Сильное тепло от духовки обдавало лицо, но Оксана не отходила от плиты. На часах было начало шестого. По тесной кухне плыл густой аромат запеченной свинины с розмарином и чесноком, перебивая запах свежевымытых полов. На столешнице стройными рядами выстроились закуски: тарталетки с творожным сыром, аккуратные рулетики из баклажанов, слоеный салат, украшенный зеленью.
Она готовилась к этому ужину три дня. Тридцать пять лет — важная дата для мужчины. Роман в последнее время возвращался домой раздраженным, срывался на мелочах. В его логистической компании освобождалось кресло руководителя направления, и муж спал и видел себя в новой должности. Оксана хотела устроить ему идеальный, тихий домашний праздник. Она даже отпросилась пораньше из пекарни, где работала оформителем, чтобы успеть накрыть на стол.
Влажные от воды руки скользнули по льняному полотенцу, когда на кухонном столе завибрировал телефон. Высветилось фото Романа.
— Да, Ромочка, — улыбнулась Оксана, прижимая трубку плечом к уху и параллельно поправляя приборы на столе. — Выезжаешь? Горячее почти дошло, можно садиться минут через сорок.
— Оксан, слушай сюда, — голос мужа звучал напряженно, с какой-то суетливой торопливостью. — Я тут подумал. Нам нужно показать себя с лучшей стороны. Я пригласил Юлю со Станиславом. Достань сервиз, который мать дарила.
Оксана замерла. Салфетка в ее руках скомкалась.
Юля. Его первая жена. Их брак распался десять лет назад, еще до знакомства с Оксаной. А Станислав — ее нынешний супруг. И по совместительству — генеральный директор той самой компании, где Роман сейчас всеми силами пытался получить повышение.
— Рома, ты издеваешься? — Оксана сглотнула подступивший к горлу тяжелый ком. — Твоя бывшая жена? На нашем семейном ужине? Почему ты ставишь меня перед фактом за полчаса?
— Оксан, не начинай! — прикрикнул Роман, и на фоне послышался шум автомобильного мотора. — Мы с Юлькой сто лет как чужие люди. Стас решает, кто займет место директора филиала. Мне нужно показать, что у меня надежный тыл, крепкая семья. Юля сама предложила заехать поздравить. Ты же у нас хозяюшка, вот и докажи это. Всё, мы подъезжаем к вашему району.
Гудки отбили по вискам резкий ритм. Оксана медленно опустила телефон. Надежный тыл. Она прекрасно знала, какими глазами Юля всегда смотрела на нее на редких корпоративах. Как на обслуживающий персонал. Ухоженная, не работающая ни дня Юля, удачно выскочившая замуж за бизнесмена, и Оксана — с вечными следами муки на волосах и запахом ванили от одежды. Праздник превращался в корпоративные смотрины.
Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Оксана поспешно стянула фартук, пригладила волосы и пошла открывать.
На пороге стояла Тамара Васильевна. Мать Романа вплыла в коридор, как ледокол, таща за руку раскрасневшегося, виноватого Матвея. Восьмилетний сын Оксаны шмыгал носом, пряча за спину порванный рукав куртки.
— Принимай своего бандита! — громко скомандовала свекровь, сбрасывая тяжелые ботинки прямо на чистый коврик. Бывший налоговый инспектор, она привыкла общаться с людьми исключительно в приказном тоне. — Носился по двору, как беспризорник! Никакого воспитания! Какое дерево, такие и плоды, как говорится.
— Здравствуйте, Тамара Васильевна, — Оксана заставила себя говорить ровно. — Матвей, иди в ванную, мой руки и переодевайся.
Мальчик быстро проскочил по коридору, радуясь возможности сбежать от бабушкиных нотаций.
Свекровь тем временем по-хозяйски прошагала на кухню. Ее взгляд мгновенно оценил накрытый стол. Губы поджались в тонкую линию.
— Это еще что за выставка самодеятельности? — Тамара Васильевна указала на слоеный салат.
— Это салат с курицей и ананасами. Рома его любит, — спокойно ответила Оксана.
— Ананасы? С курицей? — лицо женщины скривилось. — Ромочке нужно нормальное мясо! Картошка! Селедка! А это что за месиво? Ты мужа совсем не уважаешь?
Оксана стиснула зубы.
— Рома сам просил этот салат. А мясо сейчас в духовке.
Но Тамару Васильевну было не остановить. Она схватила со стола сервировочную ложку и с силой копнула прямо в центр красивого блюда, безжалостно перемешивая слои, превращая зелень, курицу и соус в неаппетитный вид.
— Вот так! Чтобы хоть видно было, из чего эта ерунда сделана! — с вызовом бросила она, положив ложку на стол. На белоснежной скатерти расплылось жирное пятно.
Дыхание Оксаны перехватило. Она смотрела на испорченное блюдо, на пятно, на самодовольное лицо свекрови, и чувствовала, как внутри туго натягивается струна.
— Зачем вы это сделали? — голос Оксаны стал пугающе тихим.
— Затем, что я не позволю кормить моего сына чем попало! — повысила голос свекровь. — Вот Юлечка — та была настоящая хозяйка! У нее дома всегда пахло нормальной едой, а не этими твоими модными травками. Сидишь в своей пекарне, копейки перебираешь, а Ромкина карьера из-за тебя буксует! Ему статусная жена нужна, а не кухарка!
В этот момент в прихожей хлопнула дверь. Раздался громкий, преувеличенно бодрый смех Романа и женский голос. Воздух в квартире мгновенно пропитался тяжелым, дорогим парфюмом.
Оксана молча вышла из кухни.
В коридоре Роман суетливо помогал снять кремовое пальто Юле. Бывшая жена выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала: идеальная укладка волосок к волоску, строгий брючный костюм, на губах — яркая, вызывающая красная помада.
— Ой, Оксана, здравствуй, — протянула Юля, окидывая взглядом ее простое домашнее платье. В ее голосе сквозило откровенное снисхождение. — А мы тут решили сюрприз сделать. Стас пока паркует машину, там ваш сосед как-то неудачно встал, не проехать. Рома пошел мне помочь с вещами, чтобы я одна не поднималась.
Роман нервно переминался с ноги на ногу.
— Оксан, организуй нам кофе, а? Только из кофемашины, а не то, что ты обычно завариваешь. Мы замерзли.
Оксана посмотрела на мужа. Ни «привет», ни поцелуя. Он даже не смотрел ей в глаза, всячески угождая бывшей жене.
— Проходите в гостиную, — только и сказала она, разворачиваясь к кухне.
Включив кофемашину, она оперлась о столешницу. Руки мелкой дрожью отбивали ритм. Из комнаты доносилось воркование Тамары Васильевны. Свекровь рассыпалась в комплиментах, нахваливая костюм Юли, ее фигуру, ее статус.
Взяв поднос с тремя чашками ароматного кофе, Оксана пошла в гостиную. То, что она увидела, заставило ее остановиться в дверном проеме.
Тамара Васильевна стояла возле праздничного стола. В руках у нее был пластиковый пакет для отходов, который она, видимо, достала из кухонного ящика. Женщина методично брала со стола тарталетки, рулетики, сырную нарезку — и сбрасывала всё это в пакет.
— Тамара Васильевна, вы совсем уже? — рассмеялась Юля, сидя на диване и закидывая ногу на ногу.
— А что? Это приличным людям подавать стыдно! — громко вещала свекровь, не замечая Оксану. — Ромочка, сынок, сейчас я это выкину, и мы закажем доставку из хорошего ресторана! Угостим Станислава нормальной едой, а не этими остатками!
Поднос в руках Оксаны накренился. Фарфоровые чашки жалобно звякнули. Струна внутри, натянутая до предела, с оглушительным треском лопнула.
Она сделала три быстрых шага, с грохотом опустила поднос на край стола и крепко вцепилась в запястье свекрови.
— Положите обратно, — процедила Оксана, глядя прямо в бегающие глаза Тамары Васильевны. — Если вам не нравится моя еда — вон из моего дома. И гостью свою захватите.
Тамара Васильевна задохнулась от возмущения. Ее лицо пошло красными пятнами.
— Ты как с матерью мужа разговариваешь, бесприданница?! — взвизгнула она.
Вырвав руку, свекровь с размаху влепила Оксане звонкую пощечину. Звук хлестко разнесся по комнате. По щеке разлилось жжение. Голова Оксаны дернулась в сторону.
Юля картинно прикрыла рот ладонью, изображая испуг, хотя в глазах плясали насмешливые искры.
Оксана медленно повернула лицо. В ее взгляде не было ни слез, ни обиды. Только холодная, кристально чистая ярость. Она больше не собиралась быть удобной. Оксана шагнула вперед и с силой, двумя руками, толкнула Тамару Васильевну в плечи. Грузная женщина взмахнула руками, споткнулась о край ковра и тяжело опустилась в кресло, издав громкий вскрик.
— Рома! Она на меня руку подняла! — завопила свекровь, хватаясь за сердце.
Роман, который в этот момент открывал бутылку красного сухого у бара, отложил инструмент и подлетел к жене.
— Ты совсем из ума выжила?! — закричал он, его лицо перекосило от негодования. — Ты толкаешь мою мать?! Извинись немедленно! Перед ней и перед Юлей за испорченный вечер!
Оксана стояла прямо. Она не слушала его крики. Ее взгляд замер на воротнике его светлой рубашки.
От самого края воротничка, чуть задевая шею, тянулся свежий, жирный след ярко-красной помады. Точно такой же, какая сейчас блестела на губах Юли.
В голове Оксаны мгновенно сложился пазл. «Стас пока паркует машину… сосед неудачно встал… Рома пошел мне помочь с вещами…». Им хватило этих пяти минут в пустом лифте. Пока начальник парковал свой внедорожник, его жена и перспективный сотрудник предавались воспоминаниям.
В гостиной повисла вязкая тишина. Оксана перевела взгляд на Юлю. Бывшая жена побледнела и нервно провела пальцем по губам, словно поняв, куда смотрит Оксана.
— Извиниться? — тихо переспросила Оксана. Она подошла к мужу вплотную. — А губы бывшей жены ты тоже маме для карьеры целовал?
Оксана подняла руку и с силой провела большим пальцем по шее Романа, стирая красную полосу, а затем подняла палец вверх, демонстрируя всем ярко-алый след.
Роман осекся. Воздух со свистом вырвался из его легких. Он инстинктивно схватился за воротник рубашки, его глаза забегали в панике.
— Оксан… это… она просто споткнулась в лифте, я поддержал… — забормотал он, стремительно теряя весь свой властный тон.
— Завел интрижку с женой начальника, чтобы выпросить кресло директора? — громко, чеканя каждое слово, спросила Оксана. — Какой же ты жалкий.
В этот самый момент в коридоре раздались тяжелые шаги. В проеме гостиной появился Станислав. Высокий, широкоплечий мужчина с холодным, проницательным взглядом. Он держал в руках ключи от машины.
Станислав обвел глазами комнату. Опрокинутое кресло, тяжело дышащую свекровь, бледную Юлю. А затем его взгляд остановился на Оксане, которая стояла с поднятым вверх пальцем в красной помаде, и на перепуганном Романе с размазанным следом на воротнике.
Мужчине, построившему крупный бизнес, не нужно было объяснять дважды. Его лицо окаменело. Желваки напряглись так, что кожа на лице натянулась.
— Значит, помогал с вещами, Роман? — голос Станислава был тихим, но от этого тона в комнате словно похолодало.
Роман открыл рот, но не смог издать ни звука. Он переводил отчаянный взгляд с начальника на свою бывшую жену. Юля вжалась в спинку дивана, опустив глаза в пол.
— Стас, это недоразумение… — пискнула она.
— Замолчи, — отрезал Станислав, не глядя на жену. Он сделал шаг к Роману. — Ты, видимо, решил, что должность руководителя филиала можно получить таким способом? В понедельник в офис можешь не приезжать. Заявление по собственному жду на почте через час. И я лично прослежу, чтобы в этом городе ни одна компания тебя на порог не пустила. С плохой рекомендацией пойдешь.
Тамара Васильевна, до которой наконец дошел смысл происходящего, тихо заскулила. Ее план по продвижению сына рухнул на глазах.
Оксана молча развернулась и пошла в спальню. Она достала с антресолей большие черные пакеты. Быстрыми, выверенными движениями она начала сбрасывать туда вещи Романа. Рубашки, дорогие костюмы, одежда, обувь — всё летело в кучу.
Через десять минут она вытащила три туго набитых пакета в коридор. Роман сидел на пуфике, обхватив голову руками. Станислава в квартире уже не было — он молча ушел, даже не взглянув на Юлю.
— Оксана, послушай… — Роман поднял на нее полные отчаяния глаза. — Это была ошибка. Глупость. Я всё исправлю.
— Квартира куплена до брака. На мои деньги и деньги моего деда, — спокойно сказала Оксана, открывая входную дверь настежь. — Выметайтесь. Все трое.
— Оксаночка, ну как же так… — подала голос Тамара Васильевна, вытирая слезы. — Ночь на дворе, куда же Ромочка пойдет? У него же теперь работы нет…
— К вам пойдет. Или к Юле. Мне все равно, — Оксана подошла к подоконнику, где стояла миска с испорченным салатом.
Она взяла блюдо, подошла к Юле, которая как раз натягивала свое дорогое кремовое пальто, и резким движением перевернула остатки еды прямо ей на голову. Все это шлепнулось на укладку и потекло по одежде.
Юля закричала на весь подъезд, пытаясь стряхнуть с себя содержимое салата.
Оксана выставила пакеты с вещами на лестничную клетку и решительно вытолкнула за дверь Романа.
— Документы на развод подам в понедельник, — сказала она и с силой захлопнула дверь, повернув замок на два оборота.
В подъезде еще долго раздавались причитания Тамары Васильевны, ругань Юли и глухие стуки в дверь. Но Оксана их не слушала.
Она прошла в детскую. Матвей сидел на ковре и собирал конструктор. Увидев маму, он напряженно замер.
— Мам, мы никуда не поедем? — тихо спросил мальчик.
— Никуда, родной. Это наш дом, — Оксана тепло улыбнулась, садясь рядом с сыном на пол. — Пойдем на кухню? Там в холодильнике огромный торт. И мы съедим его вдвоем.
Она впервые за долгое время чувствовала полное освобождение. Впереди было много дел, но главное она уже сделала — избавилась от лишнего хлама в своей жизни.
