— Бабуля, вас проводить до выхода? — съязвила продавщица, оглядывая меня с ног до головы. — Тут вещи не для пенсионеров. Может, вам на рынок?
Я стояла у витрины с платьями. В руках держала сумку, на плече висела куртка. Девушка за стойкой смотрела на меня, как на таракана в салате.
— Я просто посмотреть, — сказала я спокойно.
— Ага, просто посмотреть, — фыркнула продавщица. — Знаем мы таких. Потом всё перемеряете, измнёте и уйдёте ни с чем. У нас тут бутик, понимаете? Не секонд-хенд.
Она была молодая, лет двадцати восьми, в обтягивающем чёрном платье, с ярким маникюром и высокомерным выражением лица. Бейдж на груди гласил: Кристина.
В голове мелькнула мысль: она даже не догадывается, что месяц назад я выкупила этот бутик вместе со зданием. И сейчас она хамит своей начальнице.
— Можно посмотреть ваши новинки? — спросила я, указывая на стойку с платьями.
— Новинки? — Кристина прошлась вдоль витрины, поправляя вешалки. — Бабуль, вы уверены? Это всё дорогое. Очень дорогое. Может, вам лучше в отдел уценённых товаров? Там как раз есть что-то попроще.
Я подошла ближе, взяла в руки синее платье. Ткань была приятная, шёлковая, крой классический. Хорошая вещь.
— Сколько стоит это? — спросила я.
Кристина глянула на ценник, усмехнулась.
— Шестьдесят восемь тысяч рублей, — протянула она. — Но вам незачем даже смотреть. Это явно не по карману.
Я молчала. Держала платье в руках, рассматривала швы, проверяла качество отделки. Платье стоило своих денег. Может, даже дешевле, чем могло бы.
— Я хотела бы примерить, — сказала я.
— Серьёзно? — Кристина выгнула бровь. — Вы точно понимаете, что если что-то испачкаете или порвёте, придётся выкупать? У нас такие правила. Шестьдесят восемь тысяч с вас никто не спишет.
— Понимаю, — кивнула я.
— Ну ладно, — продавщица пожала плечами. — Вам виднее. Только если передумаете покупать, сразу говорите. Не надо тратить моё время зря. У меня обед скоро.
Она сняла платье с вешалки, протянула мне небрежно, как половую тряпку.
— Примерочная вон там, — кивнула она в угол. — И поаккуратнее с молнией. Она итальянская, нежная.
Я взяла платье, прошла в примерочную. Закрыла дверь, разделась, надела платье. Оно село идеально. Синий цвет подчёркивал глаза, крой скрывал недостатки фигуры, длина была правильная. Я повертелась перед зеркалом. Хорошее платье. Качественное. Стоящее своих денег.
Вышла из примерочной. Кристина сидела за стойкой, листала журнал, жевала жвачку. Даже не подняла голову.
— Как? — спросила я.
Она лениво оторвалась от журнала, окинула меня взглядом.
— Ну, в принципе, нормально, — протянула она. — Для вашего возраста вполне. Хотя вырез глубоковат, честно говоря. В пятьдесят лет уже не стоит так выставляться. Морщины на шее, знаете ли, не украшают.
Мне пятьдесят четыре года. Морщины есть. Но я не стесняюсь их. Я их заработала. Каждая морщина — это год работы, опыта, преодоления.
— Я беру, — сказала я.
Кристина отложила журнал, выпрямилась.
— Серьёзно? — В её голосе прозвучало неприкрытое удивление. — Вы точно знаете, сколько оно стоит?
— Шестьдесят восемь тысяч рублей, — повторила я. — Да, знаю.
Продавщица встала, подошла ближе, прищурилась, разглядывая меня с новым интересом.
— Хм, — протянула она. — А платить чем будете? Пенсией по частям? Или внучки скинулись?
Я достала из сумки карту. Положила на стойку.
— Этой картой.
Кристина взяла карту, покрутила в руках. Увидела чёрный цвет пластика, логотип премиум-банкинга. Хмыкнула.
— О, чёрная карта, — протянула она с нескрываемым сарказмом. — Наверное, мужа богатого нашли? Или сахарный дедушка помогает? Хотя в вашем возрасте и дедушка сойдёт, лишь бы платил.
Я не ответила. Просто смотрела на неё спокойно. Ждала, когда она проведёт оплату. Руки не дрожали. Голос не срывался. Я знала, что через несколько минут её высокомерие разобьётся о реальность.
— Ладно, проверим, — Кристина вставила карту в терминал. — Сейчас узнаем, есть ли там деньги или это просто пластик для понтов. Такие карточки сейчас и в переходе продают.
Терминал пискнул. Оплата прошла. Кристина вытащила карту, посмотрела на чек. Лицо у неё стало кислым, как будто она лимон съела.
— Держите, — буркнула она, протягивая карту и чек. — Переодевайтесь. Упакую платье.
Я вернулась в примерочную, сняла платье, надела свою одежду. Вышла. Кристина уже упаковала покупку в фирменный пакет, но даже не попыталась улыбнуться или поблагодарить.
— Вот, забирайте, — сунула она мне пакет через стойку. — И приходите ещё, если пенсия позволит. Или дедушка даст денег.
Я взяла пакет. Посмотрела на девушку внимательно.
— Кристина, — сказала я спокойно. — Как давно вы здесь работаете?
Она нахмурилась, скрестила руки на груди.
— А вам-то какое дело?
— Просто интересно.
— Три года, если хотите знать, — огрызнулась продавщица. — Три года тут торчу. И что?
— Значит, три года, — кивнула я. — Понятно. А скажите, вы знаете, кто владеет этим бутиком?
Кристина поморщилась, как будто вопрос её раздражал.
— Конечно, знаю. Раньше тут Марина Сергеевна была хозяйкой. Потом она продала кому-то. Но я новую владелицу ни разу не видела. Управляющая Ольга Петровна всеми делами занимается. А вы зачем спрашиваете?
— Где сейчас Ольга Петровна? — уточнила я.
— На складе, приёмку проводит. Товар приехал. А что, хотите пожаловаться? — Кристина усмехнулась. — На что жаловаться-то собрались? Я вам ничего плохого не сделала. Платье продала, деньги взяла. Всё по правилам.
— Позовите её, пожалуйста, — попросила я.
— Да зачем вам управляющая? — Продавщица закатила глаза. — Ольга Петровна занята. У неё дел полно. Ей некогда с каждой бабулей разговаривать.
— Тем не менее, позовите.
Кристина фыркнула, но достала телефон, набрала номер.
— Оль, тут одна клиентка требует с тобой поговорить. Ну да, прямо сейчас. Приди, пожалуйста, а то она тут стоит и не уходит. Ага, в торговом зале. Хорошо.
Она положила трубку, посмотрела на меня с вызовом.
— Сейчас придёт. Только зря время тратите. Я ничего такого не говорила. И вообще, я вежливая. Спросите у других клиентов.
Я молчала. Стояла у стойки, держала пакет с платьем. Смотрела в окно. За стеклом шёл снег, прохожие спешили по своим делам. Обычный зимний день. Обычный магазин. И сейчас в нём всё изменится.
Через минуту из подсобки вышла женщина лет сорока пяти, в строгом сером костюме, с папкой в руках и усталым лицом. Ольга Петровна. Управляющая. Я встречалась с ней один раз, месяц назад, когда подписывала договор о покупке бутика. Но она меня не узнала. Тогда на мне были очки, волосы убраны в строгий пучок, деловой тёмный костюм. Сейчас — распущенные волосы, джинсы, мягкий свитер, лёгкий макияж. Совсем другой образ.
— Добрый день, — сказала Ольга Петровна вежливо, но немного настороженно. — Чем могу помочь?
— Добрый день, — ответила я. — Скажите, пожалуйста, Кристина всегда так общается с клиентами?
Управляющая нахмурилась, быстро перевела взгляд на продавщицу.
— Что случилось? Кристина, были какие-то проблемы?
— Никаких проблем! — вскинулась Кристина. — Я нормально с ней разговаривала! Она просто придирается!
— Она назвала меня бабулей, — сказала я спокойно, глядя Ольге Петровне в глаза. — Предложила проводить до выхода, потому что я, по её мнению, не гожусь для этого бутика. Посоветовала мне идти на рынок. Сказала, что я трачу её время зря. Спросила, не собираюсь ли я платить пенсией по частям или внучки мне скинулись. Намекнула, что у меня, вероятно, есть сахарный дедушка, который мне даёт деньги. И добавила, что морщины на шее не украшают и мне не стоит носить платье с вырезом.
Ольга Петровна побледнела. Сжала папку в руках так, что побелели костяшки пальцев.
— Кристина, — сказала она тихо, но очень чётко. — Это правда?
— Она всё преувеличивает! — заверещала продавщица. — Я просто немного пошутила! У нас же тут неформальная атмосфера! Я всегда так общаюсь с клиентами, они не обижаются!
— Шутка про пенсию и сахарного дедушку? — Управляющая сжала губы в тонкую линию. — Кристина, мы уже обсуждали с вами вашу манеру общения. Вам делали три письменных замечания за последние полгода. Это абсолютно недопустимо.
— Да ладно вам! — отмахнулась Кристина. — Она же купила платье! Заплатила шестьдесят восемь тысяч! Значит, всё нормально, не так ли?
— Нормально? — Я достала из сумки паспорт и свидетельство о собственности. Развернула документы. Положила на стойку перед Ольгой Петровной. — Посмотрите, пожалуйста, внимательно.
Управляющая взяла документы. Открыла свидетельство о собственности. Прочитала. Побледнела ещё сильнее. Посмотрела на меня. Потом снова на документы. Потом снова на меня.
— Господи, — прошептала она. — Елена Викторовна. Простите меня. Я не узнала вас сразу. Вы… вы так изменились. Я имею в виду, вы выглядите моложе… проще… по-другому.
Кристина вытаращила глаза.
— Что? Кто это такая?
— Это Елена Викторовна Соколова, — сказала Ольга Петровна медленно, с трудом выговаривая слова. — Владелица этого бутика и всего здания. Она выкупила всё месяц назад за восемнадцать миллионов рублей. Полностью. Здание, бизнес, товар, всё. И ты только что назвала её бабулей. И сказала, что у неё сахарный дедушка.
Тишина.
Кристина стояла с открытым ртом. Лицо стало белым, потом красным, потом снова белым. Она попятилась к стене, схватилась рукой за стойку, как будто теряла равновесие.
— Я… я не знала, — пролепетала она. — Я же не видела… Простите, я думала…
— Вы думали, что можно хамить пожилым женщинам, — закончила я за неё. — Потому что они, по-вашему, не заслуживают уважения. Потому что у них якобы нет денег. Потому что они старые. Потому что им место на рынке, а не в бутике.
— Нет! Я не это имела в виду! — Кристина схватилась за голову. — Я просто… я не подумала! Это была шутка!
— Шутка, — повторила я. — Значит, для вас унижение человека — это шутка. Понятно. Ольга Петровна, сколько Кристина получает зарплату?
— Шестьдесят пять тысяч рублей в месяц, — ответила управляющая тихо.
— За что именно?
— За работу с клиентами. Консультации, продажи, оформление покупок.
— И как она работает с клиентами? Хорошо?
Ольга Петровна помолчала. Опустила глаза.
— Нет, — призналась она. — Если честно, нет. У нас были жалобы. Несколько раз за последний год. Люди говорили, что Кристина грубит, высокомерничает, относится пренебрежительно. Были случаи, когда клиенты уходили, ничего не купив, именно из-за её поведения.
— Почему вы её не уволили раньше?
— Я хотела, — вздохнула управляющая. — Но боялась остаться без продавца. Найти хорошего, опытного сотрудника в нашей нише сложно. Я думала, может, Кристина исправится. Делала ей замечания, проводила беседы.
— Она не исправилась, — констатировала я. — Значит, пора действовать. Кристина, вы уволены. С сегодняшнего дня. Получите расчёт и можете идти.
Продавщица схватилась за край стойки.
— Вы не можете так! — выдохнула она. — Я три года здесь работаю! У меня стаж! У меня права!
— Могу, — ответила я спокойно. — Я владелица. И я не обязана терпеть хамство в своём бизнесе. Ольга Петровна, оформите, пожалуйста, увольнение. По статье. Грубое нарушение трудовой дисциплины и неоднократные нарушения правил общения с клиентами.
— Поняла, — кивнула управляющая. — Сделаю сегодня же.
— Но я же извинилась! — Кристина шагнула ко мне, голос дрожал. — Дайте мне ещё один шанс! Я больше никогда не буду! Клянусь!
Я посмотрела ей в глаза.
— Не надо клясться. И не надо просить. Вы получили три письменных замечания за полгода. Вам давали шансы. Много шансов. Вы их не использовали. Вы продолжали унижать людей. Теперь расплачивайтесь за свой выбор.
— Я вас ненавижу! — выкрикнула Кристина, и в голосе её прорвалась настоящая злость. — Вы просто мстительная злая старуха! Вы специально пришли сюда, чтобы меня подставить!
Ольга Петровна шагнула вперёд, жёстко взяла продавщицу за локоть.
— Кристина, немедленно замолчите и пройдите в подсобку. Заберите свои вещи и покиньте помещение. Сейчас же. Расчёт я переведу вам завтра на карту.
Продавщица вырвала руку, схватила сумку из-под стойки, сорвала бейдж с груди, швырнула его на пол и выбежала из торгового зала. Дверь хлопнула так сильно, что задрожало стекло в витрине. Мы остались вдвоём с управляющей.
— Простите, Елена Викторовна, — сказала Ольга Петровна, и голос её дрожал. — Это моя вина. Я должна была уволить её гораздо раньше. Я подвела вас.
— Не переживайте, — ответила я. — Теперь она уволена. Это главное. Вы найдёте замену?
— Да, конечно. У меня есть кандидатка на примете. Опытная женщина, сорока двух лет, работала в похожем бутике, вежливая, без звёздности, с отличными рекомендациями.
— Прекрасно. Наймите её как можно скорее. И проведите, пожалуйста, собрание с остальным персоналом. Объясните всем очень чётко: уважение к клиентам — это не пустые слова. Это основа нашего бизнеса. Неважно, сколько человеку лет, как он одет, сколько денег у него в кошельке. Каждый клиент заслуживает внимания, вежливости и достойного обслуживания. Это железное правило.
— Понимаю, — кивнула Ольга Петровна. — Обязательно проведу беседу. Сегодня же, после закрытия.
— Спасибо. И ещё, — я достала визитку из кармана, протянула ей. — Если будут любые проблемы, звоните мне напрямую. В любое время. Я буду заходить в бутик раз в неделю. Без предупреждения. Чтобы видеть, как идут дела на самом деле.
Управляющая взяла визитку, внимательно посмотрела на неё, спрятала в карман пиджака.
— Хорошо. Буду на связи. А как насчёт платья, Елена Викторовна? Вы довольны покупкой?
Я улыбнулась.
— Платье отличное. Качественное. Буду носить с удовольствием.
— Рада слышать. Если что-то понадобится — обращайтесь.
Я попрощалась с Ольгой Петровной и вышла из бутика. На улице было холодно, дул резкий ветер, снег хлопал по лицу. Я дошла до машины, открыла дверь, села за руль, положила пакет на соседнее сиденье. Завела двигатель, включила обогрев. Достала телефон из сумки и написала короткое сообщение Ольге Петровне: «Спасибо за оперативность. Жду отчёт о новом сотруднике». Нажала отправить, убрала телефон. Восемнадцать миллионов рублей я накопила за двадцать лет. Купила это здание не для прибыли. Купила, чтобы иметь место, где меня уважают. Где не смотрят на дату рождения в паспорте. Кристина думала, что возраст делает меня слабой. Она ошиблась. Уважение нельзя выпросить. Его можно только заработать.
А вы отстаиваете своё достоинство, когда вас пытаются унизить, или молчите, чтобы не создавать конфликт?
