— Мой сын подобрал тебя, как бездомную кошку!
Валентина Прохорова громко рассмеялась, звеня фужером.
Гости за праздничным столом зашушукались.
— Мама, ну зачем ты так, — буркнул Денис.
Он даже не поднял глаз от тарелки.
— А что такого? — свекровь обвела взглядом родственников. — Из районной больницы приехала, ни жилья своего в городе, ни копейки. Скажешь, не так? Дениска тебя отмыл, к себе привёз.
Я посмотрела на мужа.
Денис усердно жевал мясо.
— Ладно тебе, Валя, — тихо сказала тётя Марина. — Алина хорошая хозяйка.
— Хозяйка? — Валентина Прохорова фыркнула. — Медсестра на полторы ставки. Только шприцами махать и умеет.
Я сжала пальцами край стола.
— Я работаю в хирургии, Валентина Прохоровна, — сказала я ровно.
— Да хоть в космосе, — отмахнулась она. — Денис, плесни мне вина. Именинник ты наш.
Денис потянулся за бутылкой.
— Тебе какого, мам? Красного? — спросил он.
— Красного, сынок. А Алинка твоя пусть хоть шарф этот серый снимет. Смотреть тошно.
Я тронула концы старого вязаного шарфа на плечах.
— Мне холодно, — сказала я.
— Будто коты на нём спали, честное слово, — свекровь скривилась. — Выброси это уродство. Позоришь нас перед роднёй.
Тётя Марина натянуто улыбнулась.
— Да ладно, нормальный шарф, тёплый наверно.
— Ужасный шарф, — отрезала свекровь. — Денис, ты куда смотришь? У твоей жены приличной вещи нет.
Я молча смотрела на тарелку. В кармане лежала пустая квитанция. Вчера я отдала администратору этого кафе пятнадцать тысяч рублей — все мои отложенные деньги. Денису не хватало на этот юбилей, и он попросил помочь. Я согласилась, чтобы не устраивать скандал перед праздником. Теперь я слушала про бездомную кошку.
— Мам, ну перестань, — вяло повторил Денис. — Нормально всё.
— Чего перестань? — Валентина Прохорова гордо выпрямилась. — Я правду говорю. Вы вон в её однушке живёте, которую она от бабушки получила, а прописан ты там до сих пор?
— Прописан, — тихо ответил Денис.
— Вот именно. Ладно, давайте за юбиляра! Сорок пять лет — солидный возраст!
Все подняли бокалы.
Я свой оставила на столе.
— Алина, принеси салфетки со соседнего стола, — крикнула свекровь, когда гости потянулись к закуске.
— Там есть на столе, Валентина Прохоровна, — сказала я.
— Мне чистые нужны, тканевые, а не эти бумажки, — капризно произнесла она. — Ну что ты стоишь, как чужая?
Денис дернул меня за рукав.
— Алин, ну принеси, трудно что ли.
Я принесла салфетки.
— Вот, держите, — сказала я.
— Спасибо, — свекровь даже не посмотрела на меня. — Марина, ты видела, какие у нас в квартире новые обои? Дениска сам выбирал. Золотые такие, богатые.
— Видела, Валя, красиво, — кивнула тётя Марина.
— Вот и я говорю. Мой сын знает толк в хорошей жизни. А некоторые всю жизнь в серости сидят.
Она многозначительно посмотрела на мой серый шарф.
— Валентина Прохоровна, вы намекаете на что-то? — спросила я напрямую.
— Я не намекаю, я констатирую, — усмехнулась она. — Ладно, Денис, когда вы уже машину менять будете? Старая же совсем, три года парню.
— Деньги нужны, мам, — вздохнул Денис. — Сейчас с финансами туго.
— Так пусть жена подрабатывает. Медсестры сейчас в частных клиниках хорошо получают. Чего она в своей государственной сидит за гроши?
— У меня тяжелое отделение, меня всё устраивает, — ответила я.
— Устраивает её, — передразнила свекровь. — Дениса бы пожалела. Мужчина должен чувствовать, что у него тыл есть. А ты только копейки свои считаешь.
Я посмотрела на неё, потом на мужа.
— Денис, ты согласен? — спросила я.
Денис плеснул себе водки.
— Алин, ну не начинай на празднике. Мама просто советует.
Я поправила концы серого шарфа.
— Пойду воздухом подышу, — сказала я мужу.
— Скоро горячее принесут, Алин, — не поднимая глаз, бросил Денис. — Не выдумывай.
Дверь за мной скрипнула на крыльце кафе. Вышел Денис, на ходу прикуривая сигарету.
— Ты чего сцены устраиваешь? — недовольно спросил он.
— Я устраиваю сцены? — я повернулась к нему. — Твоя мать меня оскорбляет при всех родственниках, а ты молчишь.
— Да ладно тебе, она выпила лишнего, — он выпустил дым. — Ну пошутила неудачно. У неё характер такой, ты же знаешь.
— Пошутила? Про бездомную кошку — это шутка?
— Ну а что, ты из провинции приехала, это факт, — Денис пожал плечами. — Мама просто преувеличила. Не принимай близко к сердцу.
— Денис, я вчера отдала последние пятнадцать тысяч за этот банкет.
— И что теперь, попрекать меня этим будешь? — его голос стал раздраженным. — Я верну, как премию дадут. Хватит портить мне праздник.
— Я порчу праздник?
— Да, ты. Ходишь с кислым лицом в этом дурацком шарфе. Мама права, могла бы приличнее одеться на мой юбилей.
Я посмотрела на его туфли, купленные на мои же деньги.
— Понятно, — тихо сказала я.
— Что тебе понятно? — он бросил окурок под ноги. — Идем в зал, там торт сейчас резать будут. Пожалуйста, улыбайся нормально.
— Иди сам, — ответила я. — Я поеду домой.
— Алина, не дури! Что родственники скажут?
— Мне всё равно, Денис. Очень всё равно.
На кухонном столе лежал пустой контейнер из-под еды.
— Алин, ты почему ужин не приготовила? — спросил Денис, заходя на кухню.
— Я только что с двенадцатичасового дежурства, Денис, — я сидела на стуле, не сняв куртку. — Сил нет.
— Мама звонила, — он открыл холодильник. — Говорит, ты к ней уже две недели не заезжала. Ей уколы нужно ставить, курс же.
— Пусть вызовет медсестру из поликлиники. Я физически не успеваю.
— Ты же сама медсестра! — Денис захлопнул дверцу холодильника. — Родной матери мужа помочь не можешь? Она обижается. Говорит, ты её игнорируешь после того случая в кафе.
— После того, как она назвала меня бездомной кошкой?
— Ой, ну ты всегда помнишь только плохое, Алина, — Денис сел напротив. — Она пожилой человек. Ну ляпнула не подумав. Зато она пирожки нам передавала в прошлый вторник. Забыла уже?
— Не забыла. Только пирожки были с ливером, который я не ем.
— Какая ты мелочная, — покачал он головой. — Короче, завтра у тебя выходной. Заедь к ней, купи лекарства по списку.
Он бросил на стол лист бумаги.
— Ладно, заеду, — тихо сказала я, просто чтобы он замолчал.
Через три дня я стояла в прихожей у свекрови.
— Ну наконец-то пришла, барыня, — Валентина Прохоровна встретила меня в шелковом халате. — Я уж думала, совсем про меня забыла.
— Здравствуйте. Вот лекарства, — я протянула пакет из аптеки. — С вас тысяча восемьсот рублей.
Свекровь удивленно подняла брови.
— Какие деньги, Алина? Мы же семья. Дениска сказал, ты сама купишь.
— Денис мне ничего не давал, — сказала я.
— Ну так у него сейчас проблемы на работе, премию урезали, — она прошла в комнату и улеглась на диван. — Ты же получаешь стабильно. Могла бы и позаботиться о матери мужа. Давай, доставай шприцы, спина раскалывается.
Я молча достала ампулы. Руки слегка подрагивали.
— Чего ты копаешься? — проворчала свекровь. — Дениска жалуется, что ты дома совсем за занавесками заперлась. Не разговариваешь с ним, ходишь как сыч. Нельзя быть такой злопамятной.
— Я просто устаю, Валентина Прохоровна.
— Все устают. Я в твои годы и на заводе работала, и огород держала, и Дениску растила. А ты одну капельницу поставишь — и уже при смерти.
Я сделала укол.
— Ай! Больно как! — вскрикнула она. — Специально, что ли? Точно, мстишь мне за ту шутку на юбилее. Ну какая же ты тяжелая, Алина. Тяжелый человек.
— Я пойду, — я убрала шприц в пакет.
— Иди, иди. Дениске привет передавай. Скажи, чтоб позвонил.
В субботу вечером Денис пришел домой поздно и не один.
В коридоре послышался громкий смех свекрови.
— А вот и мы! — Валентина Прохоровна по-хозяйски прошла на кухню, не снимая туфель. — Алинка, завари-ка чаю. Мы из торгового центра, умотались.
Я вышла из комнаты, держа в руках книгу.
— Валентина Прохоровна, разуйтесь, пожалуйста. Я только что полы помыла.
— Ой, да ладно тебе, сухая погода на улице, — отмахнулась она, усаживаясь на мой стул. — Денис, покажи, что мы купили.
Денис поставил на пол огромную коробку.
— Вот, маме телевизор новый взяли. В рассрочку на мою карту оформили.
Я посмотрела на коробку, потом на Дениса.
— Денис, у нас в следующем месяце платеж за страховку машины. И ты говорил, что денег нет.
— Ну а как без телевизора-то? — вмешалась свекровь. — Старый совсем показывать перестал. Сынок обо мне заботится. А ты сразу в крик, деньги считать начала.
— Я не в крик, — тихо сказала я. — Я просто спрашиваю.
— Вот именно, вечно ты пилишь парня, — покачала головой свекровь. — Денис, налей мне водички. Жарко у вас тут. И вообще, обои эти сероватые, мрачно. Надо бы повеселее что-то поклеить.
Я посмотрела на мужа, ожидая, что он скажет, что это моя квартира. Денис промолчал.
— На, мам. Алин, ну правда, завари чаю, чего ты стоишь.
Я повернулась и ушла в спальню, закрыв дверь.
Дверь спальни открылась через час. Свекровь уехала, Денис вошел в комнату.
— Ты почему так себя ведешь? — раздраженно спросил он. — Вышла, губы надула, ушла. Мама расстроилась.
— Денис, она ходит по моему чистому полу в уличной обуви и критикует мои обои. В моей квартире.
— Это наша квартира, мы в браке живем! — прикрикнул он.
— Эту квартиру мне завещала бабушка до брака, Денис. Она только моя.
— Ах вот ты как заговорила! — он аж подпрыгнул. — Значит, я тут никто? Приживалка?
— Я этого не говорила. Но твоя мать ведет себя здесь как хозяйка.
— Она моя мать! Имеет право прийти к сыну! А ты вечно ищешь повод поскандалить. Из-за телевизора этого несчастного раздула тему.
— Нам нечем будет платить за страховку, Денис.
— Найду я деньги, займу у кого-нибудь! — хлопнул он дверью шкафа. — Тошно с тобой, Алина. Никакой поддержки от жены. Мама права, ты холодная, как лед.
Денис сидел на кухне и листал что-то в телефоне, когда я вернулась со смены.
— О, пришла, — он даже не поднял головы. — Слушай, тут такое дело. Маму в больницу положили. С давлением.
Я сняла медицинскую куртку, аккуратно повесила на стул.
— Какое давление? — спросила я. — В какое отделение?
— В терапию, на нашей улице которая. Врач сказал, гипертонический криз. Ей там дней десять полежать надо.
— Я зайду к ней послезавтра, у меня как раз выходной.
— Да не надо просто заходить, — Денис отложил телефон и посмотрел на меня. — Тут посерьезнее всё. Врач говорит, ей нельзя одной оставаться. Нужен постоянный контроль, уколы, диета. Короче, уход.
— И? — я присела на край стула.
— Я решил, что после больницы мы забираем её к нам. Поживет в большой комнате. Перевезем её диван, телевизор новый как раз туда встанет.
Я замерла.
— Денис, ты со мной посоветоваться не хочешь?
— А чего тут советоваться? — удивился он. — Это же моя мать. Вариантов других нет. Наташка из Германии приехать не может, у неё там работа, семья. Она пообещала денег немного подкидывать на лекарства. А уход на тебе.
— На мне?
— Ну конечно. Ты же медсестра. Тебе укол поставить или давление измерить — пара пустяков. И график у тебя удобный, сутки через трое. В свои выходные будешь с ней сидеть.
Я смотрела на его сытое, уверенное лицо.
— Денис, а когда я буду отдыхать? Я работаю в реанимационной хирургии, я там на ногах сутками.
— Ой, да ладно тебе прибедняться, — отмахнулась он. — Все так живут. Родственникам надо помогать. Или ты хочешь, чтобы она там одна умерла в пустой квартире?
— У неё есть дочь. Пусть Наташа нанимает сиделку.
— Ты с ума сошла? — Денис подскочил со стула. — Чужого человека в дом пустить? Да и дорого это. Зачем тратить деньги, если у меня жена медик? Мама уже в курсе, я ей сказал, что ты согласна.
— Ты сказал ей, что я согласна? — мой голос прозвучал тихо, почти шепотом.
— Ну да. Она так обрадовалась, даже давление снизилось. Сказала, что знала, что ты у меня добрая девочка, несмотря на твой характер. Так что послезавтра выписка, надо будет комнату подготовить, вещи её привезти.
Он похлопал меня по плечу и пошел в комнату.
Я осталась сидеть на кухне. На вешалке висел мой серый вязаный шарф. Я смотрела на него. В голове крутилась одна фраза про бездомную кошку. Теперь эта кошка должна была стать бесплатной прислугой.
— Денис, подожди, — позвала я его.
Он повернулся в дверях.
— Ну что еще, Алин? Мне ехать надо, вещи маме везти в больницу.
— А если я скажу «нет»?
Денис нахмурился, в глазах появилось недоумение.
— В смысле «нет»? Как можно сказать «нет» больной матери? Ты вообще человек или робот? Мама права, у тебя сердца нет. Короче, не выдумывай глупостей. Готовь комнату.
Он обулся и захлопнул за собой входную дверь.
Я подошла к окну. На улице шел мелкий дождь. Я знала, что выписка послезавтра. И я знала, что меня в этот день здесь не будет.
Дверной замок щелкнул, и в прихожую тяжело вошла свекровь, опираясь на руку Дениса.
— Ой, аккуратнее, Дениска, ноженьки совсем не держат, — застонала Валентина Прохоровна, проходя вглубь коридора. — Слава богу, дома. Довез колымагу свою.
Она увидела меня, стоявшую у двери в спальню.
— Алинка, привет. Ну, встречай больную, — свекровь попыталась улыбнуться, но вышло жалко. — Подай-ка мне тапочки. И водички принеси, в горле пересохло.
Я стояла в своем сером вязаном шарфе, накинутом на плечи. На полу у моих ног стояла большая дорожная сумка. Моя сумка.
— Тапочек нет, Валентина Прохоровна, — сказала я спокойно. — И воды я вам не принесу.
Денис остановился, не донеся сумку матери до большой комнаты.
— Алина, ты чего несешь? — его голос сорвался на крик. — Мать только из больницы! Живо принесла воды!
— Я больше ничего не принесу ни тебе, ни твоей матери, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — И ухаживать за ней я не буду.
Валентина Прохоровна тут же схватилась за сердце и опустилась на стульчик у вешалки.
— Ой, плохо мне… Денис, она меня в гроб вогнать хочет прямо с порога! За что мне это? Я же старая, больная женщина! — из её глаз брызнули слезы. — Я думала, ты меня приютишь, уход обеспечишь… А тут такое отношение!
— Алина, ты в своем уме? — Денис подскочил ко мне, его лицо покраснело. — Ты видишь, в каком она состоянии? У неё давление опять подскочит! Быстро извинись и иди на кухню готовить обед!
— Нет, — сказала я. — Обед готовь сам. Или вези её обратно в её квартиру и нанимай сиделку на деньги Наташи.
— Да как у тебя язык поворачивается? — закричала свекровь, мгновенно забыв про немощь. — Денис, кого ты в дом привёл? Бездушная тварь! Я же умру тут без присмотра! Мы семья или кто? Ты обязана мне помогать, ты медик!
— Я медик в больнице, а здесь я хозяйка, — я поправила концы серого шарфа. — И это моя квартира. Я ухожу на дежурство, а после него возвращаюсь сюда. Одна.
Денис растерялся. Он посмотрел на мою сумку.
— В смысле одна? Ты куда собралась с сумкой?
— Я переезжаю на время к коллеге, пока вы не освободите мою квартиру. Ключи я забираю. Завтра я подаю на развод и на твою выписку отсюда через суд.
Денис побледнел. Свекровь снова запричитала, закрыв лицо руками.
— Алина, ну что ты вспомнила старое? — вдруг жалобно произнесла Валентина Прохоровна, глядя на меня снизу вверх. — Я тогда на юбилее перед Мариной просто хотела пошикарить! У неё-то невестка в банке работает, богатая, золото ей дарит, а ты обычная медсестра в старом шарфе. Ну глупость сморозила про кошку бездомную, пошутила я! Ну прости ты меня, дуру старую!
Я посмотрела на её испуганное лицо. Жалости не было.
— Вы не пошутили, Валентина Прохоровна, — сказала я. — Вы сказали то, что думали. А теперь вам удобна эта кошка, потому что она умеет делать уколы бесплатно. Но я говорю «нет».
— Алина, ты не можешь так поступить! — Денис преградил мне дорогу. — Куда ты пойдешь? Нам нужно уладить это прямо сейчас.
— Нам нечего улаживать, Денис. Ты всё решил за меня два дня назад. Ты даже не спросил, есть ли у меня силы.
— Да какие силы, ты молодая баба! — подала голос свекровь. — Подумаешь, укол сделать раз в день. Я же не лежать собираюсь, я ходить буду, помогать по мере сил.
— Вы три минуты назад сказали, что вас ноженьки не держат, — напомнила я.
— Так это с дороги! — всхлипнула она. — Денис, ну скажи ей! Что она из себя строит?
— Алин, ну правда, прекрати этот цирк, — Денис попытался смягчить тон. — Ну погорячилась мама тогда, ну признала же сейчас. Давай занесем вещи, попьем чаю, успокоимся. Нам всем тяжело.
— Тяжело? — я усмехнулась. — Тебе тяжело было промолчать, когда меня мешали с грязью перед твоими родственниками? Тебе тяжело было забрать мои последние пятнадцать тысяч рублей на твой банкет?
— Да сдались тебе эти деньги! — закричал он опять. — Я же сказал, верну!
— Не вернешь, Денис. Ты купил маме телевизор в рассрочку. Ты думаешь только о себе и о ней. Обо мне в этом доме никто не думал.
— Да мы только о тебе и думаем! — запричитала Валентина Прохоровна. — Я Дениске всегда говорила — Алинка у тебя тихая, хорошая. Ну характер сложный, но девка надежная. А ты вон как оборачиваешься. Бросаешь мать мужа в болезни.
— Вы мне не мать, — отрезала я. — У вас есть дочь Наташа. Звоните в Германию, пусть решает вопросы.
— Да как я ей позвоню, у неё там дети, евро этот дорогой! — свекровь аж подпрыгнула со стула. — Ты же здесь, рядом!
— Я больше не рядом, — сказала я.
Я взяла ручку дорожной сумки.
— Денис, отойди от двери.
— Не отойду! — он уперся руками в косяки. — Пока ты не остынешь и не поднимешь мамины вещи.
Я вытащила из кармана телефон и набрала номер.
— Ты кому звонишь? — прищурился Денис.
— В полицию. Скажу, что в моей собственной квартире посторонний гражданин заблокировал меня и не выпускает. Хочешь проверить?
Денис медленно опустил руки. Его лицо вытянулось от шока.
— Ну ты и стерва, Алина, — процедил он.
— Какая есть, — ответила я.
Я открыла дверь и вышла.
В ординаторской хирургического отделения было непривычно тихо. Я сидела на диване и застегивала пуговицы на чистом медицинском халате. На тумбочке вибрировал телефон. На экране высветился номер тёти Марины. Я нажала кнопку отбоя. От Валентины Прохоровны и Дениса не было ни звонков, ни сообщений уже третью неделю. Адвокат сказал, что документы на развод приняты, а Денис съехал к матери вчера вечером, забрав свой новый телевизор. Я поправила воротник халата, взяла со стола медицинскую карту следующего пациента и пошла к выходу. Жизнь просто продолжалась.
А как бы вы поступили на месте героини, если бы близкие вспомнили о вашем существовании только тогда, когда им понадобился бесплатный уход?
