Карина стояла у окна, глядя на улицу. В руке она сжимала разорванный конверт, который нашла в ящике стола, куда заглянула в поисках степлера.
Конверт был адресован Артему, ее мужу, из банка «Столичный кредит». Внутри лежала копия договора об ипотечному кредитовании.
Не овердрафт, не потребительский займ, а полноценная ипотека под залог их общей квартиры, приобретенной пять лет назад в браке.
Сумма — три миллиона рублей. Срок — десять лет. В графе «Цель кредита» стояло: «На неотложные нужды».
Но самое ужасное было на последней странице, где мелкими буквами приписали: «Средства перечислены на счет заемщика с последующим оформлением дарственной на Светлану Родионову». Светлана Родионова — сестра Артема.
В прихожей щелкнула входная дверь. Артем вошел внутрь, отряхиваясь от дождя.
— Катюш, я дома! Чем таким вкусным пахнет?
Он всегда называл ее Катюшей, сокращением от Карины, которое придумал на первом свидании.
Карина не двигалась с места. Она слышала, как он снимает мокрое пальто, вешает его на вешалку и идет на кухню. Увидев пирог, мужчина с довольным видом произнес:
— Ух ты! Пирог! Спасибо, родная.
Он подошел сзади, обнял ее за талию и прижался губами к шее. Карина вздрогнула, как от удара током.
— Что с тобой? Ты замерзла? — Артем отстранился, пытаясь заглянуть ей в лицо.
Тогда она медленно повернулась и, не говоря ни слова, протянула ему смятый конверт.
Артем взял бумаги, и Карина увидела, как кровь отливает от его лица. Он побледнел, губы сжались в тонкую белую ниточку.
В глазах мелькнула паника и стыд, а затем мгновенная попытка взять ситуацию под контроль.
— Где ты это нашла? — спросил он тихо.
— Неважно. Что это, Артем?
— Это… это нужно было Свете.
— Свете? — Карина заставила себя дышать ровно. — Ты оформил ипотеку под залог нашей квартиры, чтобы дать денег своей сестре без моего ведома? Ты подделал мою подпись?
Она видела, как дрогнул его подбородок. Он отступил к столу, оперся на него руками.
— Я не подделывал. Я… мы же оба собственники. Я имею право… — Артем запнулся.
— На что? На то, чтобы влезть в долги на десять лет? На то, чтобы поставить под угрозу единственное жилье? На что ей три миллиона, Артем?!
— У нее проблемы, Карина! — голос его сорвался. — Серьезные проблемы. Ей угрожают. Ей нужно было отдать долг.
— Какой долг? Кому? Почему я ничего не знаю?
— Потому что это не твои проблемы! — выкрикнул он и сразу пожалел. — Извини. Я не хотел. Просто… это семейное…
— Семейное? — Карина рассмеялась. — А я что, не семья? Мы с тобой семь лет в браке, Артем! Семь лет! А твоя сестра, которая всегда смотрела на меня, как на недостойную тебя, — это семья? А я — нет?
— Не говори так о Свете. Она в беде.
— В какой беде? Конкретно.
Артем вздохнул и провел рукой по лицу. Он выглядел изможденным, постаревшим за минуту.
— Она попала в плохую компанию. Играла в казино и проиграла крупную сумму. Ей дали деньги, а теперь требуют назад с процентами, угрожают. Она пришла ко мне в слезах, умоляла…
— И ты решил стать ее спасителем? Рыцарем? — Карина говорила монотонно, как будто зачитывала сценарий чужой жизни. — А мы с тобой? Наши планы? Мы хотели накопить на машину. Мечтали о ребенке. Ты хотя бы помнишь это?
— Помню, — Артем подошел и попытался взять ее за руки, но она отдернула ладони. — Катюш, это временно. Она вернет. Она обещала. У нее есть работа, она…
— Она тебе всю жизнь обещает! — Карина не сдержалась, ее голос сорвался на крик. — Она обещала вернуть деньги, которые ты ей дал на учебу, обещала съехать от нас через месяц, а жила полгода! Обещала устроиться на нормальную работу, а меняет их, как перчатки! Когда ты поймешь, что твоя сестра — взрослая иждивенка, которая пользуется твоим чувством вины?
— Какая вина? — Артем нахмурился.
— Ты же сам рассказывал! Что когда вы были детьми, ты не уберег ее, она упала с дерева и сломала руку. С тех пор ты носил ей завтраки в постель и исполнял все капризы. Но вам сейчас по тридцать пять, Артем! Ты не ее отец, ты ее брат! — возмутилась Карина.
— Она единственная из семьи, кто у меня остался после смерти мамы, — проговорил он глухо. — Ты этого никогда не понимала.
В этих словах была такая беспросветная горечь, что Карина на миг опешила, но тут же собралась.
— Я — твоя семья или была до сегодняшнего дня. Ты не просто взял кредит. Ты сделал это тайно, солгал, подписал бумаги, которые могут оставить нас без крыши над головой. Если она не вернет — а она не вернет, Артем, — банк заберет квартиру. И где мы будем жить? У твоей сестры?
— Она вернет! — упрямо повторил он. — Я поговорю с ней, и мы все уладим.
— Нет, — тихо сказала Карина. — Мы ничего не улаживаем. Ты пойдешь в банк и расскажешь, что документы подписаны без моего согласия. Я готова идти с тобой. Мы будем оспаривать эту сделку.
Артем покачал головой.
— Не могу. Деньги уже переведены. Она уже отдала долг. Если мы сейчас начнем оспаривать, на нее снова набросятся эти… у нее проблемы со здоровьем, Карина. У нее давление подскакивает. Она не выдержит.
Карина смотрела на мужа, с которым делила радости и горести семь лет. Она видела знакомые морщинки у глаз, седую прядь у виска, родинку на щеке.
Карина знала, что он храпит, когда спит на спине, что терпеть не может манную кашу и обожает старые советские комедии.
Она помнила, как он плакал на их свадьбе, когда произносил клятву, и теперь не понимала, как этот человек мог вот так, одним росчерком пера, перечеркнуть их жизнь.
— Значит, выбираешь ее, — произнесла она без эмоций.
— Я никого не выбираю! Почему должен быть выбор? Ты моя жена, она моя сестра! Вы обе важны для меня!
— Но доверие важно только в одном направлении, да? Ты боялся мне сказать. Знал, что я буду против. И вместо разговора предпочел подлог. Ты не просто рискнул нашей квартирой, ты разбил доверие, которое было между нами.
— Я поеду к маме. На неделю. Мне нужно подумать, — она поставила чашку на стол с тихим стуком.
— Катюш, не надо… — он шагнул к ней.
— Нет, надо, потому что если я останусь сейчас, то скажу то, что уже не смогу себе никогда простить. А я не хочу так…
Она прошла в спальню и начала механически складывать вещи в небольшую сумку. Беспомощный Артем стоял в дверном проеме.
— Что я должен сделать? — спросил он с детской растерянностью в голосе.
— Я не знаю. Ты должен был подумать раньше, перед тем как подписывать эти бумаги.
— Я думал о том, что спасаю жизнь сестре! — в его голосе снова появилось оправдание. — Ты бы поступила иначе? Если бы твоему брату угрожали?
— У меня нет брата. Но если бы была семья, я бы пришла к тебе. Мы бы сели и вместе подумали, как помочь. Может, собрали бы деньги, взяли бы другой кредит, но не под залог нашей квартиры или бы обратились в полицию. А ты все решил сам и оставил меня в дураках.
Она закрыла молнию на сумке и вышла из спальни. В прихожей Карина надела пальто и взяла ключи.
— Почему ты уходишь? Я же люблю тебя.
— Любви мало, Артем, — тихо сказала она. — Нужно еще доверие и уважение. А его, кажется, не осталось.
Она вышла в подъезд, не оглядываясь. Неделя у мамы пролетела как в тумане. Карина молчала, отвечала односложно, часами смотрела в окно.
Мать, мудрая и уставшая женщина, не лезла с расспросами, просто ставила перед дочерью чай и гладила ее по голове, как в детстве.
Артем звонил каждый день. Сначала он оправдывался, потом умолял, а затем стал злиться, что она «устраивает драму» на пустом месте.
Карина слушала молча и клала трубку. На восьмой день Артем приехал сам. Он стоял под дверью, мокрый от дождя, с букетом жалких гвоздик в руках.
— Давай поговорим, — попросил мужчина.
Карина вздохнула, но все-таки согласилась. Они пошли в парк рядом с домом тещи.
— Я поговорил со Светой, — начал Артем, не глядя на жену. — Она… она уже потратила часть денег. Не отдала весь долг. Купила какую-то дурацкую шубу и сделала ремонт в ванной.
Карина ничего не ответила мужу. Она уже не чувствовала гнева, только пустоту.
— Я был идиотом. Я это понимаю сейчас. Она плакала, говорила, что все вернет, но… — он махнул рукой. — Я нашел юриста. Он говорит, что есть шанс оспорить сделку, если доказать, что я действовал под давлением, но это долго и дорого. И у Светы могут быть проблемы.
— Какие еще проблемы? — спросила Карина. — Кроме того, что она снова обманула тебя?
Артем остановился и повернулся к ней. Его лицо было искажено страданием.
— Я готов разорвать с ней отношения полностью, если это спасет наш брак.
Карина посмотрела на мужа, который предлагал в жертву свою сестру, и ей стало его жаль.
— Я не хочу, чтобы ты рвал отношения с сестрой. Это не решит проблему. Проблема не в ней, Артем. Ты давно перестал мне доверять. Или, может, я перестала быть тем человеком, которому ты можешь доверять в таких вещах.
— Мы можем начать все сначала. Я буду отдавать кредит сам. Мы переоформим бумаги. Я буду делать все, что ты скажешь.
— Я не хочу никому ничего указывать, — устало ответила Карина. — И я не хочу быть еще одним твоим долгом. Еще одной обузой. Ты взял на себя ответственность за сестру — живи с ней. А я… я хочу быть с кем-то, для кого я буду на первом месте. Не из чувства долга, а по любви. И кому я тоже смогу доверять без остатка.
Артем понял все по ее тону и по тому, как она больше не смотрела ему в глаза, а смотрела куда-то вдаль, поверх его плеча.
— Ты… ты уходишь? Окончательно?
— Я не знаю. Сейчас мне нужно пожить отдельно. Решить вопрос с квартирой. Юристы говорят, что я могу потребовать выделения своей доли или компенсации. Я не хочу оставлять тебя на улице, Артем. Но и жить с тобой под одной крышей, зная, что в любой момент может появиться новая авантюра от твоей сестры… я не могу.
— Прости, — прошептал Артем так тихо, что слова едва долетели до ее ушей.
— Я не знаю, смогу ли, — честно ответила Карина. — Но я постараюсь, чтобы не нести этот груз дальше.
Она повернулась и пошла к дому матери, не оглядываясь. Артем смотрел ей вслед, пока фигура женщины не растворилась в темноте.
В руке Артем все еще сжимал мокрый букет гвоздик. Он разжал пальцы, и цветы упали в лужу.
А где-то в своей уютной, только что отремонтированной ванной, его сестра Светлана напевала под джазовую мелодию и размышляла о том, как удачно все сложилось, и гадая, думая, не поможет ли ей братец с оплатой нового тура в Турцию. Ведь семья — это самое главное, не так ли?
