверт с деньгами и запах дорогих, тяжёлых духов.
— Завтра в десять у меня в конторе, — отчеканил нотариус. — И, Валерия… Будьте осторожны. Наследство — это не только права. Это ещё и обязанности.
Он посмотрел на меня так, будто знал, что я вчера забыла оплатить интернет, и удалился.
— Ты слышала? — глаза мамы горели алчным огнём. — Осторожна! Значит, там золотые горы! Лера, если ты всё профукаешь, я тебя прокляну.
— Мам, успокойся. Я просто хочу домой, снять эти каблуки и выпить вина. Дешёвого вина из пакета.
— Никаких пакетов! Ты теперь леди! Привыкай пить шампанское по утрам!
Я вздохнула. Если бы я знала, что вместо шампанского мне придётся пить валерьянку литрами, я бы сбежала с этих поминок прямо через окно туалета.
***
Квартира тёти Регины находилась в том самом доме на Патриарших, где консьерж здоровается с тобой на французском, а в лифте пахнет деньгами и селективным парфюмом.
Я стояла посреди огромной гостиной, держа в руках коробку с вещами. Мама осталась внизу, в машине, «стеречь периметр», как она выразилась, а на самом деле — обзванивать подруг и хвастаться.
— Ну и хоромы, — прошептала я.
Антиквариат, картины, ковры, в которых тонули ноги. Всё кричало о статусе. Я чувствовала себя здесь воровкой.
— Привет, наследница! — раздался голос от двери.
Я подпрыгнула и выронила коробку. На пороге стоял Макс. Мой бывший одноклассник, который когда-то работал у тёти водителем, а потом исчез с радаров.
— Ты как сюда попал?! — взвизгнула я.
— У меня свои ключи остались, — он нагло ухмыльнулся, проходя в квартиру в грязных кроссовках. — Регина забыла забрать дубликат. Или не захотела.
— Уходи немедленно, или я вызову полицию!
— Брось, Лерка. Какая полиция? Мы же свои люди. Я слышал, старушка откинулась. Царствие небесное и всё такое. Я за долгом пришёл.
— Каким ещё долгом? — я попятилась к столу, нащупывая тяжёлую бронзовую статуэтку.
— Она мне за последние два месяца не заплатила. И выходное пособие зажала. Сказала: «Максим, ты воруешь бензин, пошёл вон». А я не воровал! Я… оптимизировал расходы!
— Сколько?
— Двести штук. И мы в расчёте. Иначе я всем расскажу, кто к ней по ночам ездил.
— Кто?
— О, разные люди, Лер. Очень уважаемые. Депутаты, бизнесмены… И не чай пить, поверь.
Я рассмеялась. Нервно, истерически.
— Макс, ты идиот? Тёте было 65! Какой интим?
— А я не про интим, дура! — он сплюнул на ковёр. — Я про дела. Тёмные делишки. Фонд её — это прачечная. Бабки отмывали. И если ты мне не заплатишь, я пойду к журналистам. У меня есть фотки.
Внезапно дверь снова открылась. Без стука. В прихожую вошли две женщины. Одна — высокая, худая, с лицом хищной птицы, в белом костюме. Вторая — пониже, полная, но сбитая, как боксёр, в чем-то балахонистом и дорогом.
— Кто это мусорит на ковре Регины? — ледяным тоном спросила «Хищная птица».
Макс поперхнулся своей наглостью.
— Я… Я водитель. Бывший.
— Бывший — значит, никто, — отрезала вторая дама. — А ну пошёл вон, пока я охрану не вызвала. У тебя три секунды. Раз…
Макс, видимо, узнал этих дам. Или просто почувствовал, что от них исходит угроза пострашнее моей бронзовой статуэтки. Он вылетел из квартиры пулей, только пятки сверкали.
Я осталась одна с незнакомками.
— А вы… вы кто? — пролепетала я, опуская статуэтку.
— Мы? — «Хищная птица» сняла солнечные очки. — Мы, деточка, твои новые лучшие подруги. Я Инга. Это Белла. Мы были партнёрами твоей тёти. И нам надо поговорить. Серьёзно поговорить.
***
— Чай? Кофе? Или сразу перейдем к угрозам? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я уселась в тётином любимом кресле, чувствуя себя самозванкой на троне.
— Зачем угрозы? — улыбнулась Белла, и её улыбка напомнила мне оскал пираньи. — Мы деловые люди. Предлагаю сразу коньяк. У Регины в баре был отличный «Хеннесси».
Инга уже хозяйничала у бара, разливая янтарную жидкость по пузатым бокалам.
— Итак, Лера, — начала она, протягивая мне бокал. — Ты, наверное, думаешь, что твоя тётя была ангелом во плоти? Помогала сироткам, строила приюты?
— Ну… да. Об этом писали в газетах.
— В газетах пишут то, за что заплачено, — фыркнула Белла. — Фонд «Светлое будущее» действительно помогал. Но не сиротам. А их родителям. Очень богатым родителям, у которых возникали… деликатные проблемы с детьми.
— Какие проблемы? — я сделала большой глоток. Коньяк обжёг горло, но придал храбрости.
— Разные, — уклончиво ответила Инга. — Наркотики, внебрачные беременности, уголовные дела, которые нужно замять. Регина решала вопросы. Дорого. Эффективно. И очень тихо.
— Она была решалой? Криминальным авторитетом?! — у меня глаза полезли на лоб.
— Фи, как грубо, — поморщилась Белла. — Она была кризис-менеджером человеческих судеб. Но главное не это. Главное — архив.
— Какой архив?
— Регина была умной женщиной. Она понимала: благодарность клиентов живёт недолго. А вот страх — вечен. Она собирала компромат. На всех. Фото, видео, документы. Всё, что помогала скрывать.
— И где это? — я напряглась.
— Мы надеялись, что ты нам скажешь, — Инга наклонилась ко мне, и я почувствовала запах её духов — холодный, металлический. — Мы не можем найти «Красную книгу».
— Книгу?
— Ноутбук. Красный такой, маленький. Регина с ним не расставалась. Там вся база. И ключи к счетам в офшорах. Без этого ноутбука мы… как бы помягче сказать… уязвимы.
— Я ничего не видела! — честно воскликнула я. — Я здесь первый раз за полгода!
— Ищи, Лера, — голос Беллы стал жёстким. — Ищи хорошо. Потому что если этот ноутбук попадёт не в те руки… Или если ты решишь поиграть в благородство и пойти в полицию… Помнишь, как умерла Регина?
— Инфаркт…
— Сердце у неё было как мотор. А вот чай она пила не с теми людьми.
В комнате повисла тишина. Звенящая, липкая.
— Вы что, намекаете, что её убили? Вы?!
— Мы? Боже упаси! Мы были командой! — Инга рассмеялась, но глаза её оставались холодными льдинками. — Нам её смерть невыгодна. А вот конкурентам… Или тем, чьи тайны она хранила… В общем, так, дорогая. Найди ноутбук. Даем тебе два дня. Потом мы вернемся. И разговор будет другим.
Они ушли, оставив недопитый коньяк и запах опасности. Я кинулась к двери, заперла её на все замки, прижалась спиной к холодному дереву.
Что делать? Бежать? Звонить маме? Нет, мама сразу начнёт истерить и всё испортит.
Я вскочила и начала метаться по квартире. Где тётя могла спрятать самое ценное? Сейф? Банально. В книгах? Их тут тысячи.
Мой взгляд упал на жуткую картину в углу — абстракция в кроваво-красных тонах. Тётя называла её «Страсть». Я всегда считала её мазнёй. Я подошла, дернула раму. Картина отъехала в сторону. За ней была ниша. А в нише лежал он. Маленький красный ноутбук.
***
Я сидела на полу, гипнотизируя красный пластик. Открывать или нет? Если открою — стану соучастницей. Если нет — меня, возможно, придушат эти две гарпии.
Любопытство победило страх. Я подняла крышку. Экран мигнул и потребовал пароль.
— Чёрт. Конечно.
Что могла придумать Регина? Дата рождения? Пробовала. Имя любимой собаки? У неё не было собак, она их ненавидела. Дата основания фонда? Нет.
Я сидела час, второй. Перебирала варианты. Мама звонила десять раз, я не брала трубку.
Вдруг меня осенило. Тётя всегда говорила одну фразу: «Деньги любят тишину». Я набрала на латинице: Moneylovesilence.
Ошибка.
Может, наоборот? «Тишина любит деньги»? Silencelovemoney.
Система пискнула и пустила меня внутрь.
На рабочем столе была всего одна папка. Называлась «Коллекция». Я кликнула.
Сотни подпапок. Фамилии. Известные фамилии! Депутат З. Певица Л. Банкир К. Я открыла первую попавшуюся.
Фотографии. Сканы медицинских карт. Свидетельства о рождении, которых не должно было существовать.
— Господи, тётя… — прошептала я. — Ты была монстром.
Здесь были доказательства взяток, подкупов судей, фиктивных усыновлений. В одной папке я нашла видео, где сын известного олигарха сбивает человека и уезжает. В другой — документы о том, что дочь популярной актрисы родила в 15 лет, и ребенка сдали в тот самый «элитный приют», а всем сказали, что девочка уехала учиться в Лондон.
Это была бомба. Атомная бомба под фундаментом всего высшего общества города.
Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть.
Я на цыпочках подошла к глазку. Никого.
— Лера, открывай! Я знаю, что ты там! — голос мамы.
Я выдохнула и открыла.
— Ты почему трубку не берешь?! Я уже хотела МЧС вызывать! Думала, ты газом отравилась или повесилась на люстре от счастья!
Мама ворвалась в квартиру, неся пакеты с едой.
— Я привезла котлетки. И оливье. Ты же голодная. Что с лицом? Ты нашла деньги?
— Мам, сядь.
— О боже. Там долги? Квартира в залоге?
— Хуже. Там… правда.
Я показала ей ноутбук. Рассказала про визит Инги и Беллы.
Мама слушала, жуя котлету прямо с вилки. Её лицо менялось от испуга до странного, хищного восторга.
— Так, — сказала она, проглотив кусок. — Это же джекпот, доча.
— Мам, ты с ума сошла?! Это тюрьма! Или могила! Эти бабы меня убьют!
— Дура ты, Лера. Вся в отца, тот тоже был чистоплюем. С этим компроматом ты можешь держать за горло половину города.
— Я не хочу никого держать за горло! Я хочу писать статьи про крем для лица и жить спокойно!
— Спокойно ты будешь жить на пенсии, если доживешь с твоей ипотекой. А сейчас у тебя в руках власть. Ты понимаешь? Власть!
— Я сдам это в полицию.
— Только через мой труп! — мама встала в позу, закрывая собой ноутбук. — Ты хоть представляешь, сколько это стоит? Мы погасим ипотеку, купим дачу, я зубы наконец сделаю…
— Мама, это шантаж!
— Это бизнес, детка. Твоя тётя была гением. А мы с тобой будем её достойными наследницами. Звони этим мымрам. Скажи, что нашла ноут. Но отдашь его только на своих условиях.
***
Встречу назначили в том же ресторане, где были поминки. Символично.
Инга и Белла ждали меня в VIP-кабинке.
— Ну? — Инга даже не поздоровалась. — Где он?
Я положила красный ноутбук на стол, но накрыла его ладонью.
— Он здесь. Пароль я знаю. Содержимое видела.
Лицо Беллы перекосилось.
— Ты лазила в файлы? Тебе же сказали…
— Заткнись, Белла, — спокойно сказала Инга. Она смотрела на меня с новым интересом. — И что ты думаешь, Лера?
— Я думаю, что вы две уголовницы. И тётя моя была такой же.
— Была, — кивнула Инга. — Но очень богатой уголовницей. Ты хочешь в полицию? Иди. Только подумай. Как только ты отдашь это ментам, информация утечёт. Те, кто в этих папках, узнают, что это ты слила архив. Как долго ты проживёшь? День? Два? Тебя собьёт машина, или ты выпадешь из окна. Несчастный случай.
У меня похолодело внутри. Она была права.
— А если мы договоримся… — продолжала Инга. — Ты становишься партнёром. Третьим. Мы делим всё поровну.
— Я не умею… решать вопросы.
— Научим. Твоя задача — хранить архив. Ты будешь «держателем ключа». Мы работаем с клиентами, ты обновляешь базу. Тётя Регина так и планировала, кстати. В завещании есть пункт о передаче тебе доли в консалтинговой фирме. Это легальная вывеска нашего бизнеса.
— А если я откажусь?
— Тогда отдай ноут и уходи. Мы дадим тебе отступные. Пять миллионов. И забудь наши имена. Но помни: без нашей защиты ты всё равно мишень. Кто-то может подумать, что ты сделала копии.
Пять миллионов. Это покроет ипотеку. Но останется ли на жизнь? А с другой стороны — постоянный доход, власть, статус… И страх. Вечный страх.
— Десять, — брякнула я.
— Что? — удивилась Белла.
— Я хочу десять миллионов сразу. И 30% от прибыли ежемесячно. И гарантии безопасности. Охрану.
— Ого, — Инга усмехнулась. — Зубки прорезались. Кровь не водица.
— Лера, ты понимаешь, во что ввязываешься? — спросила Белла, сузив глаза. — Назад дороги не будет. Ты станешь одной из нас. «Благородной стервой», как нас называют за глаза.
— Я понимаю, что мне 32 года, я устала считать копейки и бояться завтрашнего дня. Если уж быть в дерьме, то пусть это будет ванна с шампанским.
— Мне нравится этот подход, — Инга протянула руку. — Добро пожаловать в семью, Валерия.
Мы чокнулись бокалами. Вино было кислым на вкус, как уксус. Или это был вкус моей совести?
***
Прошел месяц. Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Я уволилась с работы, послав начальника матом в прямом эфире зум-конференции. Это было упоительно.
Я переехала в квартиру тёти. Мама цвела и пахла, раздавая указания домработнице.
Но главное — работа.
Инга привезла меня в офис. Стеклянная башня в Сити.
— Сегодня у нас сложный клиент, — сказала она. — Депутат Васягин. Его сынок избил девушку в клубе. Нужно замять.
— Как? — спросила я. — Подкупить девушку?
— Нет. Девушка принципиальная. Но у нас есть папка на отца этой девушки. Он мелкий чиновник, брал взятки при строительстве дорог. Твоя задача — показать Васягину, что мы можем надавить на отца жертвы, чтобы она забрала заявление. А с Васягина взять за это тройной тариф.
— Это мерзко, — сказала я.
— Это эффективно.
Мы сидели в переговорной. Васягин, потный, красный, орал и брызгал слюной.
— Да вы кто такие?! Я вас в порошок сотру!
— Иван Петрович, сядьте, — тихо сказала я. Голос дрожал, но я старалась копировать интонации тёти Регины. Я открыла красный ноутбук. — Вот документы. Ваш сын — садист. А отец жертвы — вор. Мы можем посадить обоих. А можем сделать так, что все останутся на свободе. Выбор за вами. Цена вопроса — двадцать миллионов. В фонд «Светлое будущее».
Васягин замолчал. Он смотрел на меня, как кролик на удава.
— Вы… вы ведьмы, — прохрипел он.
— Нет, мы просто хорошо информированные оптимисты, — улыбнулась я.
Когда он подписал чек и ушёл, меня начало трясти. Я побежала в туалет и меня вырвало.
Зашла Инга.
— С почином, — сказала она, протягивая салфетку. — Первый раз всегда тошнит. Потом привыкнешь.
— Я спасла подонка от тюрьмы. И сломала жизнь девушке, заставив её молчать.
— Ты заработала двадцать миллионов. И спасла отца девушки от тюрьмы. Всё относительно, Лера. Мы санитары леса. Мы убираем падаль, чтобы она не воняла.
Я посмотрела в зеркало. Оттуда на меня глядела ухоженная, красивая женщина в дорогом костюме. Но в глазах была пустота.
***
Через полгода я стала копией тёти Регины. Я научилась пить коньяк, не морщась. Я научилась смотреть на чужие слёзы, не моргая. Мама была счастлива. Я купила ей квартиру в Сочи.
Но однажды ко мне пришёл тот самый Макс. Бывший водитель.
Он выглядел плохо. Осунулся, спился.
— Лера, помоги, — он упал на колени прямо в моём кабинете. — Меня прессуют. Я задолжал серьёзным людям. Они убьют меня.
— Сколько? — равнодушно спросила я, листая ленту новостей.
— Миллион. Лера, у тебя же куры денег не клюют. Дай в долг. Я отработаю. Я могу снова возить тебя.
Я посмотрела на него. Жалкий, слабый. А ведь когда-то он мне нравился. Мы целовались на выпускном.
— Макс, — сказала я. — Ты же пытался меня шантажировать. Помнишь?
— Я был пьян! Прости!
Я открыла красный ноутбук. Нашла папку «Максим Ветров». Тётя и на него собирала досье. Мелкие кражи, продажа наркотиков в юности.
— У меня есть правило, Макс. Я не даю денег в долг друзьям. А врагам — тем более.
— Лера, ты же человек! Вспомни! Мы же люди!
— Люди — это ресурс, — ответила я фразой Беллы. — Убирайся.
Он ушёл, проклиная меня.
Вечером я узнала, что его нашли в переулке с проломленной головой.
Я сидела в тётином кресле, пила «Хеннесси» и смотрела на картину «Страсть». Красные мазки теперь казались мне пятнами крови.
Телефон звякнул. Сообщение от Инги: «Отличная работа сегодня с Васягиным. Мы гордимся тобой. Завтра совет директоров. Будем обсуждать расширение. Ты с нами?»
Я посмотрела на экран. Мой палец завис над кнопкой «Ответить».
Я могла всё бросить. Прямо сейчас. Стереть базу. Разослать компромат журналистам анонимно. И сбежать в глушь, сменить имя, жить в страхе, но с чистой совестью.
Или я могла ответить «Да» и купить себе новую жизнь. Ещё более роскошную. Ещё более страшную.
Я вспомнила лицо мамы, когда она увидела новую квартиру. Я вспомнила, как швейцар открывает мне дверь. Я вспомнила ощущение власти, когда Васягин трясся передо мной.
Совесть? Совесть — это для бедных. Так говорила тётя Регина.
Я сделала глоток коньяка. Он был мягким и теплым.
Я набрала: «Конечно. Я в деле. До завтра».
И, выключив телефон, я впервые за полгода искренне улыбнулась своему отражению в тёмном окне. Оттуда на меня смотрела не Лера-копирайтер. Оттуда на меня смотрела новая Регина Марковна. И она мне нравилась.
Насколько далеко вы готовы зайти, чтобы не возвращаться к «дошираку» и ипотеке: смогли бы вы жить в роскоши, зная, что ваш комфорт оплачен сломанными судьбами других людей, или предпочли бы остаться «чистеньким», но нищим, понимая, что ваше благородство никто не оценит?
