— Марина, ну кто так подает нарезку? Это же не дрова, в конце концов!
Голос моего мужа, пятидесятилетнего Сергея, вибрировал от искусственного, тщательно отрепетированного возмущения.
— Ты бы хоть при гостях постаралась изобразить радушную хозяйку, а не уставшую буфетчицу в привокзальной столовой.
Я аккуратно положила вилку на край тарелки и подняла взгляд. За нашим дубовым столом сидели пятеро: сам Сергей, раздувшийся от собственной значимости, его мать Алла Геннадьевна, золовка Оксана и две её товарки.
Фундамент для этой сцены был заложен еще в два часа дня, когда у меня на работе зазвонил телефон, и муж безапелляционным тоном заявил: «В семь приедут мама, Оксана и её девчонки. Ты всё приготовишь, я уже пообещал хороший стол». Ни вопроса о моих планах, ни предложения помочь.
Я приготовила этот ужин не потому, что Сергей приказал, а потому, что приглашенные им люди не знали о нашем разговоре. Но обслуживать их дальше и терпеть насмешки я не собиралась.
Этот вечерний банкет обошелся мне в пять тысяч рублей из личного кошелька и два часа бешеной эквилибристики у плиты после тяжелого отчета. Я запекала свиную шею с брусничным соусом, строгала два сложных салата и выпекала заливной пирог с лососем.
Сергей в это время руководил процессом с дивана, переключая каналы. А теперь, когда незваные гости с жадным аппетитом уплетали результаты моего труда, он решил поиграть в требовательного барина.
— Сергей, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Сыр, продукты и весь этот стол оплачены и приготовлены мной. Если тебе не нравится нарезка — нож лежит на кухне. Можешь пойти и исправить.
Сергей несколько секунд смотрел на меня, явно не ожидая прямого ответа, а Алла Геннадьевна брезгливо промокнула губы салфеткой. Ей было семьдесят два, и она свято верила, что её жизненный опыт — это абсолютная истина, не подлежащая сомнению.
— Сереженька прав, Марина. Женщина должна создавать уют, — певуче начала свекровь, хотя минуту назад умяла половину салата с копченой курицей. — Вот я в твои годы успевала и на работу сбегать, и пирогов напечь, и белье руками перестирать! Мой Толик всегда приходил в сияющий дом, где его ждало первое, второе и компот. А ты с одной-то работой еле справляешься, вечно недовольная. Учись, пока я жива.
Я чуть наклонила голову, рассматривая её с вежливым любопытством.
— Раз вы так прекрасно всё успевали, Алла Геннадьевна, кухня свободна, — я мягко указала рукой в сторону коридора. — Покажите нам семейный эталон прямо сейчас. А то мы едим мою стряпню, это же никуда не годится.
Свекровь возмущенно ахнула и схватилась за янтарные бусы. Тут в бой вступила Оксана. Сорокапятилетняя золовка с вечным выражением легкой ущемленности на лице мстительно поджала губы. Её подружки синхронно закивали.
— Мой брат заслуживает женщину, которая будет его вдохновлять, а не хамить его матери! — заявила Оксана, подцепляя на вилку изрядный кусок пирога с лососем. — Он у нас добытчик, за ним как за каменной стеной! А ты только и знаешь, что огрызаться.
— Оксана, ты сначала доешь третий кусок моего пирога, а потом расскажешь, как плохо я готовлю и какая я ужасная жена, — ровным тоном парировала я. — Жуй тщательно, там могут быть косточки.
Золовка резко отложила вилку и покраснела от возмущения.
— Хватит! — рявкнул Сергей, воодушевившись поддержкой родни. Он ударил ладонью по столу так, что жалобно звякнули хрустальные фужеры. — Я устал терпеть это пренебрежение! Я мужчина, я глава семьи! Неси горячее, Марина. Хватит позорить меня перед людьми. Я сейчас сам покажу, как нужно встречать гостей и что такое нормальное гостеприимство!
Я медленно выдохнула. Внутри не было ни обиды, ни злости. Только кристально чистая, холодная ясность. За шестнадцать лет брака я слишком долго пыталась сглаживать углы и соответствовать чужим ожиданиям. Играть в эти игры мне наскучило окончательно.
— Знаешь, Сережа, а ведь ты абсолютно прав, — я встала из-за стола, аккуратно свернула тканевую салфетку и положила её на стол. — Я действительно отвратительная хозяйка. И мне невыносимо стыдно ущемлять твои лидерские качества.
Сергей недоверчиво прищурился, ожидая подвоха.
— Мясо в духовке. Оно готово, — я улыбнулась уголками губ. — Ты хотел показать настоящий класс гостеприимства? Сцена твоя, дорогой муж.
Я пересела на диван, налила себе минеральной воды с лимоном и приготовилась наблюдать. Сергей, победно оглянув притихшую, но гордую родню, величественным шагом направился в кухню.
— Сейчас я вам такое мясо подам! Ум отъешь! — донеслось оттуда.
Минуты две в кухне слышалось лишь раздраженное хлопанье выдвижных ящиков и тяжелое сопение. Сергей явно не мог найти ни прихваток, ни большого сервировочного блюда.
А затем раздался оглушительный грохот металла о кафель, звон разбитого стекла и сдавленный, полный отчаяния вопль.
Оксана и свекровь подскочили с мест, едва не опрокинув стулья, и бросились на звук. Я неторопливо последовала за ними.
В дверях кухни открывался прекрасный вид. На кафеле блестели осколки жаропрочной формы, густо растекался брусничный соус, а запеченное мясо оказалось под кухонным шкафом. В центре композиции стоял ошарашенный Сергей.
А самое главное — в правой руке, судорожно прижатой к груди, муж до сих пор сжимал свой смартфон со включенной камерой.
— Это ты виновата! — прошипел он, вращая безумными глазами. — Ты специально подсунула мне скользкую посуду! Нормальная жена помогла бы, а не устраивала саботаж!
— Форма здесь ни при чём, Сережа, — сказала я. — Ты просто решил одной рукой достать тяжелое блюдо, а второй пытался сделать красивое фото для соцсетей.
Сергей заморгал, осознав, что улика всё ещё светится в его руке. Он торопливо спрятал телефон в карман брюк, словно нашкодивший школьник.
Алла Геннадьевна горестно заохала. Подружки золовки испуганно жались в коридоре, понимая, что бесплатный банкет подошел к концу, а назревающий скандал обещает быть грандиозным.
— Ты… ты стерва расчетливая! Опозорить меня решила?! — взвыл Сергей, стремительно теряя остатки своей барской спеси.
Он стоял среди соуса и осколков, не решаясь сделать ни одного шага.
— Нет, Сережа. Я просто вернула тебе твои обязанности, с которыми ты, как выяснилось, не справляешься, — я говорила тихо, но каждое слово падало тяжело и весомо. — Сегодня ты назвал меня плохой хозяйкой и стервой перед людьми, которых сам привел на всё готовое.
Я дождалась, пока он перестанет перекрикивать меня, и продолжила:
— Поэтому план такой. Эту кухню от соуса и осколков ты отмываешь прямо сейчас. Сам. А утром собираешь вещи. Возвращаться в этот дом тебе больше некуда. У мамы как раз идеальный порядок, первое, второе и компот. Тебе понравится.
— Ты… ты не посмеешь выгнать мужа из-за куска мяса! — выдавил он, бледнея на глазах.
— Я выгоняю тебя не из-за мяса, а из-за того, что ты забыл, кто тянет на себе этот дом, — отрезала я. — Алла Геннадьевна, Оксана, дамы, вам пора. Хозяин устал, у него впереди генеральная уборка.
Я развернулась и спокойно пошла в спальню. Закрыв за собой дверь спальни, я услышала доносящийся из кухни звон стекла — Сергей суетливо собирал осколки с пола, а его родня торопливо обувалась в прихожей.
Впервые за шестнадцать лет он сам убирал последствия собственного гостеприимства. Утром ему предстояло убрать из моей квартиры уже свои вещи.
