Холодная вода заливалась за воротник тонкой ветровки, пока я пыталась удержать в руках расползающуюся картонную коробку с секаторами и флористической губкой. Мокрый асфальт скользил под коленями. Я собирала в темноте свои вещи, точнее то, что от них осталось.
Илья стоял на сухом крыльце арендованного загородного клуба, пряча руки в карманы брендового пальто, за которое я еще не до конца выплатила рассрочку. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу высокая блондинка. Она брезгливо морщила нос, разглядывая меня сверху вниз.
— Ты мне всю жизнь портишь своей суетой и грязью, — голос мужа разносился над пустой парковкой, перекрывая шум ливня. — Я топ-менеджер, мне нужна женщина из моего круга. А от тебя вечно несет землей и удобрениями. «Забирай свои веники и катись!»
Из приоткрытой двери банкетного зала высунулась Ольга Владимировна, моя свекровь. Она придерживала рукой сложную укладку, чтобы влажный ветер не растрепал волосы.
— Илюша, ну хватит с ней разговаривать, гости ждут, — недовольно протянула она. — Пусть эта цветочница идет пешком до трассы. Пять лет на моей жилплощади бесплатно прожила, еще и недовольна чем-то. Снежана вон уже замерзла стоять на сквозняке.
Я так сильно сжала губы, что во рту стало горько. Два дня. Я двое суток без сна оформляла этот зал живыми гортензиями и орхидеями для юбилея Ильи. Он умолял меня сделать все по высшему разряду, чтобы впечатлить руководство компании «Атмосфера», где работал заместителем директора по закупкам.
Ради этого праздника я взяла подработки на три свадьбы вперед. А когда последний букет был установлен на стол, Илья вывел меня на задний двор и сообщил, что подает на развод, потому что я «тяжелая гиря на ногах его карьеры».
Внезапно темноту двора разрезал тусклый свет фар. По лужам, разбрызгивая грязь, к крыльцу подкатила старая, выцветшая «Нива». Из нее тяжело выбрался высокий мужчина в потертой штормовке. Мой отец, Степан Ильич. Он приехал из своего поселка, чтобы привезти Илье в подарок ящик редких луковиц для его загородного участка.
Увидев меня, сидящую на мокрой брусчатке, отец замер. Он перевел взгляд на Илью, на хихикающую подружку Снежану, на разбросанные по асфальту срезанные цветы. Ящик в его руках глухо стукнул о землю.
— О, тесть пожаловал, — криво усмехнулся Илья. — Степан Ильич, заберите свою дочурку. Она не тянет мой уровень. И корыто свое уберите с VIP-парковки.
Отец не произнес ни слова. Его лицо стало каменным. Он подошел ко мне, снял свою куртку, пропахшую лесом, и накинул мне на плечи. Затем молча собрал мои инструменты с земли, бросил их в багажник «Нивы» и открыл передо мной пассажирскую дверь.
Мы ехали по ночной трассе. Дворники со скрипом размазывали воду по стеклу. Печка гудела, обдавая ноги горячим воздухом.
— Пап, мне некуда идти, — я вытирала лицо рукавом куртки. — Ипотека на ту квартиру оформлена на Ольгу Владимировну. Я все платежи вносила, а по документам никто. Кредит на его внедорожник висит на мне. Я пустая.
Отец смотрел на дорогу.
— Ксюша, послушай меня внимательно, — его голос звучал непривычно жестко. — Восемь лет назад, когда мой старый бизнес рухнул, ты отдавала мне свою стипендию, чтобы я мог покупать семена. Ты искренне верила, что я просто выращиваю тюльпаны в деревенской теплице, чтобы выжить.
Он свернул на обочину, заглушил мотор и повернулся ко мне.
— Я не хотел говорить тебе правду, пока этот скользкий тип крутился рядом. Я видел его насквозь. Если бы он узнал, кто я на самом деле, он бы прилип к нашей семье намертво, играл бы роль идеального мужа. Я ждал, пока он проявит себя. Сегодня он это сделал.
Отец достал из бардачка современный смартфон. Нажал кнопку быстрого вызова.
— Денис, не спишь? — ровным тоном спросил он. — Поднимай юридический отдел. Завтра утром блокируем все поставки для сети «Атмосфера». Аннулируй их кредитную линию полностью. В девять утра я лично приеду к ним в головной офис с аудитом. Да, у меня есть основания полагать, что их зам по закупкам Илья ворует наши материалы.
Я перестала дышать.
— Папа… Какие поставки? Какой аудит? — прошептала я.
— Мой холдинг «Агро-Юг» снабжает цветами и декором половину страны, Ксюша. Включая контору твоего бывшего мужа, — отец завел машину. — Завтра мы будем проводить дезинфекцию.
Утро в моей бывшей квартире началось с бодрой музыки по телевизору. Ольга Владимировна в халате деловито скидывала мои вещи в плотные мусорные пакеты. В ход шло все: ленты, дизайнерская упаковочная бумага, инструменты.
— Наконец-то этот оранжерейный дух выветрится из моего дома, — приговаривала свекровь, утрамбовывая пакет ногой. — Снежана, ты посмотри, сколько мусора она тут копила.
Снежана сидела за столом, неторопливо помешивая кофе ложечкой.
— Ольга Владимировна, а когда мы эту квартиру продадим? — поинтересовалась она, глядя в экран телефона. — Я уже нашла классный вариант в новостройке. Илюша обещал, что мы сразу переедем.
— Скоро, девочка, — свекровь завязала узел на пакете. — Сегодня Илья покажет генеральному свою презентацию по оптимизации расходов, получит повышение, и займемся документами.
В коридоре появился Илья. Он долго поправлял перед зеркалом воротник белоснежной рубашки, сбрызнул шею парфюмом и довольно улыбнулся своему отражению.
— Мама, сегодня я стану директором филиала, — заявил он. — В контору приезжает генеральная проверка от поставщика. Наш шеф там на нервах, пьет успокоительное. А я спокоен. Моя схема экономит компании кучу денег.
Он вышел из квартиры, предвкушая триумф.
Головной офис «Атмосферы» был залит утренним светом. В просторном холле стояла напряженная тишина. Илья переминался с ноги на ногу у стойки ресепшена. Генеральный директор, тучный мужчина по фамилии Савельев, постоянно теребил пуговицу на пиджаке.
К зданию плавно подъехали три черных внедорожника. Из первой машины вышли двое крепких мужчин в костюмах. Один из них открыл заднюю дверь центрального автомобиля.
На брусчатку ступили начищенные ботинки. Из салона вышел мужчина в темно-синем костюме. Седая борода была аккуратно подстрижена. Илья замер. Он моргнул, вытягивая шею. Перед ним стоял вчерашний провинциал из старой «Нивы».
— Это что за шутки? — пробормотал Илья, делая шаг назад. — Эй, охрана. Уберите его отсюда, это мой бывший тесть. У него крыша поехала.
Один из сопровождающих отца шагнул вперед, оттесняя Илью плечом.
— Советую помалкивать, — тихо произнес он. — Перед вами Степан Ильич, генеральный учредитель холдинга «Агро-Юг».
Илья открыл рот, но слова застряли в горле. Он затравленно посмотрел на своего генерального директора, который уже пожимал руку отцу, рассыпаясь в приветствиях. Из автомобиля вышла я. Строгий костюм, аккуратная укладка. Я больше не была той замученной цветочницей в грязной ветровке.
Увидев меня, Илья попятился и споткнулся о край ковра.
— Ксюша? — пискнул он. — Что происходит?
— Мы приехали посмотреть твою гениальную презентацию, Илья, — я прошла мимо него в сторону переговорной. — Не заставляй руководство ждать.
Просторный кабинет с длинным столом. Отец занял место во главе. Савельев нервно присел с краю. Илья стоял у плазменной панели, сжимая в потной руке пульт-указку.
— Слушаем вашу схему оптимизации, — ровным тоном произнес отец.
Илья откашлялся. Привычка выкручиваться взяла свое, он попытался изобразить уверенность.
— Степан Ильич, моя стратегия позволяет снизить издержки. Мы заменяем часть премиального голландского цветка на высококачественные аналоги от местных мелких ферм. Клиент не видит разницы, а прибыль компании растет.
Савельев побагровел.
— Какие аналоги?! — рявкнул директор. — У нас эксклюзивный договор с холдингом на премиум-сегмент! Мы берем деньги за импорт!
— Савельев, успокойтесь. Это не аналоги, — перебил его отец. Он кивнул помощнику. Тот положил на стол серую папку.
— Это называется воровство, — Степан Ильич открыл документы. — Ты, Илья, списываешь наши элитные партии как брак. Забираешь хороший товар со склада и сбываешь за наличные своим людям. А для проектов компании закупаешь дешевый залежавшийся неликвид через подставную контору. Фирма оформлена на Ольгу Владимировну. Знакомое имя.
Илья стал цвета офисной бумаги.
— Это вранье! — выкрикнул он. — У вас нет доказательств! По документам все чисто!
Двери переговорной открылись. Охрана внесла внутрь три тяжелые коробки и перевернула их над паркетом. На пол посыпались упаковки с дешевыми пластиковыми цветами и подгнившими стеблями роз, от которых шел неприятный запах плесени.
— Моя служба безопасности вскрыла твой арендованный бокс на окраине, — спокойно продолжил отец. — А камеры на складе записали, как ты грузишь наши коробки в свой багажник. Записи уже у вашего генерального.
Савельев схватился за голову.
— Ты уволен по статье, Макаров. Я лично передам бумаги в полицию.
Поняв, что всё рухнуло, Илья решил ударить напоследок. Он повернулся ко мне.
— Думаете, победили?! — он криво усмехнулся. — Да плевать! Но ты, Ксюша, останешься на улице! Квартира записана на мою мать. Мы ее продадим! А кредит за мою машину висит на тебе! Ты основной заемщик! Будешь платить за мой комфорт еще три года!
Я не спеша достала из сумочки телефон и положила на стол.
— Ты слишком любишь слушать свои репетиции, Илья. Забыл выключить диктофон на домашнем планшете, когда готовился к этой встрече.
Я нажала на воспроизведение. Раздался голос бывшего мужа: «Мам, ну потерпи эту цветочницу еще месяц. Получу должность, и выставим ее с вещами. Квартира твоя, продадим. А Ксюшка пусть дальше за мою тачку платит…»
Я выключила запись. В кабинете повисла тяжелая тишина.
— Кредит на машину действительно на мне, — я посмотрела ему в глаза. — Но ты забыл, что сам автомобиль оформлен тоже на мое имя. Вчера ночью я аннулировала твою доверенность и подала заявление об угоне. Твою машину утром остановил патруль. Она на штрафстоянке. Завтра я ее продам, закрою кредит, а остаток вложу в дело. Теперь ты будешь ездить на автобусе.
Илья начал хватать ртом воздух.
— Что касается квартиры, — добавил отец, закрывая папку. — Все платежи шли со счетов Ксении. Мы оформили это как целевой заем под залог недвижимости. А еще мы проверили документы твоей матери. Ольга Владимировна предоставила в банк недостоверные справки о доходах. Банк уже расторг договор. Долг перешел моей компании. Квартира изымается.
Телефон в кармане Ильи зажужжал. Это звонила Ольга Владимировна. К ней уже приехали приставы. Снежана, услышав про проблемы с жильем, молча собрала свои вещи и ушла в неизвестном направлении. В переговорную вошли люди в форме. Илья осел на пол прямо среди дешевых искусственных цветов.
— Ксюша! — он пополз ко мне, пачкая паркет грязью от гнилых стеблей. — Прости меня! Я все верну! Я только тебя люблю!
Я посмотрела на него без капли жалости.
— Ты уже вернул мне самое ценное, — тихо сказала я. — Возможность дышать свободно.
Я развернулась и вышла из кабинета.
Прошло три года. У меня теперь своя сеть небольших уютных лавок, я много работаю и наконец-то чувствую себя на своем месте. О прошлом стараюсь не вспоминать, хотя город тесен.
Илья после суда и всех разбирательств остался ни с чем. Квартира свекрови ушла за долги. Теперь они с матерью перебиваются случайными заработками.
Однажды мой водитель заехал на недорогую автомойку в промзоне. Я сидела на заднем сиденье и просматривала заказы. Когда рабочий открыл дверь, чтобы протереть пороги, я увидела Илью. Постаревший, осунувшийся, с черными от мазута руками. Он замер, выронив тряпку в грязную лужу. Чуть поодаль стояла Ольга Владимировна в резиновых сапогах и с ужасом смотрела на мою машину.
Я не стала ничего говорить. Просто опустила стекло, протянула купюру на чай и произнесла:
— Коврики остались грязными. Переделай.
Стекло поднялось. Машина выехала из бокса, оставив Илью и его мать стоять в луже на холодном бетоне.
