— Сынок, вы дома? Я сейчас загляну, из поликлиники иду.
Игорь отложил телефон и крикнул в сторону кухни:
— Свет, мать зайдёт. Она рядом.
— Пусть заходит, я как раз обед накрываю.
Валентина Фёдоровна появилась через пятнадцать минут — запыхавшаяся, с сумкой через плечо и папкой анализов под мышкой. Настя сразу повисла на бабушке, Денис степенно подошёл обняться.
— Ох, хорошо у вас, — свекровь тяжело опустилась на табурет в прихожей. — Лифт работает, красота. А у меня пока на свой пятый поднимусь — думаю, всё, приехали. Сердце выскакивает, ноги не держат.
— Да, мам, с твоим коленом только на лифте ездить, — Игорь забрал у неё сумку. — Как ты вообще поднимаешься, я не представляю.
— А вот так, сынок. Сквозь боль, потихонечку, с остановками на каждом этаже. — Она потёрла колено и поморщилась. — Доктор говорит, второй сустав тоже уже на подходе. Давление сто пятьдесят на девяносто, таблетки горстями пью.
Света выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Валентина Фёдоровна, проходите к столу, пообедаете с нами.
За столом свекровь ела мало, больше рассказывала. Про очередь в поликлинике, про хамку-медсестру, про то, что без лифта жизни никакой, сидит в четырёх стенах как в тюрьме.
— Три года уже одна, — вздохнула она, отодвигая тарелку. — Как Коля ушёл, так и кручусь сама. Он бы, конечно, не допустил, чтобы я по этим ступенькам карабкалась. А теперь что — сижу в четырёх стенах, на улицу выйти целое событие.
Игорь переглянулся со Светой. Мать всё чаще заговаривала об этом — об одиночестве, о здоровье, о том, как тяжело стало жить.
— Мам, может, квартиру поменять надо? — предложил он. — Продать свою, купить с лифтом где-нибудь.
— Вот и я про это думала, сынок. Только не квартиру.
Валентина Фёдоровна достала телефон и начала листать фотографии.
— Помнишь Петровну, соседку мою с третьего этажа? Так вот, она полгода назад продала свою двушку и купила домик в Сосновом. Это посёлок такой, полчаса на электричке. Там бор сосновый, речка рядом, тишина. Говорит — как заново родилась.
Она протянула телефон Игорю. На экране — небольшой деревянный дом с резными наличниками, яблоня во дворе, аккуратный забор.
— Симпатично, — кивнул Игорь.
— А мне Вика дом нашла, это дочка Афанасьевны, она риэлтором работает. Говорит — отличный вариант, недорого, участок небольшой, но хороший. Я прикинула: продам квартиру, куплю дом, ещё и останется на первое время.
Света отложила ложку.
— Валентина Фёдоровна, а вы справитесь одна? Дом — это же не квартира. Там и отопление своё, и вода, и крыша, и забор…
— Справлюсь, Светочка. Петровна же справляется, а ей семьдесят два. Мне всего шестьдесят пять, я ещё ого-го. Главное — никаких лестниц. Проснулась, вышла на крылечко, воздухом подышала. А не как сейчас — из квартиры не выходить неделями.
Игорь смотрел на фотографии и уже прикидывал, что там можно подправить. Крыша вроде целая, окна деревянные — надо будет утеплить, забор немного покосился, но это ерунда.
— Мам, если надумаешь — я помогу. С переездом, с ремонтом, со всем.
— Игорюш, я на тебя и рассчитываю. Ты ж у меня электрик, мастер на все руки. Весь в отца — у Коли тоже руки золотые были, всё сам делал. Жаль, рано ушёл… Но хоть ты у меня есть. Кто ещё поможет, если не сын?
Валентина Фёдоровна просияла. Видно было, что она уже всё решила, а сюда пришла не советоваться, а сообщить.
Света молчала, помешивая остывший борщ. В голове крутились цифры — сколько стоит ремонт в старом доме, сколько времени отнимет, сколько нервов. Но свекровь так давно не выглядела такой живой, такой воодушевлённой. После смерти Николая Петровича она словно погасла, а сейчас — глаза блестят, щёки порозовели.
— Валентина Фёдоровна, вы хорошо подумали? — Света отложила ложку. — Дом — это не квартира. Там постоянно что-то ломается, течёт, сыплется. Я сама в доме выросла, отец вечно что-то ремонтировал — то крышу, то забор, то трубы. Это без конца.
— Светочка, не переживай, — свекровь улыбнулась. — Домик небольшой, крепкий. Вика сказала — живи и радуйся. А если что подправить надо — так сын поможет. Поможешь ведь, Игорюш?
Света посмотрела на мужа. Тот кивнул, не замечая её взгляда.
Через месяц Валентина Фёдоровна продала квартиру. Вика оформила всё быстро — свои же люди, без лишней волокиты. Дом в Сосновом обошёлся дешевле, чем ожидали, и свекровь радовалась как ребёнок.
— Смотри, Игорюш, тут и веранда, и баня, и сарай! А участок какой — шесть соток! Огород посажу, цветы разведу.
Игорь ходил по дому, заглядывал в углы, простукивал стены. Дом был старый, но крепкий. Почти.
— Мам, тут проводку надо менять. И кран на кухне течёт. И печка в бане — посмотреть бы.
— Вот и посмотришь, сынок. Не срочно, постепенно.
Первые выходные прошли в хлопотах. Игорь перетащил коробки, подключил стиральную машину, заменил розетки в двух комнатах. Света с детьми приехала на один день — помогла разобрать вещи, повесила шторы.
— Красиво тут, — признала она, оглядывая участок. — Воздух какой.
Но взгляд её цеплялся за другое: просевшее крыльцо, ржавый водосток, щели в оконных рамах. Бухгалтерский мозг автоматически переводил всё это в цифры.
Первый тревожный звонок раздался через две недели.
— Игорюш, тут такое дело, — голос Валентины Фёдоровны в трубке звучал виновато. — Кран на кухне совсем потёк. Я ведро подставила, но оно быстро набирается. Приедешь глянуть?
Игорь приехал в субботу утром. Поменял кран, заодно подтянул трубу под раковиной — она тоже сочилась. Вернулся к обеду, уставший, но довольный.
— Всё, порядок. Мелочи.
Через неделю — новый звонок.
— Сынок, печка в бане дымит. Я хотела протопить, а дым в парилку идёт.
Игорь поехал. Провозился полдня, вычистил дымоход, заменил заслонку. Руки в саже, спина гудит, но мать счастлива.
— Спасибо, Игорюш. Что бы я без тебя делала.
Потом был забор. Ночью прошла гроза с сильным ветром, и три секции накренились, а одна совсем легла на землю.
— Там столбы подгнили снизу, — объяснял Игорь Свете вечером, стягивая грязные ботинки в прихожей. — Надо новые ставить, бетонировать. Это не на один день работы.
— Господи, это ж сколько денег, — Света стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. — Тысяч двадцать небось? У твоей матери они откуда?
— Ну какая разница откуда? Забор всё равно делать надо. Там любой во двор зайдёт, мать одна, мало ли что.
Света промолчала. Ушла на кухню греметь посудой.
Следующие выходные Игорь провёл в Сосновом. Ставил столбы, тянул сетку-рабицу, крепил доски. Денис просился помочь, но Света не пустила.
— У тебя математика не сделана. Сиди занимайся.
Мальчик смотрел, как отец уезжает, и молчал. Только губы сжал в тонкую линию — точь-в-точь как Света, когда злилась.
Через неделю — снова звонок. Суббота, утро. Света уже собрала детей — обещали сходить в кинотеатр на новый мультик, Настя ждала целую неделю.
— Игорюш, тут после дождя потолок сырой стал, — голос свекрови в трубке звучал жалобно. — Крыша, наверное, течёт где-то. Я боюсь, вдруг обвалится что.
Игорь посмотрел на Свету, и она сразу всё поняла.
— Нет, — сказала она тихо. — Только не сегодня.
— Свет, на днях ливни обещали. Если сейчас не залатать — протечёт сильнее, потом ремонт втрое дороже выйдет.
— Мы детям обещали! Настя неделю ждала!
— Ну съездите без меня, я потом подъеду.
Света стиснула зубы. Настя выглянула из комнаты в новом платье, которое специально надела в кино.
— Пап, а ты не с нами?
Игорь присел перед дочкой, погладил по голове.
— Зайка, папе надо бабушке помочь. Крыша сломалась. Вы с мамой и Денисом сходите, а я потом приеду, мороженое купим.
Настя не заплакала. Просто кивнула и ушла в комнату. Света смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри закипает злость.
Игорь схватил куртку и выскочил за дверь. Даже не попрощался.
Он гнал по мокрому асфальту, потом свернул на грунтовку. В переулке у материного дома стояла вода по щиколотку — после дождя глину развезло так, что машина буксовала. Он бросил её у соседского забора и дошёл пешком, черпая грязь кроссовками.
Полез на крышу. В двух местах шифер треснул, вода просачивалась на чердак. Пока немного, но к зиме станет хуже.
— Мам, тут перекрывать надо, — сказал он, спускаясь по лестнице. — Хотя бы частично. Листов десять шифера, плюс работа.
— Ой, сынок, а я уже всё потратила на лекарства. Колено-то болит, уколы дорогие. Ты уж выручи, я потом отдам с пенсии.
Игорь вздохнул.
— Мам, ну это ж дорого. Листов десять шифера, плюс работа.
— Сынок, ну помоги, — Валентина Фёдоровна сложила руки. — У меня пенсия маленькая, половина на лекарства уходит. Ты же знаешь.
— Помогу, куда денусь. Своих не бросаем.
Мать улыбнулась, погладила его по руке.
Домой он вернулся поздно вечером. Света сидела на кухне, ждала. Дети уже спали.
— Ну что там?
— Крыша. Шифер треснул в двух местах. Залатал пока, но надо нормально перекрывать.
— И сколько?
— Тысяч восемнадцать. Может, двадцать.
Света отложила телефон.
— На какие деньги, Игорь?
— Ну придётся помочь, а что делать. У неё же нет ничего, сама знаешь.
— Помочь? Опять из наших?
— А откуда ещё?
Света почувствовала, как сжимаются кулаки.
— Игорь, траты на этот дом уже перевалили за всё, что мы на свой ремонт потратили. Ты хоть считаешь?
— Ну не преувеличивай.
— Кран, печка, забор, теперь крыша — это не преувеличение, это факт. Я бухгалтер, я считать умею.
— И что, я должен был её бросить? Мать одна, крыша течёт — сиди, мокни?
— Она ведь думала, когда меняла тёплую квартиру на непонятный дом? Это её выбор, Игорь. Её проблемы.
Он поднялся из-за стола, отодвинул стул.
— Не начинай. Я устал как собака. Пошёл спать.
Света осталась сидеть одна. За окном шумел дождь — тот самый, из-за которого муж сегодня бросил детей и уехал латать чужую крышу.
Три дня прошли тихо. Света даже начала успокаиваться — неужели этот свекровин дом наконец перестал сыпаться?
Утро выдалось суетливым. Важный день — у Дениса первые районные соревнования по лёгкой атлетике. Он готовился два месяца, тренер хвалил, говорил — есть шансы на призовое место.
За завтраком сын спросил:
— Пап, во сколько выезжаем?
— Через полчаса. Поешь нормально, не торопись.
Денис кивнул, уткнулся в тарелку. Было видно, что волнуется — ложка подрагивала в руке. Настя болтала про садик, Света подливала всем чай. Обычное семейное утро, каких давно не было.
Игорь уже надевал куртку, когда зазвонил телефон.
Света замерла с чашкой в руке. Она знала этот рингтон — свекровь.
— Да, мам.
— Игорюш, сынок, тут котёл совсем плохой стал, — голос Валентины Фёдоровны дрожал. — Второй день без горячей воды. И капает из него, я боюсь — вдруг рванёт что-нибудь. Газом вроде пахнет.
— Мам, у Дениса сегодня соревнования. Мы уже выходим.
— Ой, сынок, я не знала… Но тут правда страшно, он шипит и булькает. Вдруг взорвётся? Я тут одна, с коленом моим даже убежать не успею.
Игорь закрыл глаза. Света смотрела на него, уже зная, что он скажет.
— Мам, перекрой газ. Я сейчас приеду.
Он положил трубку и повернулся к семье. Денис стоял в коридоре, уже в кроссовках, с рюкзаком на плече.
— Свет, езжайте на автобусе. Там котёл, газ — я быстро гляну и подъеду. К началу успею, обещаю.
— Игорь, ты серьёзно?
— Там газ, Свет. Если рванёт — мать под завалами останется. Я быстро.
Денис ничего не сказал. Просто отвернулся и пошёл к двери.
— Сын, я приеду. Слышишь? Обязательно приеду.
Мальчик не обернулся.
На соревнованиях было шумно, пахло резиной беговых дорожек и потом. Света сидела на трибуне, держа Настю за руку. Рядом устроилась Марина — подруга ещё со школы, её Ванька тоже бежал стометровку.
— А где Игорь? — Марина оглянулась по сторонам.
— У свекрови. Котёл сломался.
— Опять?
Света не ответила. Достала телефон — ни сообщений, ни звонков.
Олег, муж Марины, сидел рядом с сыном, что-то объяснял, показывал руками. Ванька кивал, улыбался. Отец хлопнул его по плечу, и парень побежал на разминку.
Света смотрела на них и чувствовала, как горло сжимается.
Денис вышел на старт. Восемь мальчишек в разноцветных майках, номера на груди, напряжённые лица. Света подалась вперёд, ища глазами сына. Вон он — крайняя дорожка, сосредоточенный, губы сжаты.
Выстрел стартового пистолета.
Денис рванул с места. Бежал красиво, как учил тренер — руки вдоль тела, корпус вперёд. Финишировал третьим. Бронза.
Света вскочила, захлопала. Настя запрыгала рядом, не очень понимая, что происходит, но радуясь за брата.
Игорь гнал по мокрой трассе, в голове билось одно — быстро гляну и успею.
Котёл оказался мёртвым. Старый, ржавый, теплообменник прогорел — чинить бесполезно.
— Сынок, надо новый покупать, — Валентина Фёдоровна смотрела на него с надеждой. — У меня пенсия маленькая, сам знаешь, половина на лекарства…
Игорь кивнул. Достал из бумажника кредитку — ту самую, которую завёл давно и берёг на чёрный день. Ни разу не пользовался. Вот он и настал.
Сорок три тысячи. Чек сунул в карман куртки, не глядя.
Пока привёз, затащил, подключил — прошло два часа. Мать крутилась рядом, благодарила.
— Всё, работает. Мам, мне бежать — у Дениса соревнования.
— Игорюш, спасибо тебе, сынок!
Он уже бежал к машине. Глянул на часы — ещё час, можно успеть к финалу.
Не успел выехать из посёлка, как машину повело в сторону. Игорь остановился, вышел посмотреть — переднее колесо спущено.
В этот момент зазвонил телефон. Света.
— Ну ты где? — голос жены звенел от злости. — Уже всё закончилось!
— Свет, я колесо проколол, представляешь…
— Ой, вечно у тебя то мама, то колесо, то ещё что-то!
Связь оборвалась. Игорь постоял с телефоном в руке, потом полез в багажник за запаской.
Когда добрался до спорткомплекса, там было пусто. Денис сидел на скамейке у входа с медалью в руке. Света стояла рядом, Настя спала у неё на плече.
— Сын, прости. Колесо пробил, — Игорь подошёл, тяжело дыша. — Ты как? Бежал?
— Третье место, — сказал он тихо. — Бронза.
— Молодец! Я же говорил — ты можешь! Дай обниму.
Денис отстранился.
— Ты обещал приехать, пап.
— Я приехал. Колесо пробил, понимаешь?
— Ты всегда обещаешь.
Мальчик встал и пошёл к машине. Света смотрела на мужа долгим, тяжёлым взглядом. Дети уже сели в машину. Она не двинулась с места.
— Выбирай, — сказала она тихо. — Либо я с детьми, либо твоя мать. Или я сама сделаю выбор. Но он тебе не понравится.
Игорь открыл рот, хотел что-то сказать, но Света уже пошла к машине.
По дороге домой молчали. Дети притихли на заднем сиденье, чувствуя напряжение.
Дома Игорь попытался объясниться.
— Свет, ну я же как лучше хочу. Не могу же я её там одну оставить со всеми этими проблемами.
— Для этого есть специальные люди, Игорь. Мастера, сантехники. За деньги.
— Какие деньги? У неё пенсия копеечная.
— А у нас что, миллионы? Деньги нам самим нужны. Сколько можно?
Он замолчал. Потом сказал:
— Ладно. Всё. Больше не поеду. Обещаю.
Света посмотрела на него — усталая, потухшая. Не верила. Но кивнула.
— Посмотрим.
Дома Света разогревала ужин, гремела посудой громче обычного. Дети поели молча и ушли к себе. Игорь сидел за столом, крутил в руках телефон.
Между делом Света собрала его вещи для стирки — куртка вся в пыли после ремонта, джинсы в масляных пятнах. Полезла в карман куртки и нащупала бумажку. Достала, развернула. Чек.
По спине пробежал холодок.
— Это что? — она вышла на кухню с чеком в руке.
— Сорок три тысячи? — она подняла глаза на мужа.
— У мамы котёл вообще в негодность пришёл, ремонтировать бесполезно было. Решили новый купить.
— Ты где деньги взял, Игорь?
— Кредитка у меня есть.
— Кредитка? — голос Светы стал тихим, и это было страшнее крика. — Ты взял кредит, чтобы купить матери новый котёл?
— Это не кредит, это кредитная карта, там льготный период…
— Не морочь мне голову! — она швырнула чек на стол. — Ты понимаешь, сколько мы уже потратили на этот дом?
Она схватила телефон, открыла калькулятор. Пальцы бегали по экрану.
— Кран — две тысячи. Печка — четыре. Забор — двадцать две. Крыша — восемнадцать. Котёл — сорок три. Это только то, что я помню! Итого — восемьдесят девять тысяч, Игорь! Почти сто! За три месяца!
Она бросила телефон на стол, тот глухо стукнул о дерево.
— Нам Настю в школу на следующий год отдавать. Форма, портфель, канцелярия. У Дениса кроссовки разваливаются. А ты всё в этот дом спускаешь!
— И что я должен делать? Мать бросить?
— Выбирай!
Слово повисло в воздухе. Света стояла напротив, глаза блестели.
— Я тебе уже сказала сегодня. У тебя есть семья, про которую ты забыл.
— Ну прекрати, — Игорь поморщился. — Мама тоже семья. И ты прекрасно знаешь, как ей там тяжело одной.
— Я хочу, чтобы ты был мужем и отцом. А не мальчиком на побегушках.
— Я не на побегушках!
— Да? А почему тогда сын сегодня получил медаль, а отца рядом не было? Почему Настю в кино ты не сводил, а к матери поехал? Почему каждый выходной ты там, а не здесь?
Игорь встал, отодвинул стул.
— Ладно. Всё. Больше не поеду. Хватит. Довольна?
— Слова. Ты всегда говоришь слова.
— В этот раз серьёзно. Обещаю.
Света смотрела на него — усталая, потухшая. Не верила. Но кивнула.
— Посмотрим.
Прошла неделя. Телефон молчал — Валентина Фёдоровна не звонила. Игорь ходил на работу, возвращался вовремя, ужинал с семьёй. Помог Денису с математикой, сводил Настю на карусели. Почти как раньше.
Света начала оттаивать. Может, и правда — понял. Может, хватит.
А потом снова звонок.
Звонок раздался в воскресенье утром. Света замерла с кружкой в руке, прислушиваясь к разговору мужа в коридоре.
— Да, мам. Что случилось?
Света напряглась, пытаясь по обрывкам фраз понять, что там происходит.
— Пол в бане? Доски прогнили? — Игорь потёр лоб. — Мам, ну я не знаю… Сейчас сложно, денег нет совсем, и времени тоже. Ладно, приеду хоть посмотрю, может, там не всё так страшно.
Он положил трубку и повернулся к жене.
— Свет, я просто съезжу гляну. Там доски в бане прогнили, она боится провалиться. Посмотрю, посоветую что делать. Ничего больше, обещаю.
Она молча кивнула. Что тут скажешь.
Вернулся он через три часа. Сел за стол, налил себе чай.
— Ну что там? — спросила Света.
— Да там менять надо половину пола, не меньше. Я ей сказал — мам, денег нет и времени тоже, сама понимаешь. Она расстроилась, конечно. Говорит, ладно, оставлю до лучших времён, баню закрою пока.
— Вот видишь, и делать ничего не надо.
Игорь отмахнулся, ушёл в комнату.
На следующий день снова позвонила свекровь.
— Деточки, приезжайте ко мне на обед. Пирогов напеку, посидим по-семейному.
Света положила трубку и почувствовала, как внутри шевельнулась тревога. Что-то свекровь затеяла.
Ехали молча. За окном тянулся ноябрьский пейзаж — голые деревья, серое небо, лужи на обочинах. Игорь задумчиво переключал передачи, мотор ревел на подъёмах. Денис смотрел в окно, Настя дремала, прижавшись к брату.
Дом встретил их запахом пирогов и сырости. Валентина Фёдоровна суетилась у стола, расставляла тарелки. Улыбалась, но глаза были грустные.
— Проходите, проходите. Раздевайтесь, сейчас всё накрою.
За столом сначала говорили о пустяках — о школе, о погоде, о том, что зима будет холодной. Дети уплетали пироги, Игорь хвалил начинку. Света ждала.
И дождалась.
— А вот у Петровны, — начала свекровь, откладывая вилку, — сын каждые выходные приезжает. Всё ей сделал — и крышу перекрыл, и забор новый поставил, и баню отремонтировал. Она ни в чём не нуждается. А я тут одна сижу, брошенная…
Света почувствовала, как сжимаются кулаки под столом.
— Валентина Фёдоровна, мы вас не бросали.
— Не бросали? — свекровь подняла глаза. — А где вы все? Игорь один приезжает, надрывается. А ты, Света, только деньги считаешь! Жалко вам на Бабушку потратиться!
— Да, считаю! — Света не выдержала. — Потому что их нет! Почти сто тысяч за три месяца ушло на этот дом! У нас дети, их кормить надо, одевать, в школу собирать!
— Света… — Игорь попытался остановить.
— Нет, пусть услышит! Мы не миллионеры! У нас своя жизнь, свои расходы!
Валентина Фёдоровна побледнела, губы задрожали.
— Вот, значит, как. А когда вы с Игорем на ноги вставали, кто вам помогал? Мы с отцом последнее отдавали! Триста тысяч на квартиру дали, забыли уже?
Повисла тишина. Денис и Настя испуганно смотрели на взрослых. Света перевела дыхание.
— Валентина Фёдоровна… простите. Я перегнула. Но и вы в наше положение войдите. Нам тяжело.
Свекровь отвернулась к окну, промокнула глаза платком.
— Езжайте. Не буду вас больше обременять.
Обратно ехали в тяжёлом молчании. На заднем сиденье дети жались к окнам и молчали, чувствуя — случилось что-то плохое. Небо совсем потемнело, начал накрапывать дождь. Дворники скрипели по стеклу.
Дома уложили детей и сели на кухне — разбитые, уставшие, с чувством вины.
— Нужно что-то придумать, — сказал Игорь, глядя в пустую чашку. — Так не может продолжаться.
— Что ты придумаешь, гений?
— Придумаю.
Утром Света проснулась от запаха кофе. Игорь уже сидел за столом, задумчивый, невыспавшийся.
— Свет, я тут подумал… Давай маме квартиру купим.
Она замерла с кофейником в руке.
— Какую ещё квартиру мы купим?
— Обычную. Продадим этот чёртов дом и купим нормальную квартиру. В хорошем доме, с лифтом, чтобы до поликлиники недалеко. Всё, на этом вопрос решится.
— Думаешь, она согласится?
— Это уже другой вопрос. Но она с домом вообще не справляется. Сама видишь — всё сыпется, денег нет, здоровья нет. Выход один.
Света помолчала, потом кивнула.
— Да. Это выход.
К свекрови поехали вдвоём, детей решили оставить с соседкой. Валентина Фёдоровна открыла дверь, посмотрела настороженно. Глаза припухшие — видно, плакала.
— Мам, поговорить надо, — сказал Игорь. — Можно войти?
Валентина Фёдоровна отступила.
— Проходите.
Сели на кухне. Свекровь молча поставила чайник, достала чашки. Руки подрагивали.
— Мам, мы вот что придумали, — Игорь откашлялся. — Надо дом продавать.
Валентина Фёдоровна замерла с чайником в руке.
— Как продавать? Это же мой дом. Я его купила, чтобы жить спокойно, на воздухе…
— Мам, какой воздух? Ты из дома выйти боишься — то колено, то давление. Зимой дорогу заметёт — скорая не доедет. И всё сыпется, ты сама видишь.
— Ну подлатаем потихоньку…
— Чем подлатаем? — Игорь повысил голос. — Деньгами, которых нет? Мам, мы за три месяца почти сто тысяч сюда вбухали. И конца не видно.
Свекровь опустила чайник на стол, села напротив.
— И что ты предлагаешь? В дом престарелых меня сдать?
— Валентина Фёдоровна, ну что вы такое говорите, — Света подалась вперёд. — Мы квартиру хотим купить. Нормальную, в хорошем доме, с лифтом.
— Квартиру? — свекровь недоверчиво посмотрела на невестку. — На какие деньги?
— Дом продадим — хватит на однушку. В новостройке, в развитом районе. До поликлиники близко, магазины рядом, аптека во дворе.
— Новостройку? — свекровь нахмурилась. — Нет уж. Мне только в старом фонде. Эти новостройки — одноразовые, стены картонные, всё слышно. Чихнёшь — соседи «будь здорова» кричат.
— Мам, в старом фонде лифтов нет. Опять на пятый этаж карабкаться будешь?
— Ну… найдём что-нибудь на первом этаже.
— На первом сыро и темно. Мам, послушай — мы нашли хороший вариант, пока ехали Света смотрела объявления и там он не один, можно выбрать. Однушка, третий этаж, лифт работает, до поликлиники десять минут пешком. И балкон большой — под твои цветочки.
Валентина Фёдоровна молчала. Смотрела в окно, за которым серело ноябрьское небо. По щеке скатилась слезинка.
— Я так мечтала о своём доме, — сказала она тихо. — Всю жизнь в пятиэтажке, а тут — участок, воздух, тишина…
— Мам, — Игорь взял её за руку, — мечта не сбылась. Бывает. Но жизнь на этом не заканчивается. В новой квартире тебе будет хорошо. Тепло, светло, и мы рядом — полчаса на машине.
— А дом? — спросила она.
— Продадим. Мам, ты сама видишь — не тянешь ты его. И мы не тянем. Это не дача, это чёрная дыра.
Свекровь вздохнула. Долго молчала, крутила в руках салфетку. Потом сказала — сквозь зубы, но сказала:
— Ладно. Смотрите вашу новостройку.
Квартиру смотрели через неделю. Светлая, тёплая, с большими окнами. Лифт работал бесшумно, в подъезде пахло свежей краской. Валентина Фёдоровна ходила по комнате, трогала стены, выглядывала в окна. Лицо было напряжённое, недоверчивое.
— Батареи горячие, — заметила она, потрогав радиатор. — Это хорошо.
— И окна пластиковые, — добавила Света. — Дуть не будет.
Свекровь прошла на кухню, открыла кран — вода полилась сразу, горячая, парящая.
— Надо же. Без всяких котлов.
Игорь усмехнулся.
На балконе свекровь остановилась надолго. Широкий, застеклённый, с видом на сквер. Внизу дети катались на самокатах, молодая мама качала коляску.
— Здесь все мои фиалки поместятся, — сказала Валентина Фёдоровна тихо. — И герани место хватит. И даже лимон можно поставить, света достаточно.
Света и Игорь переглянулись. Впервые за долгое время свекровь улыбалась.
Переезд занял две недели. Дом в Сосновом продали быстро — нашёлся покупатель, который хотел всё сносить и строить заново. Денег хватило на квартиру и ещё осталось — на новую мебель и зимнюю куртку для Валентины Фёдоровны.
В день переезда привезли последние коробки. Денис и Настя помогали распаковывать — расставляли книги на полках, раскладывали посуду. Настя нашла старый фотоальбом и потащила его бабушке.
— Бабуль, а это кто?
— Это дедушка твой, Коля. Молодой ещё, красивый…
Валентина Фёдоровна долго смотрела на фотографию, потом подняла глаза на внуков, на сына, на невестку.
— Эта квартира как будто меня ждала, — сказала она. — Спасибо вам. Простите, что столько нервов потрепала.
Света почувствовала, как отпускает что-то внутри. Напряжение последних месяцев, обиды, ссоры — всё это медленно растворялось в тёплом свете новой квартиры.
— Главное, чтобы вам хорошо было, — сказала она. — Мы рядом. Если что — звоните.
Игорь обнял мать, потом жену. Денис и Настя носились по комнате, их голоса звенели эхом в полупустой квартире.
За окном падал первый снег. Валентина Фёдоровна смотрела на белые хлопья и думала — может, так оно и лучше. Может, это и есть — дом.
