— Выметаться он не будет, это теперь и его дом тоже!
Инна притопнула ногой, преграждая путь в гостиную. Лицо невестки пошло красными пятнами, а собранные на затылке волосы растрепались.
Алла Борисовна не спеша стянула плащ и повесила его на крючок у двери. В её идеальной прихожей, ремонт в которой она лично оплачивала год назад, откровенно воняло чужим табаком. А прямо на половичке валялись огромные, стоптанные на пятках мужские кроссовки.
— Инночка, — мягко начала Алла Борисовна, перехватывая лаковую сумочку поудобнее. — Чья это обувь у порога? Артём носит сорок второй размер, а тут минимум сорок пятый. И грязи на них столько, будто кто-то пешком по пашне шел.
С кухни донесся грохот отодвигаемого табурета.
В коридор вывалился высокий небритый парень в вытянутых на коленях спортивных штанах. Он активно жевал кусок сыра, откушенный явно от целого куска, и смотрел на свекровь исподлобья.
— О, здрасьте, — буркнул он и смачно обтер ладони о штанины.
— Добрый день, — сухо отозвалась Алла Борисовна.
Этого лоботряса она видела ровно один раз, три года назад, на свадьбе сына. Брат Инны, Олег. Тридцать лет, ни дня официальной работы, зато гонора хватит на троих начальников.
Оно и понятно. Артём, сын Аллы Борисовны, неделю назад улетел в длительную командировку на Север. Светлая, свежеотремонтированная двушка, купленная свекровью, осталась в полном распоряжении невестки. Долго уговаривать не пришлось — извечная женская хитрость сработала, и Инна тут же притащила в чужое жилье свою родню.
— А вы к нам в гости? — с ленцой поинтересовался Олег.
— Я к себе домой, молодой человек, — парировала Алла Борисовна. — А вот что вы тут делаете в среду днем? Рабочий день вроде бы в самом разгаре.
— Олег у нас живет! — встряла Инна, загораживая брата спиной.
Она поправила ворот домашней кофты и вызывающе вскинула подбородок.
— У него трудности. С работы попросили, из съёмной комнаты выгнали. Мы же семья! Куда я родного брата брошу? На улицу?
— Замечательно, — Алла Борисовна прошла на кухню и брезгливо сдвинула в сторону грязную сковороду, занимавшую половину плиты. — Трудности — это бывает. Только почему трудности Олега решаются за счет моей недвижимости?
— Потому что это наш с Тёмой дом! — вспылила невестка.
Инна метнулась к раковине и принялась демонстративно переставлять немытые чашки.
— Нам его на свадьбу подарили! Имеем право жить так, как считаем нужным! Тёма в курсе, он разрешил!
Алла Борисовна аккуратно присела на обычный кухонный стул. Шёлковый платок на её шее даже не смялся. Она обвела взглядом заляпанный жиром кухонный фартук и крошки на обеденном столе.
— Подарили, Инна, на словах. Жить пустили, чтобы вы по съемным углам не мыкались. А по документам эта чудесная квартира принадлежит мне. От первого до последнего метра. И я не помню, чтобы сдавала её в аренду вашему неработающему родственнику.
Олег громко фыркнул, открывая дверцу холодильника. Он бесцеремонно достал оттуда пакет сока, открыл клапан и отпил прямо через край.
— Да ладно вам, Алла Борисовна, — протянул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Жалко, что ли? Устроили тут трагедию из-за пустяка. Я на диванчике перекантуюсь пару месяцев, пока на ноги не встану. Места вон сколько. Отгрохали хоромы, а люди по углам ютятся. Расслабьтесь.
— Расслабляться я буду в санатории, — припечатала свекровь.
Она перевела взгляд на невестку. Инна стояла у раковины красная, злая, готовая обороняться до последнего.
— Значит так, милочка. Даю вам ровно час. Чтобы этого здорового лба и его стоптанных башмаков здесь не было.
— Вы не имеете права! — заголосила Инна.
Она бросила тряпку на стол.
— Он никуда не пойдет! Это наша семья! А вы приходите сюда и командуете, как будто мы прислуга! Я Тёме позвоню!
— Звони, — беззлобно кивнула Алла Борисовна. — Прямо сейчас набирай. Пусть Артём послушает, как его жена содержит своего тридцатилетнего брата на деньги, которые муж из командировки присылает.
Олег перестал жевать. Он переглянулся с сестрой.
— А чё такова? — нагло выдал он. — Муж должен жену обеспечивать. А она мне помогает. Родная кровь не водица.
Алла Борисовна поднялась со стула. Она не стала ни кричать, ни вызывать полицию, ни грозить судами. Вместо этого она молча расстегнула пиджак, сняла его и аккуратно повесила на спинку стула. Затем открыла свою сумочку, достала оттуда зарядку для телефона и воткнула её в розетку над столешницей.
Инна насторожённо следила за её действиями.
— Вы что делаете? — с подозрением спросила невестка.
— Как что? Переезжаю, — миролюбиво отозвалась свекровь.
Она подошла к раковине, включила горячую воду и щедро ливнула моющего средства на губку.
— Раз у нас тут теперь коммуналка и бесплатная ночлежка для всех родственников, то я тоже поживу. У меня дома как раз трубы в ванной гудят, спать мешают. А здесь тепло, светло, холодильник вон полный.
У Олега отвисла челюсть.
— В смысле поживете? — не понял он. — А как же… это… личное пространство?
— Какое пространство, Олеженька? — Алла Борисовна ласково улыбнулась. — Мы же семья! Родня! Вот и будем жить дружно. Инночка, где у вас чистое постельное белье? Я, пожалуй, займу спальню. А вы с братом на диванчике в гостиной перекантуетесь. Места вон сколько!
— Вы издеваетесь! — Инна вцепилась пальцами в край стола. — Это невыносимо! Вы не можете просто так взять и остаться!
— Могу, милочка. По документам — полное право имею, — свекровь сунула мокрую губку прямо в руки опешившему Олегу. — Раз уж ты тут живешь на всем готовом, будь добр, отработай постой. Сковородку отмой. И чтобы блестела. Я жирную посуду терпеть не могу.
Олег брезгливо посмотрел на губку, с которой капала пена.
— Я мыть не буду, — огрызнулся он. — Я гость!
— Гости приходят с тортиком и уходят через два часа, — отрезала Алла Борисовна. — А тунеядцы моют посуду. Вперед. Иначе я сейчас вытащу из холодильника все продукты, которые куплены на деньги моего сына, и унесу их на балкон под замок. Будешь грызть сухие макароны.
Следующие три часа превратились для Инны и Олега в настоящий филиал ада на земле.
Алла Борисовна развила бурную деятельность. Она вытащила из кладовки пылесос и вручила его невестке, заявив, что в углах скопилась пыль, от которой у неё начинается астма. Сама же устроилась в гостиной на диване, включила телевизор на канал с новостями и прибавила громкость.
Олег попытался улизнуть в спальню, но свекровь преградила ему путь.
— Куда собрался? — строго спросила она. — В спальню нельзя, я там свои вещи разложила. Иди в ванную, там кафель на полу грязный. Ведро в туалете.
— Да пошли вы! — не выдержал Олег.
Он бросил губку в раковину.
— Инка, скажи ей! Какого черта я должен тут полы драить?
— Алла Борисовна, прекратите! — вмешалась Инна, едва сдерживая слезы от бессилия. — Вы нас со свету сживаете! Вы специально это делаете, чтобы меня унизить!
— Ума палата, — Алла Борисовна поправила прическу. — Я просто навожу порядок в своей квартире. Раз уж вы, хозяева жизни, не справляетесь. Олег, я не поняла, почему сковорода до сих пор грязная?
Брат невестки злобно пнул ножку стола. Он явно не привык, чтобы им командовали, тем более какая-то пожилая женщина. Всю жизнь Инна сдувала с него пылинки, решала его проблемы и кормила за свой счет. А тут такой отпор.
Вечером, когда стемнело, Алла Борисовна зашла на кухню. Инна сидела за столом, обхватив голову руками. Олег нервно листал ленту в телефоне, сидя на краешке табурета.
— Значит так, молодежь, — бодро заявила свекровь. — Ужин готовить будете вы. Я устала. Олег, почисти картошку. Инна, достань фарш.
— Я не умею чистить картошку, — огрызнулся парень.
— Научишься, — без тени сомнения ответила Алла Борисовна. — Или останешься голодным. Я свои продукты есть не дам.
Это стало последней каплей.
Олег вскочил с табурета. Лицо его перекосило от возмущения. Бесплатный пансионат, где можно было спать до обеда и трескать чужой сыр, стремительно превращался в трудовой лагерь строгого режима.
— Да ну вас всех к черту! — рявкнул он.
Он метнулся в коридор.
— Олег, ты куда? — заполошно крикнула Инна, бросившись за ним.
— Подальше от этой ненормальной! — брат торопливо влез в свои растоптанные кроссовки.
Он даже не стал их зашнуровывать. Схватил с вешалки куртку и дернул ручку входной двери.
— Олежа, подожди! На улицу же, на ночь глядя! — запричитала невестка.
Но Олега уже и след простыл. В подъезде гулко хлопнула дверь.
В прихожей повисло тяжелое молчание. Инна медленно повернулась к свекрови. В глазах невестки стояли слезы обиды.
— Довольны? — ядовито спросила она. — Выжили родного человека. Самоутвердились за наш счет.
Алла Борисовна спокойно подошла к своей сумке. Достала пиджак.
— Крепостное право давно отменили, Инночка, — мягко сказала она. — И тащить на своей шее чужих тунеядцев я не подписывалась. Муж твой пашет как проклятый на севере не для того, чтобы здоровый лоб на его диване бока пролеживал.
Инна отвернулась к стене, не найдя что ответить.
— Завтра приедет мастер и поменяет нижний замок, — добавила свекровь, надевая плащ. — Один ключ будет у тебя, второй у меня. Если я еще раз приду и обнаружу здесь хоть одну лишнюю пару тапочек — собирать вещи будешь уже ты. Артём, конечно, расстроится, но он мальчик взрослый, переживет. Я понятно объясняю?
Инна сжала губы и часто закивала, не поднимая глаз.
Что ж, оно и понятно. Две хозяйки в одном доме никогда не уживутся, особенно если одна из них точно знает, кому этот дом принадлежит.
Через две недели Артём вернулся из командировки. Жизнь в светлой двушке потекла своим чередом. Инна больше не заикалась о помощи бедным родственникам и вообще стала на редкость покладистой. А Алла Борисовна, сидя у себя дома и попивая утренний кофе, лишь довольно усмехалась.
Иногда, чтобы в семье воцарился мир, не нужно вызывать участкового. Нужно просто вовремя показать, кто в доме настоящая хозяйка.
