В тесном кабинете следователя пахло сырой штукатуркой, застоявшейся пылью и дешевым растворимым кофе. Ксения сидела на жестком стуле, судорожно впиваясь короткими ногтями в жесткую кожу своей сумки. Перед глазами расплывались мелкие строчки официального документа. Договор на оптовую закупку сырья для её фабрики органической косметики «Природа Урала». Только в спецификации значились не гипоаллергенные экстракты ромашки и масло ши, а дешевые синтетические суррогаты. Именно из них выпустили кучу детского крема, от которого многим ребятишкам по всей области стало очень худо.
— Это ваша подпись, Ксения Александровна? — монотонно спросил тучный мужчина в форме, пододвигая к ней лист. Колесико его мышки мерзко скрипело в тишине комнаты.
Ксения сглотнула. В горле пересохло так, словно она проглотила горсть песка.
— Подпись… моя, — едва слышно выдавила женщина. — Но я никогда не читала этот текст. Вадим принес мне стопку накладных на упаковку. Я тогда была сама не своя. Голова была как в тумане, я ручку едва держала…
— Ваш супруг дал исчерпывающие показания, — следователь равнодушно перелистнул картонную папку. — Он утверждает, что вы лично разработали схему удешевления производства, чтобы покрыть кассовый разрыв. У нас есть его письменное заявление. И показания начальника производства. Инесса ведь его двоюродная сестра, я не ошибаюсь?
Стало так гадко и обидно. Вадим. Её заботливый, внимательный муж. Человек, который каждый вечер приносил ей в спальню особый травяной чай, ласково массировал плечи и шептал: «Ты слишком много работаешь, родная. Отдохни, я возьму текучку на себя». Именно после этих чаев Ксения становилась совсем никакой. В напитке был отчетливый сладковато-металлический привкус, который муж объяснял добавлением специального витаминного сиропа. Как оказалось позже, это было мощное средство, превращавшее её в безвольную куклу.
Она закрыла глаза. Ей было тридцать восемь. Всю свою сознательную жизнь она строила этот бизнес. Начинала с одного крошечного арендованного цеха на окраине Екатеринбурга, сама стояла у котлов, сама развозила баночки по первым аптекам. За пятнадцать лет она выстроила империю. У неё не было выходных, не было личной жизни. Только запах лаванды, пчелиного воска и бесконечные таблицы в ноутбуке.
А потом появился Вадим. Он пришел на должность коммерческого директора. Обаятельный, в идеально сидящем костюме, с легкой ироничной улыбкой. Он легко решал самые сложные вопросы, блестяще вел переговоры. А главное — окружил Ксению таким вниманием, которого она никогда не видела. Они расписались через полгода. Ксения летала от счастья, а он методично отодвигал её от дел, расставляя на ключевые посты своих людей и планомерно гробя её здоровье.
На оглашении приговора Вадим стоял в первом ряду. Он смотрел на Ксению с брезгливой усмешкой, словно она была досадным пятном на его лакированных туфлях. Адвокат пытался доказать, что ей что-то подмешивали, но анализы были сделаны слишком поздно, а подкупленные свидетели в один голос твердили заученный текст.
Вердикт прозвучал сухо: один год в казенном доме.
Когда конвой защелкивал наручники, Вадим подошел вплотную к деревянному барьеру.
— «Ты теперь никто!» — хохотал бывший муж, отбирая бизнес. — Распишись и смирись, Ксюша. Завтра я закрываю сделку по продаже твоей фабрики. Московский холдинг уже перевел задаток.
Он забрал всё.
Этот год показался Ксении вечностью. Она научилась не реагировать на грубость, не вспоминать запах свежего крема и не думать о предательстве. На душе стало совсем пусто и все равно.
Когда тяжелые железные ворота лязгнули за её спиной, лицо обдал резкий морозный ветер. Возле обочины стояла старенькая серая «Гранта». Николай и Тамара, родители Ксении, бросились к ней, сжимая в крепких объятиях. Мама тихо плакала, утыкаясь лицом в её плечо. От её старенького драпового пальто пахло нафталином и домашними булочками.
Оказалось, что возвращаться в Екатеринбург они не собираются. Пока Ксения находилась там, родители продали свою просторную квартиру в центре, чтобы оплатить услуги адвокатов. Вырученных остатков едва хватило на бревенчатый домик в Пермском крае, недалеко от Чусового.
— Там тайга, Ксюша, — рассказывал отец, напряженно крутя баранку. Машина натужно гудела на подъемах. — Скалы, река. Соседей почти нет. Тебе сейчас нужна тишина. Мы решили уехать подальше от лишних глаз.
Пермский край встретил их свинцовым небом и пронизывающим холодом. Половицы в старом доме жалобно скрипели под ногами, в углах гуляли сквозняки. Но внутри было тепло от жарко натопленной печи. Ксении здесь понравилось. Она часами гуляла по скалистым берегам замерзшей реки. Слушала тяжелый гул воды подо льдом, вдыхала терпкий запах кедровой хвои. Ветер помогал забыть о плохом.
К началу весны сбережения начали таять. Пенсии родителей едва хватало на продукты и покупку дров.
— Пап, мне нужно искать работу, — сказала Ксения однажды вечером, перебирая гречку за кухонным столом.
— Ксюша, ну куда ты пойдешь? — тяжело вздохнула мать. — В поселке работы нет. А в город ездить — кто тебя возьмет с такой биографией?
— У меня один знакомый есть, Денис Романович, — задумчиво произнес отец. Он иногда подрабатывал плотником на турбазах. — У него крупный лесной отель. Человек он закрытый, строгий, но платит честно. Ему сейчас уборщица нужна в главный корпус. Я могу переговорить.
На следующий день Ксения стояла перед массивным зданием из темного сруба. База утопала в вековых соснах. Её встретил хозяин. Денис оказался высоким мужчиной с глубокими тенями под глазами и упрямой складкой на лбу. От него пахло крепким черным кофе и древесиной. Он смотрел на Ксению исподлобья.
— Николай сказал, что вам нужна работа, — низким, уставшим голосом произнес он. — Мне абсолютно все равно, что там у вас было раньше. Меня интересует только чистота в кабинетах. Три раза в неделю. Оплата каждую пятницу.
— Договорились, — ровным тоном ответила Ксения.
Начались трудовые будни. Ксения мыла полы, оттирала деревянные панели, до блеска натирала панорамные окна. Физический труд спасал от хандры. Кабинет Дениса был просторным, стильным, но на его огромном дубовом столе вечно громоздились папки с документами, сметы и разорванные черновики.
Денис часто работал прямо при ней, забывая о присутствии уборщицы. В последнее время он был на взводе.
— Я не могу скинуть цены еще сильнее! — резко выговаривал он в телефонную трубку, меряя шагами комнату. — У нас сезон на носу, а заказов от фирм нет! Мы в глубокий минус уйдем!
Он со злостью бросил телефон на стол и тяжело опустился в кресло, растирая лицо ладонями.
Ксения, стоявшая у стеллажа с тряпкой в руках, замерла. На столе перед ней лежал открытый журнал учета расходов, который она только что сдвинула, чтобы протереть пыль. Её взгляд машинально зацепился за цифры в графе «Прачечная и клининг». Мозг, годами анализировавший счета фабрики, мгновенно все посчитал.
— Снижение прайса на номера вас не спасет, — тихо, но отчетливо произнесла она.
Денис вскинул голову. В его темных глазах полыхнуло раздражение.
— Что вы сказали? Кажется, мы договаривались без лишних разговоров.
— Вы просили чистоту. Я убираю. Но цифры от меня не спрячешь, — Ксения отложила тряпку и сделала шаг вперед. Прежняя владелица бизнеса проснулась внутри неё. — Ваши деньги улетают не из-за отсутствия гостей. Вас просто обкрадывают свои же.
Денис усмехнулся.
— Советы от уборщицы?
— Посмотрите на этот столбец, — Ксения подошла вплотную к столу, не обращая внимания на его тяжелый взгляд, и ткнула пальцем в распечатку. — Стоимость стирки белья здесь задрана до небес. Закупка бытовой химии идет через какую-то контору-однодневку. Ваш менеджер просто выводит деньги. И если вы проверите накладные на продукты, уверена, там то же самое.
В кабинете стало тихо. Слышно было только, как за окном шумит ветер в кронах сосен. Денис смотрел на Ксению не отрывая. Его взгляд из презрительно-уставшего медленно становился цепким. Он молча придвинул к себе калькулятор и начал быстро вбивать цифры. Спустя пару минут он поднял на неё ошеломленный взгляд.
— Сделайте мне крепкий эспрессо, — наконец произнес он. — И присаживайтесь. Будем смотреть отчеты.
С этого дня всё изменилось. Менеджера выставили за дверь на следующий же день. Ксения сняла резиновые перчатки и пересела за соседний стол. Они часами сидели в кабинете, исписывая блокноты схемами и цифрами. Ксения полностью переделала дела отеля, нашла новых поставщиков. Её мозг работал безупречно.
Всё это принесло плоды. К середине лета отель был забронирован под завязку. Бизнес пошел в гору. Денис преобразился. В его глазах появился азарт. Иногда, глядя на Ксению, он замолкал на полуслове, и в этом молчании чувствовалось что-то теплое. Ксения ловила эти взгляды, но тут же одергивала себя. Она решила больше никого к себе не подпускать.
Однажды в конце августа Денис пришел в кабинет взбудораженным.
— Ксюша, мне нужна твоя помощь, — он бросил ключи на стол. — На меня вышел крупный инвестиционный фонд. Предлагают вложить огромную сумму. Завтра их представитель приезжает сюда. Я хочу, чтобы ты была рядом как мой партнер. Посмотришь договор на предмет ловушек.
На следующий день Ксения достала из шкафа строгий серый костюм. Собрала волосы в тугой узел. Надела очки. Отражение показало ей строгую, собранную женщину.
Ровно в полдень к административному корпусу подъехал черный внедорожник. Дверь кабинета распахнулась, и Денис пригласил гостя войти.
— Денис Романович! Рад личному знакомству, — бархатистый, до нервной дрожи знакомый голос разрезал пространство.
Ксения застыла. Дыхание перехватило. Перед ними стоял Вадим. Тот же идеальный костюм, та же уверенная улыбка. Оказалось, его холдинг скупал перспективные проекты в регионах.
Она опустила глаза. Вадим скользнул по ней абсолютно равнодушным взглядом. Он её не узнал. Ксения сильно похудела, а очки изменили лицо.
— Это мой финансовый аналитик, Ксения, — представил её Денис.
— Очень приятно, — дежурно кивнул Вадим. — Давайте к делу. Мы вливаем средства. Управление ваше. Мы лишь получаем долю. Идеально.
Он положил на стол папку. Денис потянулся к ней, но Ксения мягко перехватила документ.
— Позвольте, сначала я изучу, — её голос прозвучал подчеркнуто официально.
Она открыла договор. Строчки слегка прыгали, но она вчитывалась в каждый абзац. Вадим никогда не работал честно. И вот оно. Раздел 9, пункт 4.1.
«В случае, если людей будет мало на протяжении трех недель подряд, управление и весь бизнес переходят к Инвестору».
Ксения медленно подняла глаза. Вадим сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и смотрел на Дениса как хищник.
Она аккуратно закрыла папку.
— Денис Романович, — голос Ксении прозвенел в тишине кабинета. — Мы отказываемся.
Денис удивленно моргнул.
— Что? Ксения, мы еще даже не обсудили детали…
Вадим недовольно нахмурился.
— Послушайте, женщина, тут серьезные дела. Если вы чего-то не поняли…
Ксения медленно сняла очки. Она посмотрела Вадиму прямо в глаза. Её взгляд был тяжелым и полным презрения.
— Если ты подпишешь это, Денис, — жестко сказала она, не сводя глаз с побледневшего бывшего мужа, — этот человек через месяц устроит тебе пустые номера. Он нашлет проверки, заблокирует дороги, устроит травлю в сети. Сделает так, что к тебе никто не приедет. А потом по этому пункту заберет всё до последнего гвоздя. Точно так же, как он забрал всё у меня.
Глаза Вадима округлились. Он судорожно сглотнул.
— Ксюша?.. — хрипло вырвалось у него.
— Убирайся отсюда, — ледяным тоном произнес Денис, поднимаясь из-за стола. Он всё понял.
Когда за Вадимом захлопнулась дверь, Ксения рассказала Денису всё. Про фабрику, про те капли, про суд. Она говорила ровно. Денис слушал молча. Когда она закончила, он подошел к ней и крепко сжал её плечи.
— Этот человек больше к тебе не подойдет, — тихо произнес он.
После этого случая они стали совсем близки. Денис провожал её до дома, они подолгу гуляли по лесу. Ксении казалось, что жизнь снова имеет смысл.
Но однажды днем в административный корпус вошла высокая брюнетка. Это была Яна. Бывшая невеста Дениса. Она вернулась, едва услышав об успехах отеля.
Яна прошла прямо к столу Ксении и бросила перед ней папку.
— Я всё про тебя узнала, — процедила она. — Уголовница. Статья за продукцию, которая была опасна. У детей были сильные высыпания из-за твоих кремов.
— Это была подстава, — спокойно ответила Ксения.
— Думаешь, в администрации будут слушать твои оправдания? — Яна усмехнулась. — Денис сейчас бьется за новые земли. Это дело всей его жизни. Одно мое письмо, и ему ничего не дадут, а отель закроют проверками за связь с тобой. Ты тянешь его на дно. Собирай вещи и исчезни. Иначе завтра бумаги будут наверху.
Слова больно задели Ксению. Она знала, как это бывает. Денис вложил в отель душу. Она не могла позволить, чтобы из-за неё он потерял всё. К тому же Ксения знала то, о чем пока не догадывался никто: она была в положении.
Она молча забрала паспорт и вышла на улицу.
В тот же вечер она собрала вещи.
— Ксюша, ну куда ты? — сокрушалась мать.
— Мне нужно уехать, мам. Иначе Денис всё потеряет. Пожалуйста, не говорите ему, где я.
Она уехала в Свердловскую область, нашла глухую деревню. Сняла старый дом на окраине. Никто не знал, где она.
Прошло десять месяцев. Деревня утопала в зелени. Ксения сидела на крыльце, покачивая на руках маленькую Таисию. Девочке исполнилось два месяца. Ксения чувствовала умиротворение. Да, жизнь была простой, но она была свободна.
В то утро она услышала звук мотора. Машина остановилась у её калитки. Ксения замерла.
К крыльцу шел Денис. Он выглядел измотанным, но в его глазах было столько искренности.
— Твой отец — кремень, — хрипло произнес Денис. — Полгода молчал. Мне пришлось детектива нанять, чтобы найти тебя.
Ксения крепче прижала к себе ребенка.
— Зачем ты приехал? А как же Яна? Как же те земли?
— Яна ушла в тот же день, как пришла ко мне со своими условиями, — ответил Денис. — А от земель я отказался сам. Мне ничего не нужно, если нет тебя. Ты думала, я дам тебе просто так уйти?
Его взгляд опустился на розовое одеяло.
— Это… — он запнулся.
— Её зовут Таисия, — тихо сказала Ксения. На глазах были слезы облегчения.
Денис осторожно коснулся крошечных пальчиков. Девочка открыла глаза — такие же глубокие, как у него.
Мужчина прерывисто выдохнул и прижал Ксению с ребенком к себе.
— Вы больше никуда не уедете, — зашептал он. — Собирай вещи. Мы едем домой.
И стоя на старом крыльце, Ксения впервые за долгие годы поняла: испытания закончились. Впереди была только настоящая, крепкая жизнь.
