— Завхоз уволился.
Марина не стала повышать голос. Она просто разжала пальцы над пузатым бокалом с дорогим коньяком.
Золотой ободок обручального кольца с отчетливым звоном булькнул на дно. От металла тут же поднялась стайка пузырьков.
За столом в ресторане мгновенно стало тихо.
Только что здесь стоял густой, сытый смех. Мишка, лысеющий начальник отдела продаж, заливался так, что хлопал ладонью по белоснежной скатерти. Жёны других коллег натягивали дежурные улыбки, старательно отводя глаза от Марины. Все смеялись над искрометной шуткой Толи.
А началось всё три часа назад, в их тесной прихожей.
— Марин, ты там уснула?
Толя нетерпеливо притоптывал у зеркала, поправляя галстук. Новый костюм сидел на нем отлично. Ради этого костюма Марина взяла четыре дополнительные ночные смены в больнице, потому что «в приличное общество, Мариночка, нельзя идти в старье, меня Мишка не поймет».
— Я ищу ключи от машины, — донеслось из кухни.
— Да брось ты свою развалюху! На такси поедем, я плачу!
Толя вальяжно похлопал себя по карману. Он работал на новом месте ровно два месяца. И ровно месяц назад получил первую крупную премию.
Эти деньги снесли ему голову подчистую.
Марина вышла в коридор, натягивая простое черное платье. Оно было куплено сто лет назад на распродаже, но сидело неплохо.
— Толя, на такси туда и обратно уйдет уйма денег. Давай я за рулем побуду. Тем более, я пить не планировала.
— Еще чего! — муж недовольно скривился.
— Будешь сидеть там с кислой миной весь вечер. Праздник мне портить. Мишка столик заказал в нормальном месте, я хочу гульнуть. Я, между прочим, теперь добытчик!
Марина промолчала.
Она привыкла молчать последние три года. Ровно с того дня, как Толю со скандалом попросили с прошлой работы, и он решил, что работать «на дядю» больше не будет.
Он лежал на диване, генерировал бизнес-идеи одну гениальнее другой и ждал инвесторов. Инвесторы не шли. Зато шли квитанции за коммуналку, счета за секции младшего сына и платежи по ипотеке, которую Марина брала еще до знакомства с ним.
Она тащила всё. Брала подработки, забыла про новые сапоги, штопала детям куртки. И молчала, чтобы не ущемлять мужское самолюбие.
А два месяца назад Мишка пристроил его к себе по старой дружбе.
— Ну посмотри на себя, — Толя критично оглядел жену с ног до головы.
— Платье это… У моей бабки на даче шторы веселее были. Ладно, пошли. Постарайся там помалкивать, за умную сойдешь.
В ресторане Толю понесло сразу.
Он заказывал самые дорогие закуски, громко звал официанта, пытался рассуждать о бизнесе с ушлыми мужиками из отдела продаж. Те снисходительно кивали.
Марина сидела с прямой спиной. Отвечала на звонки мамы, которая сидела с их мальчишками. Подавала Толе салфетки, когда он капнул соусом.
— Слушай, Анатолич, — хмыкнул Мишка, наливая себе еще.
— А ты жену-то чего в ежовых рукавицах держишь? Вон сидит, ни ест, ни пьет. Строгий ты мужик!
Толя вальяжно откинулся на спинку дивана. Расправил плечи.
— А чего ее баловать? — вещал муж на весь зал.
— Она у меня как хорошая бытовая техника.
— Это как? — Мишка поднял бровь.
— Надежная, пашет исправно, но дизайн уже устарел. Да и ворчит иногда, если перегрузить. Чистый завхоз!
Смех прокатился над столом. Мужики гоготали.
Марина не смотрела в тарелку. Она смотрела прямо на мужа. На его самодовольную ухмылку. На то, как он самоутверждается за ее счет. За счет той, кто три года покупал ему сигареты и заправлял машину, на которой он ездил «на важные встречи».
— Ну а что я такого сказал? — Толя развёл руками, поймав её взгляд.
— Расслабься, Марин. Шуток не понимаешь? Выпей вон сока, а то сидишь с кислой миной…
Тогда она и сняла кольцо. Металл скользнул легко — за годы работы на двух ставках пальцы похудели.
— Завхоз уволился, — ровно произнесла Марина.
Звон вилок стих. Кто-то из жен охнул.
Марина сгребла со стола сумочку, поднялась и пошла к выходу.
— Марин! Эй! Ты куда намылилась? — донеслось ей в спину.
Она не обернулась.
На улице было прохладно. Марина села в свою старенькую машину, захлопнула дверь и завела мотор. Слез не было. Было только густое, тяжелое чувство брезгливости.
На светофоре телефон ожил. Звонила Света, лучшая подруга.
— Маринка, вы чего там? — раздался в динамике бодрый голос.
— Гуляете? Мне твой благоверный фотку с омарами прислал. Хвастается.
— Я еду домой, Свет. Одна.
— В смысле? Поругались?
— Нет. Я просто уволилась.
Марина коротко, в двух словах пересказала сцену в ресторане.
В трубке повисла долгая пауза. Света, обычно острая на язык, видимо, подбирала слова.
— Ну он и гадёныш, — наконец припечатала подруга.
— Три года на твоем горбу ехал! Ты же ему эти сигареты блоками покупала, когда он на диване страдал от непризнанной гениальности!
— Покупала, — спокойно согласилась Марина.
— А за квартиру кто последние взносы закрыл? Ты! Да он на этот свой костюм даже не скинулся!
— Свет, всё нормально. Я просто устала.
— Ты домой сейчас? Он же припрется пьяный, права качать начнет. Давай я приеду?
— Не надо. Я справлюсь. Дети у мамы, так что сцен не будет.
Марина припарковалась у подъезда.
Поднялась в квартиру. Не включая свет в коридоре, прошла в спальню. Скинула платье. Натянула простые домашние штаны и мягкую толстовку.
Потом достала с антресоли большую спортивную сумку.
Она не стала собирать всё. Только необходимое. Тот самый дорогой костюм. Пару рубашек. Белье. Бритвенные принадлежности с полки в ванной. Сумка вышла увесистой.
Спустя полтора часа порог скрипнул под тяжелым шагом. Повернулся ключ.
Толя ввалился в прихожую. Лицо красное, галстук сбит набок, глаза злые.
— Ты совсем башенку потеряла? — с порога рявкнул муж, агрессивно скидывая туфли прямо на коврик.
Марина вышла из кухни. Скрестила руки на груди.
— Разувайся аккуратнее. Я полы мыла.
— Да плевать я хотел на твои полы!
Он шагнул к ней, тыча пальцем в воздух.
— Ты перед начальством меня опозорить решила? Ты хоть понимаешь, как я там выглядел после твоей выходки?
— Как идиот, Толя. Исключительно как идиот.
— Я пошутил! — он всплеснул руками.
— Нормальная мужская шутка! А ты устроила показательное выступление! Кольца в бокалы швыряешь! Принцесса выискалась!
— Зато тебе было весело. И Мишке твоему тоже. Смеялись от души.
— Да при чём тут Мишка?!
Толя побагровел.
— Ты мне праздник испортила! Я премию обмывал! Я, между прочим, деньги в дом приношу! Я семью содержу!
Марина сухо усмехнулась.
— Два месяца, Толя. Ты приносишь деньги целых два месяца.
— И что?
— А до этого три года на моем горбу ехал.
— Опять ты свои счеты достаешь!
Он поморщился, отмахиваясь, словно от назойливой мухи.
— Задолбала уже. Чуть что — «я тянула», «я платила». Да я тебе сейчас все твои траты с одной зарплаты раскидаю! Я теперь зарабатываю больше тебя в три раза!
— Не раскидаешь.
— Это почему же? Я завтра же переведу тебе…
— Потому что мне от тебя ничего не нужно.
Толя осекся. Попытался сфокусировать взгляд на жене.
— В смысле не нужно? Ты чего несешь?
— Я расслабилась, Толя. Как ты и просил в ресторане.
Она кивнула на угол прихожей. Там стояла спортивная сумка.
— Это что за новости? — он набычился, переводя взгляд с сумки на Марину.
— Это твои вещи.
— Ты меня из моего дома выгоняешь?
Его голос сорвался на возмущенный хрип.
— Из-за одной шутки?! Да ты в своем уме?
— Дом мой.
— Мы в браке пятнадцать лет! — заорал он, делая шаг вперед.
— Тут половина моя!
— Ошибаешься. Эту квартиру я купила до нашего похода в ЗАГС. И выплачивала за нее сама. Все эти три года, пока ты искал себя на диване, я закрывала последние платежи. И закрыла. Сама.
— Я делал тут ремонт! — нашелся Толя.
— Ты обои переклеил восемь лет назад. Можешь их содрать и забрать с собой, я не против.
Он уставился на нее исподлобья. Хмель начал понемногу отпускать, уступая место непониманию. Толя привык, что Марина терпит. Привык, что она сглаживает углы.
— Марин, хорош.
Он попытался сменить тон на примирительный.
— Ну перебрал. Ну ляпнул лишнего перед мужиками. Хотел крутым показаться. Давай без этого театра. Куда я на ночь глядя пойду?
— К Мишке, — спокойно ответила она.
— Издеваешься?
— Нисколько. Вы же так отлично друг друга понимаете. Сможете вместе поржать над завхозами. Обсудить мой устаревший дизайн.
— Да ты без меня загнешься!
Толя снова перешел в наступление, поняв, что жалость не работает.
— Кому ты нужна в сорок два года с твоими закидонами? Да еще с двумя пацанами!
— Разберусь как-нибудь.
— Я ни копейки тебе не дам! Будешь на коленях приползать просить!
— Сумку бери и на выход.
Толя постоял, тяжело дыша. Он всё ещё ждал, что она отступит. Что сейчас вздохнет, пойдет на кухню ставить чайник, и всё вернется на круги своя.
Марина шагнула к двери и распахнула её настежь.
Толя схватил сумку. Зло пнул обувной стеллаж, так что сверху свалились чьи-то кроссовки.
— Сама прибежишь! — рявкнул он, вываливаясь на лестничную клетку.
— Пожалеешь еще!
Марина молча закрыла дверь. Повернула замок на два оборота.
Подняла упавшие кроссовки, поставила на место.
Прошло почти два месяца.
Толя не объявлялся. Жил где-то на съемной квартире, пару раз пытался передать через старшего сына какие-то мелкие деньги, чтобы показать свою значимость. Марина деньги не брала, велела сыну оставлять их себе на карманные расходы.
Она сидела на кухне воскресным утром. Пила горячий кофе.
Спина больше не затекала от вечного напряжения. Впервые за долгие годы в квартире было чисто и спокойно. Не нужно было убирать разбросанные носки, не нужно было выслушивать гениальные бизнес-планы, не нужно было быть удобной бытовой техникой.
Завхоз уволился окончательно. И возвращаться на прежнюю должность не планировал.
