— То есть пять тысяч рублей — это весь твой вклад за месяц? Серьезно, Артем? Это цена твоего участия в нашей «семье»? Я пашу на двух работах, чтобы Даниле ни в чем не отказывать. А ты приезжаешь сюда как в санаторий. Ровно два года я слышу про твою бывшую, про долги, про временные трудности. Но эти трудности почему-то стали постоянными. Просто кто-то работает, а кто-то все выходные «занят делами», которые не приносят ни копейки. Ты хоть раз заглянул в квитанцию за коммуналку? Видел, какие там цифры пришли за свет и воду?
***
Артем даже не оторвался от экрана телефона, только лениво передернул плечами.
— Марин, ну опять ты за старое. Я же просил: давай сегодня без выноса мозга. Я устал как собака, еле до тебя доехал по пробкам.
— А я не устала?
Он наконец отложил мобильник, тяжело вздохнул и посмотрел на нее снизу вверх.
— Слушай, ну что ты из меня монстра делаешь? Я продукты купил? Купил. Вовсе не на пять тысяч, там больше было. И вообще, у меня сейчас реально затык с деньгами. Жанна опять на алименты подала, ей мало, видишь ли. Суд за судом. Мне из кожи вон вылезти?
— Ты эти сказки рассказываешь мне два года, Артем.
— Да потому что жизнь такая! — он вскочил, задев коленкой край стола. — Ты думаешь, мне легко? Я кручусь, пытаюсь заказы найти. Но сейчас глухо, не сезон.
— В июле? Не сезон у отделочников? — Марина горько усмехнулась. — Не смеши меня. Летом все строятся и делают ремонты.
— Да что ты знаешь о моей работе! — Артем заметался по тесной кухне. — Я материалы закупаю, я с заказчиками общаюсь. Это требует времени!
— И поэтому ты ни разу за два года не поехал со мной на дачу? Даже на один день? — Марина прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. — Мой отчим сам копал грядки, сам чинил забор, пока ты в городе «решал вопросы».
— Твоя дача — это другой конец области! Мне туда-обратно бензина на две тысячи надо сжечь! У меня машина старая, она жрет как не в себя. Откуда у меня лишние деньги?
— Вот именно. У тебя никогда нет денег. Но при этом жить со мной зимой тебе это не помешало.
— О, началось, — Артем картинно закатил глаза. — Припомнила-таки. Да я у тебя жил, потому что мы хотели попробовать пожить как нормальная семья! Ты сама меня звала, забыла?
— Я звала мужчину, с которым хотела связать жизнь. Я думала, мы делим быт пополам. А получилось, что с января по апрель я просто кормила еще одного взрослого человека.
— Я давал тебе деньги!
— Сколько, Артем? Десять тысяч в месяц? Да один Данила съедает больше! А ты мужчина, тебе мясо нужно, нормальная еда. Ты приходил с работы, садился за стол и ждал, пока я тебе подам первое, второе и компот. А когда я заикалась о расходах, ты сразу начинал жаловаться на Жанну и детей.
— А мне их бросить, по-твоему? — зло прищурился он. — Забыть про собственных детей? Алиса и Кирюха — мои дети. Я обязан им помогать.
— Обязан, — согласилась Марина. Ее голос звучал удивительно спокойно, и эта холодность пугала ее саму. — Но если ты не тянешь финансово двух детей от первого брака и новую женщину с ребенком, зачем ты обещаешь мне золотые горы? Зачем ты два года поешь мне про свадьбу, про общий дом, про то, как мы начнем новую жизнь?
— Я не отказываюсь от своих слов! — крикнул он. — Я просто прошу немного терпения!
— Мое терпение закончилось вместе с отопительным сезоном, Артем. В апреле ты собрал вещи и уехал обратно в свою съемную комнату под предлогом, что тебе так ближе ездить на новые объекты. И мы снова вернулись к старому формату. Ты звонишь мне три-четыре раза в месяц, спрашиваешь, дома ли я, и приезжаешь с ночевкой. Только тогда, когда Данила у моих родителей. Ты подстраиваешь свои визиты так, чтобы ребенка вообще не было дома.
— Да не выдумывай ты! — Артем махнул рукой и подошел к окну. — Данила классный малый, мы зимой отлично ладили. Просто… ну реально, шумно с ним. Я устаю на стройке, у меня голова раскалывается. Мне хочется тишины, понимаешь? Просто прийти к любимой женщине, обнять ее, побыть в покое.
— Любимая женщина — это не спа-салон, Артем. Отношения — это работа. А ты хочешь только сливки снимать. Приехать на все готовое, вкусно поесть и укатить в туман до следующих выходных.
Марина медленно провела пальцем по деревянной столешнице, нащупывая небольшую щербину у самого края. Этот стол они покупали еще с бывшим мужем, но он до сих пор держался крепко. В отличие от всего остального в ее жизни.
***
Артем нервно крутил в руках пластиковую зажигалку. Она то и дело щелкала, высекая крошечные искры, но огонь не загорался — газ давно закончился. Этот монотонный звук резал слух.
— Прекрати щелкать, — тихо попросила Марина. — Голова раскалывается.
Он с раздражением швырнул зажигалку на стол. Она покатилась и замерла прямо рядом с тем самым чеком.
— Да что с тобой сегодня такое? — он уставился на нее с вызовом. — Какая муха тебя укусила? Нормально же общались на прошлой неделе. Ты сама мне звонила, спрашивала, как дела.
— Спрашивала, — согласилась она, глядя на зажигалку. — Потому что все еще надеялась. Знаешь, надежда умирает последней. Но моя сегодня наконец-то скончалась. Я сидела на работе, смотрела в окно на этот вечный летний дождь и вдруг поняла: мне больше не хочется твоего звонка. Не хочется думать, приедешь ты сегодня или снова сошлешься на дела. Мне стало все равно. Все перегорело, Артем.
— Марин, ну ты преувеличиваешь, — уже мягче сказал он, поворачиваясь к ней. Он попытался сделать шаг навстречу, сделать свое лицо максимально искренним. — Я же стараюсь. Помнишь, как мы в марте в парк ходили? Как я Данилке самокат помогал выбирать?
— Помогал выбирать — это значит, я плачу на кассе, а ты просто стоишь рядом и киваешь головой? — Марина горько покачала головой. — Да, отличная помощь. И самокат этот до сих пор на балконе стоит, потому что ты обещал смазать колеса, да так и забыл.
— У меня времени не было!
— Конечно. У тебя никогда нет времени на нас. Зато на пиво с друзьями по пятницам время находится всегда.
— Да когда это было? — возмутился Артем. — Один раз за два месяца в гараже посидел, и все, теперь я враг народа?
— Дело не в гараже, Артем. Дело в приоритетах. Я для тебя на каком месте? На десятом? После работы, Жанны, твоих детей, друзей, машины, гаража и просто твоего священного права на отдых.
— Ты на первом месте, Марин! — он сделал еще один шаг и попытался взять ее за руки, но она спрятала их за спину. — Честно. Я просто запутался сейчас. Навалилось все. Долги эти, Жанна грозится приставов натравить, если я ей загородную поездку детей не оплачу. Я на износе. Мне твоя поддержка нужна, понимаешь? А ты меня пинаешь.
— Я поддерживала тебя два года. Я молчала, когда ты приезжал с пустыми руками. Я готовила тебе ужины, стирала твои вещи, когда ты жил здесь зимой. Я не просила у тебя дорогих подарков, поездок на море. Мы за два года ни разу никуда не съездили вместе, Артем! Даже в захудалый пансионат на выходные.
— Потому что у меня нет лишних денег! Сколько раз повторять?
— Вот. И мы вернулись к началу. Если у тебя нет денег, если ты не можешь обеспечить элементарные потребности своей женщины и даже себя самого в ее доме — зачем тебе вообще эти отношения?
— То есть для тебя все упирается в бабло? — лицо Артема исказилось презрительной гримасой. — Я думал, ты другая. Думал, ты любишь меня. А ты такая же расчетливая, как Жанна. Ей только дай, дай, дай, и тебе то же самое нужно.
Марина почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Словно натянутая струна лопнула с негромким сухим щелчком. Ей даже не стало обидно от его слов. Было лишь глубокое, бездонное равнодушие.
— Наверное, ты прав, — тихо произнесла она. — Я расчетливая. Я хочу, чтобы мужчина, который живет в моем доме, оплачивал хотя бы половину счетов. Хочу, чтобы он покупал нормальные продукты, а не пачку дешевых сосисок на неделю. Хочу, чтобы он возил меня за город и помогал моей семье, раз уж претендует на роль главы этой семьи. Если это расчетливость, то да, я такая.
— Да ты вообще понимаешь, что говоришь? — Артем сделал шаг назад, словно его ударили. — Я к тебе со всей душой, а ты мне счета выставляешь? За воду? За свет?
— Да, Артем. За воду и за свет. А еще за мясо, за фрукты, за сыр, который ты уплетал за обе щеки, пока мой сын ел кашу.
— Данила ест кашу, потому что он ребенок! Ему полезно! — Артем почти кричал.
— Перестань орать, соседей разбудишь, — оборвала его Марина. — Успокойся.
— Я спокоен! — он шумно выдохнул сквозь зубы. — Просто я поражен твоим цинизмом. Я думал, у нас чувства. Помнишь, как мы под дождем гуляли в первый месяц? Как я тебе цветы дарил на последние деньги?
— Помню, — Марина грустно улыбнулась. — Розы. Три штуки. Ты тогда еще сказал, что ради меня готов на все. Я была так счастлива. Верила каждому слову.
— И что изменилось?
— Все изменилось, Артем. Слова остались словами, а дел я так и не увидела. Два года — это огромный срок. За два года можно было решить проблемы с бывшей женой, найти нормальную работу, начать откладывать хоть какие-то копейки на наше совместное жилье. А ты даже комнату свою съемную не сменил. Тебе так удобно. Тебе удобно быть несчастным, жертвой обстоятельств, которую нужно жалеть и кормить.
— Я не жертва! — зло огрызнулся он.
— Жертва. Иначе ты бы что-то делал. Мужчина, которому действительно нужна семья, землю носом роет. А ты просто нашел теплое местечко, где можно пересидеть непогоду. Но лавочка закрывается, Артем.
Он замолчал, уставившись на нее дикими глазами. На его виске забилась тонкая синяя жилка.
— Ты меня выгоняешь? — наконец спросил он, и в его голосе проскользнули нотки детской обиды.
— Я предлагаю тебе уйти. Прямо сейчас.
— На ночь глядя? Марин, ты в своем уме? Время одиннадцатый час, мне ехать через весь город!
— Твоя машина на ходу, бензин есть. Доедешь.
— Да у меня там даже постель не застелена! Там пылища, я месяц в этой комнате толком не ночевал!
— Вот и наведешь порядок. Заодно подумаешь о своей жизни.
— Ну ты и стер..ва, — выплюнул он, качая головой. — Какая же ты холодная стерва. А притворялась такой нежной, заботливой. «Артемка, покушай, Артемка, отдохни…» Мер..зость.
— Возможно, — согласилась она. — Я долго была хорошей. Слишком долго. Пыталась войти в твое положение, оправдывала твою лень и эгоизм. Больше не хочу. У меня нет на это лишних лет жизни.
— Да кому ты нужна будешь в свои тридцать два? — зло рассмеялся он, делая шаг в коридор. — С ребенком-школьником, со своими запросами? Думаешь, выстроится очередь из принцев, мечтающих содержать чужого сына?
— Мне не нужен принц, Артем. Мне вообще никто не нужен, кто приходил бы в мою жизнь только для того, чтобы забирать мои ресурсы. Мне прекрасно живется одной с сыном. Моих денег нам хватает. Моего спокойствия — тем более.
— Ну-ну, — он начал судорожно натягивать ветровку, стоявшую колом от грязи. — Посмотрим, как ты запоешь через месяц, когда завоешь от одиночества. Будешь сама мне названивать, плакать в трубку, просить вернуться. Только я не приеду, поняла?
— Договорились, — кивнула Марина. — Пожалуйста, зафиксируй это решение в своей голове. И не звони мне больше.
— Да я твой номер из черного списка вообще не вытащу! — Артем обувал свои старые кроссовки, шумно сопя и дергая шнурки так, что один из них с треском лопнул. — Елки-палки! Еще и шнурок из-за тебя порвал!
— Ключи положи на тумбочку.
Он замер с порванным шнурком в руке, злобно зыркнул на нее исподлобья. На секунду в его глазах мелькнуло сомнение — возможно, он надеялся, что она сейчас расплачется, обнимет его, скажет, что пошутила.
С тяжелым вздохом он полез в карман куртки, вытащил связку ключей и с силой швырнул их на зеркальную полочку в прихожей. Раздался резкий, неприятный звон. Ключи подпрыгнули и затихли у флакона с ее духами.
— Подавись своими ключами! — крикнул он, хватая сумку с вещами, которую он привез сегодня в надежде остаться на пару дней. — И квартирой своей подавись! Дур..ында бездушная.
Он выскочил на лестничную площадку и с грохотом захлопнул за собой тяжелую металлическую дверь. Эхо покатилось вниз по подъезду.
Марина подошла к двери, повернула нижний замок на два оборота. Она вздохнула.
Завтра суббота. Ей не нужно было готовить сложный обед из трех блюд, не нужно было подстраивать свои планы под его редкие визиты. Она выспится, соберет небольшую сумку и поедет на дачу к родителям и Даниле. Они пойдут на речку, будут собирать землянику в лесу, а вечером пить чай на веранде под стрекот цикад.
***
Через год Марина продала эту квартиру и с помощью родителей купила просторную двухкомнатную в новом районе, поближе к хорошей гимназии для Данилы. Артем еще несколько раз пытался звонить ей той осенью, пьяным голосом жалуясь на несправедливость жизни, но Марина заблокировала его номер, и больше о нем ничего не слышала.
