— Открывай, говорю! Или я МЧС вызываю, срежут замки к чертовой матери! — я с размаху ударила кулаком в обитую экокожей дверь.
Ключ в замке провернулся наполовину и глухо встал. Изнутри щелкнула задвижка, которую я сама никогда не закрывала.
Дверь медленно поползла внутрь. На пороге стояла моя младшая сестра Снежана. На ее плечах висел мой любимый изумрудный халат из натурального шелка, купленный на премию в ГУМе. Подол тащился по грязному полу.
— Ой, Ритуль, чего ты так колотишься? — Снежана зевнула, придерживая рукой округлившийся живот. — Мы спим еще вообще-то.
Я сделала шаг через порог, наступив на чужие растоптанные кроссовки со сбитыми носами. В прихожей на тумбе валялась куча рекламного хлама, грязные ключи и пустая пачка из-под сигарет.
В моей любимой кадке с голландским фикусом торчал окурок. Серая полоска пепла пачкала ухоженные зеленые листья. Ногти до боли впились в ладони.
— Снежана, быстро сняла халат, собрала свои манатки и на выход. Даю вам ровно десять минут.
— Здорово, юристка, — донесся вальяжный голос из кухни.
В дверном проеме появился Влад, муж сестры. Он стоял в серых трикотажных трусах, держа в руке запотевшую бутылку пива. На его плече красовалась свежая царапина.
— Чего шумим? — Влад ухмыльнулся, сделав глоток прямо из горлышка. — Мы тут вообще-то на законных основаниях. Про закон слыхала? Ты же у нас по этой части.
— Влад, рот закрой, пока я тебе зубы не поправила, — я шагнула к нему вплотную. — Вон из моей квартиры, сейчас же.
— Не имеешь права, Ритуля, — Снежана плаксиво надула губы, прячась за широкую спину мужа. — Влад сказал, твоя трешка огромная, ты тут одна как сыч сидишь, а мне рожать скоро. Имеем мы право на нормальные условия по-родственному?
— Бумажка у нас есть, так что выдыхай, хозяйка. Мы тут надолго.
***
Я прошла в свою спальню, заперев дверь перед самым носом матерящегося Влада. Сердце колотилось где-то в районе горла.
Открыла ноутбук, нажала на вход в личный кабинет на Госуслугах, загрузка крутилась бесконечно долго, выматывая душу. Наконец, экран мигнул.
В разделе «Мое жилье» горело свежее уведомление от МВД. В моей трехкомнатной квартире временно зарегистрированы два человека: Влад и Снежана. Срок: пять лет. Основание: договор безвозмездного пользования жилым помещением. С корявой подделкой моей подписи в графе «Собственник».
Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как леденеют пальцы. Как юрист по недвижимости, я мгновенно просчитала их схему. Снежана беременна, как только ребенок родится, его по закону зарегистрируют по месту пребывания матери автоматически. Без всякого согласия собственника. А выписать младенца «в никуда» наши суды и органы опеки не дадут годами. Я застряну в процессах до его совершеннолетия, пока Влад будет пить пиво на моей кухне.
Посмотрела на пустую ключницу у двери. Снежана украла дубликат месяц назад, когда приехала «просто попить чаю».
Внутри поднялась старая, выжженная обида. Мне было восемнадцать, когда родители втайне продали деревянный дом моей покойной бабушки под Пензой — единственное место, где я была счастлива. Деньги ушли на пафосную свадьбу Снежаны в загородном клубе с лимузином и цыганами. Тот брак развалился через полгода, а мой дом детства испарился. Родители тогда лишь развели руками: «Снежаночке нужнее, она же у нас слабенькая».
Тогда я осталась на улице. Но сейчас мне тридцать три. И за моими плечами сотни выигранных дел.
Закрыла ноутбук и глубоко вздохнула.
Они думали, я побегу в суд плакать и оспаривать договор? Нет, гражданский процесс — это долго. Я зайду с козырей, которые сломают им жизнь навсегда.
***
Утром я ушла тихо.
Снежана сладко спала на моем диване, а Влад дрых на кухне, уронив небритую щеку на липкий стол рядом с пустой жестянкой из-под «Жигулевского». Пусть думают, что победили. Мне нужно было выиграть время.
Первым делом я поехала к знакомому эксперту. Пять тысяч рублей за срочность и к вечеру на моем столе лежало официальное заключение досудебной почерковедческой экспертизы. Синяя печать подтверждала: подпись на договоре пользования выполнена не мной, ее вывела чужая рука. Судя по сильному, неровному нажиму мужская.
В этот же день я завезла заявление в дежурную часть полиции. Статья подделка документов и статья фиктивная регистрация. Лейтенант листал мои бумаги, пока я не выложила на стол главный козырь.
Накануне я набрала номер своей однокурсницы Марины, которая работала в Департаменте жилищной политики. За чашкой горького американо в шумной «Шоколаднице» у вокзала Марина открыла мне базу данных. То, что я там увидела, заставило меня впервые за неделю улыбнуться.
Влад, официально числившийся безработным, подал документы на получение региональной субсидии по программе «Молодая семья»: компенсации на аренду жилья. Главным условием выплаты было наличие договора пользования квартирой не менее восемнадцати квадратных метров на человека. И этот гений предоставил туда мой фальшивый договор.
А это уже не просто семейные разборки, а статья мошенничество при получении выплат. Посягательство на государственную казну. Кражу бюджетных денег правосудие не прощает никогда.
Марина подтвердила: приказ о начислении субсидии Владу уже подписан, первый транш в сто двадцать тысяч рублей должен уйти на его карту в эту пятницу.
— Ну что, родственнички, — прошептала я, выходя из здания Департамента на промозглый ветер. — Поиграем по моим правилам.
***
В пятницу вечером я открыла дверь квартиры своим ключом. Задвижка на этот раз была открыта — они ждали доставку еды.
За моей спиной стояли трое: хмурый участковый капитан Савельев, инспектор миграционной службы в синей форме и представитель жилищного департамента с тяжелой кожаной папкой.
Из кухни доносился заливистый смех Снежаны и бряканье посуды. Они праздновали, на столе стояла коробка из-под пиццы и бутылка полусладкого. Влад сидел в моем кресле, по-хозяйски закинув ноги на соседний стул.
— Ой, Ритуля пришла! — Снежана картинно всплеснула руками, но напряглась, заметив людей в форме. Тянувшийся от куска пиццы сыр застыл грязной ниткой.
— Гражданин Петров Владислав Сергеевич? — капитан Савельев шагнул вперед, заполняя собой пространство кухни. — Старший участковый Савельев, ваши документы.
— А в чем проблемы? — Влад попытался подняться, но колени у него заметно задрожали. — Мы тут зарегистрированы, всё законно…
— Были зарегистрированы, — перебила его женщина из миграционной службы и положила на стол постановление. — Временная регистрация аннулирована в связи с выявлением факта предоставления подложных документов. Экспертиза подтвердила фальсификацию подписи собственника.
Влад побледнел.
— Более того, — представитель департамента открыла папку. — Гражданин Петров, в отношении вас возбуждено уголовное дело по статье мошенничество при получении выплат. Вы предоставили поддельный договор для начисления госсубсидии.
— Рита! — Снежана истошно взвизгнула, хватаясь за живот и сползая на пол. — Рита, пожалуйста! Влада посадят! Мы же родные, как ты можешь?! У меня ребенок будет!
Я посмотрела на ее фальшивые слезы.
— Вы продали дом моей бабушки за моей спиной, когда мне было восемнадцать, — сказала я, глядя ей прямо в глаза. — Теперь вы попытались украсть мою квартиру. Забирайте свои чемоданы и вон из моего дома.
***
Чтобы избежать реального тюремного срока по статье 159.2, Владу пришлось полностью признать вину и пойти на сделку со следствием. Суд назначил ему огромный штраф и обязал вернуть государству все начисленные деньги. Своих сбережений у парня не было. Чтобы покрыть долги и оплатить услуги адвоката, Влад за бесценок продал свою долю в родительской квартире.
Сейчас они со Снежаной и новорожденным сыном ютятся в крошечной угловой хрущевке его матери на самой окраине города, денег вечно нет. Влад теперь вкалывает обычным грузчиком на строительном рынке, а по вечерам глушит дешевую водку. Снежана каждый день лается со свекровью из-за грязной посуды и немытых полов. Соседи регулярно вызывают к ним наряды полиции из-за диких криков и летающих по кухне кастрюль.
Я знаю это, потому что мать иногда звонит мне и плачет в трубку. Обвиняет меня в жестокости. Кричит, что я сломала сестре жизнь и оставила племянника без угла.
Я молча нажимаю на сброс.
В окна моей квартире заливается мягкий свет, окрашивая стены в теплый золотистый цвет. На пушистом ковре возле моих ног растянулся лабрадор Рич. Он лениво сопит, уткнувшись влажным носом в лапы.
Я защитила свою квартиру. Ни у кого ничего не украла, на чужой горб не садилась, но и свое отдавать не собираюсь. Моя совесть чиста.
