Я посмотрела на Инну, бесцеремонно отодвинувшую мою тарелку с салатом, чтобы поудобнее пристроить локти на столе.
Только что золовка сообщила, что к нашему отпуску на двоих уже прилагается её двадцатилетняя дочь — без билета, брони и денег.
Вещи, видите ли, она уже собрала.
Я медленно моргнула, переваривая услышанное.
Инна въезжала со своими решениями в чужую жизнь, как дорожный каток: без предупреждения и права на возражение.
Мы с Вадимом три года копили на этот отпуск к годовщине свадьбы. Отказывали себе в лишних тратах, я брала дополнительные смены в сервисном центре, муж мотался по ночным вызовам чинить холодильные витрины.
И вот теперь, на семейном обеде, выясняется, что наш выстраданный, оплаченный до копейки романтический тур внезапно превращается в передвижной детский сад для двадцатилетней деточки.
Ксюша, та самая «одна больше», сидела напротив и лениво ковыряла вилкой в тарелке. Не учится, работает от силы неделю в месяц, зато амбиций — на особу голубых кровей.
— Только давайте сразу договоримся, — протянула племянница, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Раскладушки и диваны — это для прислуги. У меня спина чувствительная, мне нужен отдельный номер с двуспальной кроватью. И место в самолёте у окна.
Она деловито поправила волосы.
— А, да! И сразу выделите мне деньги на яхты, кафе и экскурсии, я с вами, стариками, по вечерам тухнуть не собираюсь.
Она смотрела на нас с таким снисходительным величием, будто мы не путёвку покупали, а оформляли на её имя дарственную на собственные почки.
Я молча посмотрела на мужа.
Вадим — мужчина обстоятельный. Он не спорил с истериками. Он просто ставил перед ними цифры, после которых кричать становилось особенно неудобно.
— Интересный маршрут, — спокойно произнёс Вадим, отодвигая свою тарелку. — А теперь главный вопрос: кто оплачивает этот праздник жизни?
Инна возмущенно всплеснула руками.
— Вадик, ну ты же брат! У тебя зарплата хорошая, детей своих нет. Кому вам ещё помогать, как не родной племяннице? У вас всего один отпуск, неужели жалко для девочки?
В разговор солидно вклинился Олег, муж Инны. Олег из тех мужчин, что копят на новый дорогой внедорожник, экономя на стиральном порошке для жены.
— Я, так и быть, дам Ксюхе тысяч пять на сувениры, — барственно изрёк он. — А остальное уж вы. Мы сейчас в режиме жёсткой экономии, мне машину обновлять надо.
— А свои сбережения у нашей путешественницы есть? — поинтересовалась я, с лёгкой ухмылкой наблюдая за этим аттракционом невиданной наглости.
Семейный долг — удивительная валюта: им всегда пытаются расплатиться те, кто сам давно по уши в долгах.
— Мои деньги — это на новый телефон! — возмутилась Ксюша так искренне, словно я предложила ей продать родину. — Я не собираюсь тратить свои личные накопления на какой-то отпуск! Вы же взрослые, вы и платите!
На следующий день Вадим молча положил перед сестрой распечатку от туроператора.
Цифры говорили сами за себя: отдельный номер, билеты на самолёт, трансфер, страховка и багаж по стоимости равнялись всему нашему с мужем отпуску. Карманные расходы на катера и рестораны шли отдельной внушительной строкой.
— Вадик, ты с ума сошёл? — взвизгнула Инна, увидев итоговую сумму. — Откуда у нас такие деньги?!
— Вот и я думаю, откуда они у нас, — парировал муж. — Условия простые: если вы до вторника переводите мне полную сумму до копейки, я помогаю оформить Ксюше бронь. Если денег нет — она остаётся дома.
Визг стоял такой, что, казалось, у нас в гостиной поселилась стая раненых чаек.
Ксюша топала ногами и кричала, что дядя — жадный, что она уже набрала курортных платьев в рассрочку, сделала маникюр со стразами и всем подругам в интернете объявила, что летит на море.
Родня ушла, громко хлопнув дверью.
Всю неделю они играли в молчанку. Я знала эту тактику: они были свято уверены, что надавят на жалость в последний момент.
И они попытались.
Четыре утра. День вылета.
Мы с Вадимом выходим во двор к заказанному такси, предвкушая шум прибоя.
У открытого багажника нас ждёт сюрприз: Инна, Олег и Ксюша. Рядом с племянницей громоздятся три необъятных розовых чемодана.
Пока мы выходили из подъезда, Ксюша уже успела убедить сонного водителя, что едет вместе с нами, и он машинально поставил первый чемодан в багажник.
— Так, водитель, этот ставьте осторожно, там косметика! — уже вовсю командовала племянница.
Повернувшись к нам, она недовольно цокнула языком:
— Вы почему микроавтобус не заказали? Мы же тут как селёдки поедем! И давайте быстрее, билет мне купите прямо по дороге в аэропорт, я в интернете видела, там ещё есть пара мест на ваш рейс.
Я остановилась. Это была абсолютная, ничем не пробиваемая уверенность саранчи, убеждённой, что чужое поле посажено специально для неё.
— Вадик, ну не бросишь же ты ребёнка! — тут же запричитала Инна, преграждая нам путь к машине. — Олежек потом всё отдаст, частями! А Наташа твоя всё равно на себя столько денег не потратит, ей наряжаться некуда! Купите билет, ну что вам стоит!
Я повернулась к водителю:
— Этот чемодан в багажнике не наш. Пожалуйста, достаньте его, а остальные не грузите.
Ксюша вскинулась:
— В смысле? Я с вами еду!
— Нет, — спокойно ответила я. — У тебя нет билета, брони, трансфера и оплаченного номера. Ты не едешь. Наш отпуск не является семейной социальной программой.
Инна открыла рот, но я её опередила:
— Инна, вы привезли взрослую дочь без билета и решили, что мы оплатим её из страха перед вашей истерикой. Не оплатим.
Водитель растерянно замер у бампера.
Вадим даже не посмотрел на сестру. Он молча отстранил таксиста, вытащил из багажника розовый пластиковый кошмар Ксюши и поставил его на асфальт.
— Такси заказано на двоих, — чеканя каждое слово, сказал муж. — Решение общее. Счастливо оставаться.
Мы сели в машину.
Дверь захлопнулась с глухим, приятным звуком закрытой границы.
Сквозь тонированное стекло я видела, как во дворе разворачивается античная трагедия. Ксюша, поняв, что бесплатный курорт улетел без неё, повернулась к родителям.
Лицо её исказилось. Даже сквозь закрытые окна мы слышали пронзительный визг. Она обвиняла мать в том, что та обещала бесплатное море, а отца — в патологической жадности.
Телефон Вадима завибрировал. На экране высветилось имя Инны. Сестра захлёбывалась слезами и пыталась надавить истерикой дочери.
— Инна, — спокойно ответил в трубку муж. — Двадцатилетнюю здоровую девушку, которая требует катера и отдельные номера, должны содержать либо её родители, либо она сама.
И нажал кнопку выключения.
О том, что происходило после нашего отъезда, мы узнали уже по возвращении. Часть пересказала свекровь, Людмила Павловна, остальное Ксюша сама выкрикнула на ближайшем семейном обеде.
В то же утро во двор примчалась бабушка, чтобы утешить «бедную девочку». Она с порога начала причитать, какие мы бессовестные.
Но Ксюша, недолго думая, выкатила счёт: раз дядя плохой, пусть бабушка немедленно добавляет деньги на хороший отель.
Услышав сумму, Людмила Павловна внезапно исцелилась от безграничной любви к внучке.
У неё тут же случился приступ памяти: она вспомнила, что пенсия крошечная, а сбережения отложены строго на чёрный день, и посоветовала деточке пойти поработать.
После этого Ксюша устроила родителям непрекращающийся скандал.
На второй день Инна с Олегом не выдержали домашней осады и нашли Ксюше самую дешёвую путёвку в захудалый пансионат с вылетом через три дня.
Чтобы дочь не опозорила их перед знакомыми фотографиями с дачи, Олегу пришлось распотрошить свою «автомобильную» заначку, а Инне — отменить заказ на новую кухонную мебель.
Но на этом их мучения только начались.
Все две недели нашего идеального, тихого отпуска телефон Вадима был выключен. А вот Инна и Олег превратились в круглосуточную службу удалённой поддержки её капризов.
Ксюша звонила им днём и ночью. Она кричала, что номер похож на сарай, что до моря нужно идти пешком целых пятнадцать минут, а на завтрак дают слипшуюся кашу.
Мы вернулись загорелые, отдохнувшие и абсолютно счастливые.
На семейном обеде через неделю Ксюша, с облупившимся от солнца носом и демонстративно поджатыми губами, заявила:
— Больше я в такие убогие условия не поеду! Это не отдых, а издевательство. В следующий раз я поеду только в нормальную «пятёрку»!
Разговоры за столом разом стихли. У Инны нервно дёрнулся глаз.
Вадим медленно поставил стакан на стол и, глядя прямо в возмущённое лицо племянницы, произнёс с холодной, безупречной вежливостью:
— Поедешь куда захочешь, Ксения. В самый лучший отель, на самый дорогой курорт. Сразу после того, как сама за него заплатишь.
Ксюша открыла рот, чтобы привычно закатить истерику, но внезапно осеклась.
Она посмотрела на мать, потом на отца. Но те лишь опустили глаза, молча подсчитывая дыры в своём бюджете.
Олег тоскливо посмотрел в окно на свою старую машину.
Оказалось, одну лишнюю на море они всё-таки заметили — особенно на месте нового джипа.
