— Юля, ну ты как с луны свалилась! Какие полтора миллиона сейчас? Рынок стоит, бизнес в коме, такси никому не нужно! Подождешь полгодика, не обеднеешь. Чай, не последнюю корку с мужем доедаете!
Вадик, муж моей золовки, вальяжно развалился на нашем диване, размешивая сахар в чашке с таким остервенелым звоном, будто отбивал азбуку Морзе: «Де-нег-нет-и-не-бу-дет».
Месяц назад этот «волк Уолл-стрит местного разлива» прибежал к нам с горящими глазами и потной лысиной. У них с Оксаной, сестрой моего мужа Дениса, было накоплено пятьсот тысяч. Не хватало сущей мелочи — полутора миллионов, чтобы купить шикарную иномарку с салона и сдавать ее в бизнес-такси. «Озолотимся! Через месяц всё верну до копейки с процентами!» — клялся Вадик, театрально прижимая пухлые руки к груди.
Я, человек, привыкший доверять бесстрастным цифрам, а не пылким клятвам, деньги дала. Но с одним крошечным, почти незаметным условием: машину при покупке мы оформляем на моего Дениса. Исключительно до момента полного возврата долга. Вадик тогда радостно закивал — какая, мол, разница, чья фамилия в бумажке, если ключи в кармане и руль у него?
А вчера я проезжала мимо и решила заехать к ним на чай. Входная дверь была приоткрыта — Оксана, как всегда, ждала курьера. Из кухни доносился её разговор с Вадиком:
— Да скажи ты ей, что машина ломается постоянно! Юлька — богатая дура, у нее денег куры не клюют. Подуется и простит. Не будет же она с родной семьи долг трясти? Точно, Ксюха! Эта бухгалтерша комнатная даже расписку с меня не взяла! Месяц прошел, скажу, что таксопарк прогорел. Поноет и отстанет. Мы же семья, потерпят!
Я тихонько прикрыла за собой дверь и спустилась по лестнице. Внутри не было ни горькой обиды, ни женских слез. Был только холодный, звенящий расчет. Вечером за ужином я всё слово в слово пересказала мужу.
Денис, который души во мне не чает и всегда стоит горой за нашу семью, отложил вилку.
— Я ему сейчас челюсть сломаю.
— Нет, милый, — я ласково погладила его по руке. — Стоматология нынче неоправданно дорога, зачем нам лишние расходы? Мы поступим гораздо элегантнее. Мы преподадим им платный мастер-класс по финансовой грамотности.
***
И вот, воскресный обед. Родня в сборе. Приехали они на такси — Вадик с порога трагично вздохнул, что их новая машина «опять сломалась и стоит под окнами» (видимо, уже начал отрабатывать на нас свою заготовленную легенду), да и вообще, в законный выходной он имеет право расслабиться и выпить рюмочку коньяка.
Вадик с аппетитом уплетает мою запеченную свинину, Оксана критически, с легким презрением, осматривает мой новый ремонт.
— Знаешь, Юль, — жуя и активно жестикулируя, вещает Вадик, — тяжело сейчас честному предпринимателю. Государство душит, конкуренты подрезают. Я вот принял волевое решение: полгода вам деньги отдавать не буду. Нужно резину поменять, чехлы из эко-кожи купить… Вы же входите в положение?
— Конечно, Вадик, — я мило, почти ангельски улыбнулась.
— Положение у тебя крайне сложное. Почти как у мыши, которая сама с разбегу залезла в мышеловку, а теперь возмущенно требует, чтобы ей туда сыр с доставкой приносили.
Вадик поперхнулся куском мяса, закашлялся.
— Чего? Ты это к чему сейчас? Я вообще-то кручусь с утра до ночи, как белка в колесе!
— Да, — кивнула я, — только колесо почему-то катится исключительно за наш счет. Словно ты не белка, а прожорливый хомяк-иждивенец на золотом пайке.
Оксана вспыхнула, бросив на стол накрахмаленную салфетку.
— Юля, что за высокомерный тон?! Мы же по-родственному просим! У вас две зарплаты, живете в свое удовольствие, по ресторанам ходите! Могли бы вообще эти полтора миллиона нам подарить. Вадику старт нужен в жизни!
— Старт, Оксаночка, дается на беговой дорожке после упорных тренировок, — я невозмутимо отпила чай.
— А вы с Вадиком требуете оплатить вам бизнес-класс в самолете, который вы даже не собирались строить.
— Да как ты смеешь! — Оксана перешла на ультразвук, мгновенно срывая с себя маску благопристойной родственницы.
— Мы семья! Ты обязана нас поддерживать!
— Я обязана платить коммуналку вовремя и налоги государству, — спокойно парировала я. — А спонсировать чужое раздутое самомнение, словно я банкомат с функцией бесконечного всепрощения — в мои жизненные планы совершенно не входит.
Вадик снисходительно хмыкнул, откинувшись на спинку стула и покровительственно сложив руки на животе.
— Ладно, девочки, не ссорьтесь. Юль, ты пойми своим женским умом: денег сейчас нет. Я их не нарисую! И машину я вам не отдам в залог, даже не мечтай, я в нее свои кровные пятьсот тысяч вложил! Так что расслабься, выдохни и жди. Когда-нибудь отдам. Наверное.
Я посмотрела на него. Внешне — абсолютно спокойная, как гранитная плита на набережной.
— А тебе и не надо ничего отдавать, Вадик, — мягко, почти ласково произнесла я.
Родня за столом замерла. На лице золовки проступила торжествующая ухмылка: «Я же говорила, эта богатая дура быстро сдастся!».
— Правда? — Вадик расплылся в широкой, маслянистой улыбке победителя.
— Истинная правда, — я неторопливо достала из папки на столе аккуратный печатный лист бумаги.
— Видишь ли, поскольку машина юридически оформлена на Дениса, а ПТС и второй комплект ключей, как ты помнишь, всё это время мирно лежали в нашем домашнем сейфе… Мы вчера ее продали.
Повисла абсолютная тишина. Слышно было, как на кухне гудит холодильник.
— К-как продали? — Вадик стремительно побледнел, его глаза стали похожи на два чайных блюдца.
— Мою машину?!
— Мою машину, Вадик, — с жестким металлическим нажимом поправил Денис, поднимаясь из-за стола и скрестив руки на широкой груди.
— Но… как же… она же на парковке у дома стояла! У меня ключи! — пролепетала Оксана, хватаясь за сердце.
— Стояла. Вчера утром. А вчера в обед, приехал серьезный покупатель со своим эвакуатором, мы подписали договор купли-продажи, и она уехала в другой регион, — я положила бумагу на стол прямо перед Вадиком.
— За два миллиона рублей. Ровно за столько, за сколько мы ее из салона забирали.
Вадик вскочил, с грохотом опрокинув стул. Лицо его пошло некрасивыми бордовыми пятнами ярости.
— Вы не имели никакого права! Там мои пятьсот тысяч! Вы жалкие мошенники! Я в полицию сейчас пойду! Я вас посажу!
— Сходи, Вадик, обязательно сходи, — я примирительно махнула рукой. — Заодно расскажешь господам полицейским, как ездил по рукописной доверенности, которую мой муж аннулировал три дня назад. А что касается твоих пятисот тысяч… Я же исключительно честный и справедливый человек. Вот твой расчет.
Я придвинула к нему второй лист, испещренный цифрами.
— Смотри внимательно. Пятьсот тысяч — это твой изначальный взнос. Вычитаем из этого: потерю товарного вида машины за месяц интенсивной работы в такси — семьдесят тысяч. Мой процент за пользование полутора миллионами по ставке рефинансирования — еще двадцать. И самое главное: аренда автомобиля бизнес-класса за тридцать дней. По средней рыночной стоимости.
Я сделала паузу, искренне наслаждаясь моментом.
— Итого, — я элегантно подвела черту красной ручкой, — мы должны тебе ровно четырнадцать тысяч двести рублей. Денис, переведи, пожалуйста, Вадику на карту. Пусть ни в чем себе не отказывает.
Оксана зашлась в форменной истерике.
— Вы нас по миру пустили! Обокрали! Оставили без работы, без копейки денег! Мы же родня! Как ты могла так поступить, гадюка ты расчетливая?!
Она замахнулась, пытаясь смахнуть посуду со стола, но Денис резко шагнул вперед, закрыв меня собой. Его голос был тихим, но от этого пробирал до самых костей.
— Если ты сейчас же не успокоишься и еще раз повысишь голос на мою жену, вы вылетите отсюда вместе с входной дверью. Вы хотели кинуть нас на полтора миллиона, считая Юлю удобной дурой. Вы заигрались в бизнесменов. Скажите огромное спасибо, что моя жена всё посчитала по-божески, а не оставила вас еще и должными. А теперь — пошли вон из моего дома.
Они уходили громко. Вадик сыпал нелепыми проклятиями, спотыкаясь о собственные ботинки, Оксана театрально рыдала в коридоре, обещая пожаловаться всем родственникам до седьмого колена и ославить нас на весь город. Но мне было абсолютно всё равно.
Мои деньги в полном объеме вернулись на наш семейный счет. А токсичная, лицемерная родня самоликвидировалась из нашей жизни. И, я очень надеюсь, навсегда.
