– Серёжа, опять моя косметичка не на месте! – голос Иры дрожал от возмущения. – Вчера стояла на полке в ванной, а сегодня… Где она вообще?
Сергей даже не поднял глаз от телефона:
– Может, сама переложила и забыла?
– Переложила? Переложила?! – Ира почувствовала, как внутри неё закипает знакомый коктейль из бешенства и бессилия. – А блокнот с рецептами тоже сама переложила? И шарф любимый, который месяц ищу?
– Ир, ну хватит уже паниковать из-за каждой ерунды…
Паниковать из-за ерунды? Ирина замерла. Неужели для него исчезновение её личных вещей – ерунда? Неужели её чувства – просто истерика на пустом месте?
– Знаешь что, – она медленно развернулась к мужу, – может, я действительно схожу с ума. Может, у меня склероз в двадцать восемь лет. А может…
– Может что? – Сергей наконец оторвался от экрана.
Ира пристально посмотрела на него. Как же изменился её когда-то заботливый муж! Раньше он переворачивал квартиру вверх дном, если она теряла серёжку. А теперь? Теперь она чувствовала себя параноичкой, жалующейся на призраков.
– Ничего, – тихо ответила она.
Но в голове уже созревал план. Дикий, безумный план, который либо докажет её невиновность, либо окончательно убедит в собственном помешательстве.
На следующий день, пока Сергей был в командировке, Ира потратила три часа на выбор камеры в интернет-магазине. Крошечная, незаметная. Официальная версия для мужа была продумана до мелочей: участились кражи в районе, соседи жалуются на работников ЖКХ, которые могут заходить под видом проверки труб.
– Умно, – пробормотала она, пряча коробку с камерой в шкаф. – Теперь посмотрим, кто здесь сходит с ума.
Установка заняла полчаса. Камера спряталась среди книг на полке, её объектив был не больше булавочной головки. Приложение на телефоне показывало чёткую картинку гостиной. Ира почувствовала странное облегчение – наконец-то она сможет контролировать хоть что-то в своей жизни.
– Теперь мы узнаем правду, – прошептала она, будто произносила заклинание.
Сергей вернулся вечером усталый и голодный. За ужином Ира как бы невзначай упомянула о камере:
– Слушай, я тут подумала… А что если установить видеонаблюдение? Соседка говорила, у неё из квартиры украли кольцо, пока слесарь трубы менял.
– Хорошая идея, – кивнул муж, не подозревая, что камера уже вовсю записывает их разговор. – Только не переборщи с паранойей.
Паранойей? Ира мысленно усмехнулась. Если то, что она подозревает, окажется правдой, то паранойя здесь будет ни при чём.
Первые два дня записи ничего не показали. Пустая квартира, солнечные зайчики на полу, изредка – кот, величественно прогуливающийся по гостиной. Ира начала сомневаться в своих подозрениях. А что если она действительно всё сама теряет и перекладывает?
Но на третий день...
На третий день в 11:47 утра дверь квартиры открылась. В кадр вошла Валентина Петровна – свекровь Иры. С пакетом в руках и решительным видом человека, знающего, что ему здесь делать.
Ира похолодела. Сердце забилось так громко, что она боялась – коллеги в офисе услышат. Валентина Петровна? Как она вообще… Конечно! Запасные ключи! Те самые, которые Сергей дал ей «на всякий случай» год назад.
На экране свекровь сняла пальто и принялась за дело с энтузиазмом генерала, инспектирующего войска. Сначала она прошла в спальню – камера её не засняла, но звук доносился отчётливо. Громыхание, шуршание, скрип шкафа.
Через полчаса Валентина Петровна появилась в кадре с косметичкой Иры в руках.
– Вот это безобразие! – громко сказала она пустой квартире. – Косметики как в магазине! И всё дешёвое, китайское… Серёжа тратит деньги на эту ерунду, а сам ходит в стоптанных ботинках!
Ира сжала кулаки. Дешёвое? Эта тушь стоила половину её дневной зарплаты! А крем для лица она покупала на скидке полгода.
Свекровь аккуратно сложила половину косметики в пакет и унесла прочь. Потом вернулась за блокнотом с рецептами Ириной бабушки.
– И готовить не умеет, и рецепты не помнит, – ворчала Валентина Петровна, листая страницы.
Но это было только начало. Свекровь достала телефон и набрала номер.
– Алло, Света? Да, это я, Валентина… Ну как дела у сына? Плохо дела, Света, очень плохо! Жена ему досталась… Да такая неряха! Вчера приходила убираться – дом как после бомбёжки!
Ира опустилась на стул. Убираться? Она приходит убираться? Но почему тогда вещи пропадают, а не появляется чистота?
– Косметики у неё как в парикмахерской, а борщ сварить не может! – продолжала свекровь, прогуливаясь по гостиной. – Серёжка худеет прямо на глазах! Говорю ему: «Сынок, разводись, пока детей нет!» А он: «Мама, я её люблю!» Любовь, Света, любовью, а кушать что будет?
Ире стало дурно. Значит, вот оно что. Значит, Валентина Петровна не просто убирается – она собирает компромат. Ищет доказательства того, что Ира плохая жена.
– Да знаешь, что вчера нашла? – голос свекрови становился всё более возмущённым. – Книжки какие-то про психологию отношений! «Как сохранить семью», «Границы в браке»… Ясно же – проблемы у них! И кто виноват, думаешь? Она виновата, кто же ещё!
На экране Валентина Петровна подошла к полке и взяла именно те книги, о которых говорила. Ира купила их месяц назад, когда отношения с Сергеем стали совсем напряжёнными. Она надеялась найти в них ответы, понять, как наладить семейную жизнь.
А свекровь увидела в этом признание вины.
– Света, а ещё смешнее – она какие-то записочки мужу пишет! «Дорогой, купи молоко», «Серёжа, твоя рубашка в шкафу» – как маленькому! Взрослый мужчина, а с ним как с ребёнком обращается!
Ира вспомнила эти записки. Она писала их с нежностью, думая, что так проявляет заботу. А для свекрови это был повод для насмешек.
Следующие дни превратились для Иры в настоящую пытку.
Каждое утро, приходя на работу, она включала приложение и наблюдала, как Валентина Петровна методично разрушает её жизнь.
Во вторник свекровь вынесла из дома целый пакет Ириных вещей.
– Да что это такое! – возмущалась она, держа в руках любимое платье Иры. – Синее в горошек! Как школьная форма! Серёжа на людях стыдится с ней показаться, наверное. В церкви отдам – там хоть польза будет.
В среду она перерыла Ирин письменный стол и нашла дневник.
– Так, посмотрим, что тут пишет… – Валентина Петровна надела очки. – «Сегодня Серёжа опять пришёл поздно и даже не поужинал со мной. Чувствую себя одинокой в собственном доме»… Ага! Значит, упрекает его! Плохая жена, одним словом!
Ира сжимала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Дневник! Она нарушила самое святое – прочитала личные мысли! Те слова, которые Ира никому не говорила, которыми делилась только с бумагой.
Но самое страшное произошло в четверг.
Свекровь села за Ирин компьютер – пароль она знала, потому что однажды Сергей попросил мать распечатать документы. На экране открылась переписка Иры с подругой Настей.
– Так-так-так, – довольно проговорила Валентина Петровна. – «Настя, я больше не могу! Чувствую себя чужой в собственном доме. Серёжа меня не слышит, вещи пропадают, я схожу с ума!» Ага! Жалуется на мужа подругам! Выносит сор из избы!
Ира не выдержала. Прямо в офисе, рискуя привлечь внимание коллег, она позвонила Сергею.
– Серёжа, нам нужно поговорить. Сегодня вечером.
– Что случилось? Ты какая-то странная.
– Случилось то, что я больше не могу молчать. Приезжай домой пораньше.
Вечером, когда Сергей вошёл в квартиру, Ира сидела в гостиной с планшетом в руках. Лицо у неё было каменное.
– Садись, – сказала она. – И смотри.
На экране появилась гостиная их квартиры. Валентина Петровна входила в кадр с ключами в руках.
– Это что такое? – Сергей нахмурился. – Когда ты это сняла?
– Неделю назад установила камеру. Смотри дальше.
Сергей молчал, наблюдая, как его мать обыскивает их дом. Когда Валентина Петровна начала рыться в Ирином столе, он побледнел.
– Мама не могла…
– Могла! – Ира перемотала запись к моменту с телефонным разговором. – Слушай, что твоя мать говорит о твоей жене!
Голос Валентины Петровны звучал отчётливо: «Неряха!», «Не умеет готовить!», «Серёжка худеет!»
– Серёж, ты действительно считаешь, что худеешь? – тихо спросила Ира.
Сергей растерянно посмотрел на неё. За год брака он набрал пять килограммов от Ириных борщей и котлет.
– Нет, конечно… Но мама просто…
– Заботится? – Ира включила запись, где свекровь читает её дневник. – Это тоже забота?
Сергей смотрел на экран, и лицо его становилось всё мрачнее. Когда запись дошла до момента с компьютером, он резко встал.
– Достаточно, – сказал он хрипло. – Это… это уже слишком.
– Слишком? – Ира горько усмехнулась. – А месяц назад, когда я жаловалась на пропавшие вещи, это было не слишком? Когда я говорила, что чувствую себя чужой в собственном доме, это была моя паранойя?
Сергей опустился в кресло и закрыл лицо руками.
– Я не знал… Ира, клянусь, я не знал, что она заходит сюда. Думал, ты действительно…
– Думал, что я вру? Что выдумываю?
– Не вру, но… – он беспомощно махнул рукой. – Мама всегда была такой заботливой…
– Заботливой? – голос Иры дрожал. – Сергей, твоя «заботливая» мама советует тебе со мной разводиться!
Тишина повисла в комнате как грозовая туча. Наконец Сергей поднял голову.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Вопрос прозвучал обречённо. И Ира вдруг поняла: вот он, момент истины. Либо она сейчас заявит о своих правах, либо так и будет всю жизнь чувствовать себя гостьей в собственном браке.
Ира медленно встала и подошла к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы. Странно – она думала, что в этот момент будет кричать, рыдать, требовать. А вместо этого чувствовала удивительное спокойствие.
– Знаешь, Серёж, – сказала она, не оборачиваясь, – месяц назад я бы попросила тебя поговорить с мамой. Неделю назад – потребовала бы запретить ей сюда входить. А сегодня… Сегодня я просто скажу, как будет.
Она развернулась. Лицо у неё было решительное, какого Сергей не видел никогда.
– Завтра ты меняешь замки. Ключи получают только мы двое. Если твоя мать хочет прийти – звонит и спрашивает разрешения. Если я дома одна и не хочу никого видеть – она не приходит. Точка.
– Ира…
– Я не закончила, – спокойно прервала его Ира. – Во-вторых, она возвращает все мои вещи. Все до единой. И извиняется. Не «я хотела как лучше», не «ты меня неправильно понял» – а честные извинения за вторжение в нашу жизнь.
Сергей открыл рот, но она подняла руку.
– И в-третьих – самое главное. Если ты не готов это сделать, если твоя мать для тебя важнее твоей жены – скажи прямо. Не буду тратить время на борьбу за место под солнцем в собственной семье.
Тишина растянулась на целую вечность. Ира стояла у окна, и дождь за стеклом казался отражением её внутреннего состояния – спокойного, но решительного.
– Ты права, – тихо сказал Сергей. – Во всём права. Я… я сам позвоню маме. Сегодня же.
– Нет, – покачала головой Ира. – Мы поедем к ней вместе. И я сама с ней поговорю.
Поездка к свекрови превратилась в один из самых напряжённых вечеров в жизни Иры. Валентина Петровна встретила их с удивлением, но когда Ира достала планшет и включила записи, лицо свекрови стало меняться – от недоумения к стыду, от стыда к оправдательному гневу.
– Да как ты смела следить за мной! – возмутилась Валентина Петровна. – Это же провокация!
– Провокация – это читать чужой дневник, – ровно ответила Ира. – А камера была в моём доме, на случай воров. Я не знала, что в этой роли выступит свекровь.
– Я хотела помочь! Серёжа на тебя жалуется…
– Мама! – резко сказал Сергей. – Я никогда на Иру не жаловался! Это ты сама придумала, что у нас проблемы!
Валентина Петровна растерянно посмотрела на сына. В её глазах промелькнуло понимание – она зашла слишком далеко.
– Валентина Петровна, – Ира присела напротив свекрови, – я уважаю вас как мать моего мужа. Но я не позволю никому, даже вам, рыться в моих личных вещах и обсуждать меня с подругами. У нас будут границы.
– Какие ещё границы? Я же мать…
– Именно потому, что вы мать, мне хотелось бы сохранить хорошие отношения. Но для этого нужно взаимное уважение.
Разговор длился два часа. Валентина Петровна плакала, оправдывалась, потом снова злилась. Но к концу вечера что-то изменилось. Может быть, она увидела в глазах сына решимость, а в глазах невестки – не злость, а твёрдость.
– Хорошо, – наконец сказала свекровь. – Я… я вернул ваши вещи. И больше не буду заходить без разрешения.
Через неделю Валентина Петровна действительно пришла с большой сумкой, полной Ириных вещей, и букетом хризантем.
– Прости, – сказала она просто. – Я правда хотела помочь, но поняла – переборщила.
Ира приняла цветы и впервые за год улыбнулась свекрови по-настоящему.
– Хотите чаю? Я как раз торт испекла.
За чаем они говорили о погоде, о работе, о планах на зиму. Никто не упоминал камеры и пропавшие вещи. Но что-то в воздухе изменилось – появилось уважение.
Сергей поменял замки на следующий день после разговора с матерью. А ещё через неделю, когда они ужинали, он вдруг сказал:
– Ира, прости меня. За то, что не верил. За то, что не защищал.
– Зато теперь защищаешь, – улыбнулась Ира. – И это главное.
Она посмотрела на мужа и поняла – тот человек, в которого она влюбилась, никуда не исчезал. Он просто потерялся в семейных хитросплетениях. А теперь он вернулся.
Камеру они убрали через месяц. Больше она не была нужна. Валентина Петровна приходила теперь только по приглашению, вещи больше не пропадали, а дом снова стал домом – местом, где Ира чувствовала себя хозяйкой, женой и просто счастливым человеком.
