Глухой, ритмичный скрежет по металлу вырвал Инну из глубокого сна. Звук был тихим, но назойливым, будто кто-то водил монетой по наружной стороне входной двери. Женщина резко села на кровати, натягивая одеяло до подбородка. Часы на комоде показывали четыре часа и пятнадцать минут. В соседней комнате ровно дышал пятилетний Матвей.
Скрежет прекратился. Вместо него раздалось торопливое царапанье и сдавленный кашель. Инна накинула старый флисовый халат и на цыпочках подошла к двери. Глазок показывал лишь мутное желтое пятно.
— Кто там? — спросила она одними губами.
За дверью кто-то тяжело переступил с ноги на ногу.
— Инна, это дед Гриша. Открой на минуту.
Она выдохнула, нащупывая защелку. Григорий Ильич жил этажом ниже. Одинокий пенсионер, работающий ночным сторожем. Они общались редко: кивки у подъезда, иногда он угощал Матвея яблоками со своей дачи.
Дверь приоткрылась на длину цепочки. В квартиру тут же потянуло сквозняком и крепким табаком. Григорий Ильич стоял на коврике в своей безразмерной брезентовой штормовке. С его кепки капала вода.
— Что случилось? — Инна поежилась. — Время видели?
Пенсионер подался вперед. Его глаза лихорадочно блестели в полутьме.
— Не выходи сегодня в смену. Просто поверь мне, — его голос дрожал, срываясь на сиплый шепот.
— Что? Григорий Ильич, вам нехорошо? Какая смена? Мне к семи утра на базу ехать. Если я не открою кассу вовремя, меня уволят.
— Послушай меня внимательно, девочка, — старик перебил ее так резко, что она замолчала. — Я полчаса назад с дежурства ушел. У нас там, за гаражами, тупик есть. Смотрю — машина стоит незнакомая. Без фар, мотор заглушен. Я за баками присел. Из машины двое вышли. Курили.
Инна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— И что? При чем тут я?
— Они про тебя говорили, — пенсионер нервно оглянулся. — Суть понял: один второму передал какой-то сверток и ключи. Сказал: «Сделаешь всё до шести утра, пока охраны нет. Ключ от её шкафчика Стас подогнал. Как только она придет в свою кассу и ящик откроет, мы даем сигнал. Её накроют с недостачей».
Инна вцепилась пальцами в край двери. Имя обожгло уши. Стас. Ее бывший муж.
Они разошлись полтора года назад, когда Стас завел интрижку на стороне. Вскоре он переехал в огромный загородный дом, сменил старую машину на дорогой внедорожник. Проблема заключалась лишь в одном: его новая подружка очень хотела воспитывать ребенка. Тогда Стас решил забрать Матвея.
Он действовал нагло. Приезжал без предупреждения, угрожал связями. На прошлой неделе он бросил ей прямо в лицо: «Ты живешь в конуре. Я всё равно докажу, что ты не способна растить сына. Жди сюрпризов».
— Они говорили про твою базу, — продолжил Григорий Ильич. — И еще смеялись, что твоя белая машина уже там стоит.
— Моя машина? — Инна нахмурилась. — Она под окнами.
Она бросилась в гостиную и отодвинула штору. Желтый свет уличного фонаря освещал пустой асфальт. Там, где вечером стояла ее старенькая Киа, зияла огромная лужа.
— Угнали, — одними губами произнесла Инна.
— Вот поэтому и говорю: сиди дома, — кивнул старик. — Запрись. Не знаю, что они тебе в шкафчик сунули, но если ты туда сегодня придешь, назад к ребенку уже не вернешься.
Инна закрыла замок на все обороты. Прислонилась к стене. Нужно было думать быстро. База автозапчастей была местом с жестким контролем. Если в ее личном шкафчике найдут неучтенные деньги — это серьезные проблемы. Оправдаться невозможно: ключи только у нее. Стас специально отдал наемникам дубликат ключа, который остался у него еще со времен их брака.
А машина у базы — это идеальное алиби для преступников. Она якобы сама приехала ночью, всё спрятала, а утром пришла на смену. Полиция найдет отпечатки на свертке. А опека тут же прибежит по первому звонку «обеспокоенного отца».
В пять утра Инна достала телефон. Нужно было звонить, чтобы голос звучал естественно.
— Римма Павловна, простите ради бога, — Инна заставила свой голос звучать слабо. — У меня беда. Матвею совсем паршиво, всю ночь не спим. Никак не смогу сегодня выйти, сижу с ним на руках. Выведите подменную девочку, умоляю.
В трубке тяжело вздохнули.
— Ну что за напасть в день инвентаризации… Ладно, лечи ребенка. Завтра чтобы была на месте.
Инна сбросила вызов. Первый шаг сделан. Она никуда не пойдет. Теперь план Стаса должен был дать трещину.
В половине двенадцатого на экране высветился незнакомый городской номер.
— Алло?
— Инна Сергеевна? — мужской голос звучал сухо. — Майор следственного отдела Зимин. Вы являетесь владелицей автомобиля Киа Рио?
— Да. А в чем дело?
— Ваш автомобиль обнаружен брошенным в промзоне. Машина заперта. Кроме того, на вашей базе сегодня ночью произошло незаконное проникновение.
Инна посмотрела на Матвея, который рисовал на салетке.
— Я не понимаю… Машина должна стоять во дворе. Я вчера приехала с работы и больше никуда не выходила.
— Вы сегодня не явились на смену, — тон майора стал жестче. — Заведующая сообщила, что у ребенка плохое самочувствие. Однако в вашем рабочем шкафчике обнаружена крупная сумма наличных в конвертах. Руководство базы утверждает, что это недостача.
— У меня болеет сын! — голос Инны сорвался. — Вы можете приехать и проверить. В шкафчике лежали только мои рабочие туфли и чай. Я вчера закрыла его на ключ и ушла. Машину я не брала!
Через час приехал майор Зимин. Инна рассказывала всё как есть: про тяжелый развод, угрозы Стаса и его навязчивое желание забрать ребенка. Опустила только утренний визит соседа.
Зимин слушал молча.
— Понимаете, какая ситуация, — произнес майор. — Камеры зафиксировали, как ваша машина подъехала к базе в три сорок ночи. Из нее вышли два человека. На конвертах в вашем шкафчике есть следы перчаток, но ваших отпечатков там нет. Ни одного свежего следа. Если бы вы сегодня вышли на смену и коснулись этих конвертов, картина была бы совсем иной. Тот, кто это спланировал, всё очень грамотно рассчитал.
В этот момент на столе завибрировал телефон. На экране высветилось: «Стас». Зимин жестом остановил Инну.
— Отвечайте. Включите громкую связь. Ведите себя так, будто вы на работе, но ничего еще не знаете.
Инна нажала на кнопку.
— Да?
— Привет труженикам торговли, — раздался из динамика голос бывшего мужа. — Как день проходит? Никаких внеплановых проверок начальство не устроило?
— Нормально проходит, — Инна старалась дышать ровно. — С чего бы проверки? А тебе что нужно?
— Да так, звоню узнать, как там мать моего сына поживает. А то работа у тебя нервная. Вдруг недостача какая вылезет. Слушай, может, хватит упрямиться? Давай Матвей пока у нас поживет. У нас дом, охрана. А тебе скоро не до ребенка будет. Проблемы навалятся, суды.
— Какие суды, Стас? У меня всё в порядке. Я вообще сегодня дома сижу.
На том конце провода повисла тяжелая тишина.
— В смысле дома? — его голос резко изменился. — Как дома? Ты же должна быть на складе.
— Не должна. Матвей приболел, я отпросилась еще рано утром. Пью чай на кухне. А ты почему так занервничал?
Короткие гудки ударили по ушам. Стас сбросил вызов. Майор Зимин посмотрела на Инну с легкой усмешкой.
— Ну вот, Инна Сергеевна. Думаю, вопросов к вам у нас больше нет. А вот к вашему бывшему супругу их накопилось порядочно.
Развязка наступила через сутки. Полиция задержала двоих исполнителей. Поняв, что им грозит срок, они сразу сдали заказчика. Стас обещал им вознаграждение, но только после того, как Инну увезут в отделение.
Бывшего мужа задержали в ресторане. Его подружка, узнав в какую историю он влип, устроила скандал и заявила, что не желает иметь с ним ничего общего. Стас, пытавшийся чужими руками сломать жизнь матери своего ребенка, сам оказался в непростой ситуации перед законом.
Вечером в воскресенье Инна вышла на лестничную клетку. В руках она держала тарелку с домашним мясным пирогом. Она спустилась на этаж ниже и позвонила в дверь.
— Добрый вечер, — Инна неловко протянула угощение. — Это вам. С картошкой и мясом.
Григорий Ильич растерянно посмотрел на нее.
— Да брось ты, Инна… Зачем это?
— Возьмите, пожалуйста. Вы меня спасли. Если бы вы тогда не постучали в мою дверь, я бы сейчас не с сыном дома сидела. Спасибо вам. За всё.
Старик осторожно принял тарелку.
— Кушай на здоровье, дочка. Люди должны помогать друг другу. Иначе мы все пропадем поодиночке.
Инна поднималась в свою квартиру. За дверью работал телевизор, Матвей звонко смеялся. Впервые за долгое время на душе было спокойно и легко.
