— Погощу до весны.
Жанна с грохотом опустила на порог два огромных клетчатых баула.
— А там посмотрим, — добавила она, с вызовом глядя прямо в глаза.
Алла молча уставилась на глубокую борозду. Колёсики сумки безжалостно проехались по свежему паркету.
— Разуваться не буду, — заявила золовка. — Я теперь тут тоже хозяйка. Имею право.
Алла отступила на шаг, пропуская гостью в прихожую. Спорить не хотелось. Всё было решено ещё полгода назад, когда Жанна вступила в наследство на долю умершего брата. Четверть квартиры дала ей повод чувствовать себя здесь полноправной владелицей. Свою долю она продавать отказалась наотрез, заявив, что ей нужен «свой угол в городе».
— На здоровье, — спокойно ответила Алла. — Проходи.
Жанна явно ждала скандала. Она набычилась, поправила воротник куртки и громко потопала прямо в обуви на кухню.
— Я, значит, в большой комнате расположусь, — донеслось оттуда. — А ты в спальне оставайся. Родня всё-таки. Не чужие люди.
Алла неспеша разулась, поставила туфли на полку для обуви и зашла следом.
Золовка уже хозяйским жестом открывала дверцы кухонного гарнитура, бесцеремонно звеня посудой.
— Чайник где? С дороги пересохло всё, — Жанна обернулась и упёрла руки в бока. — И чем кормить будешь? Я с самой электрички маковой росинки во рту не держала.
— Чайник на плите, — Алла присела на обычный кухонный стул. — А насчёт кормить — ты же не в гости приехала. Сама сказала, хозяйка. Магазин за углом.
Жанна возмущённо фыркнула.
— Вот значит как? Родную сестру покойного мужа тарелкой супа попрекаешь?
— Не попрекаю, — ровно отозвалась Алла. — Просто констатирую факт. Холодильник пустой, я сегодня ужинаю на работе.
Это была неправда. В холодильнике стояла кастрюля отличного борща, лежал кусок хорошей буженины и свежий сыр. Но Алла прекрасно знала аппетиты золовки. Начни её кормить сегодня — завтра она сядет на шею и свесит ноги.
Жанна недовольно скривила губы, но промолчала. Видимо, решила, что первый день можно и потерпеть. Она достала из своего баула палку дешёвой колбасы, отрезала толстый кусок и принялась жевать всухомятку.
— Я вообще почему приехала, — начала она с набитым ртом. — У меня в посёлке с работой совсем туго. А тут город, перспективы. Квартиру свою я квартирантам сдала. Деньжищи неплохие платят. Так что буду жить здесь. Моя четверть, имею полное право.
Оно и понятно. Сдать своё жильё, получать доход, а жить на всём готовом у безотказной невестки — извечная женская хитрость. Только Алла безотказной быть перестала. Слишком дорого ей обошлись последние годы жизни с Колей.
— Живи, — кивнула Алла. — Раз право имеешь. Коммуналку будем делить согласно долям.
— Какую ещё коммуналку? — поперхнулась Жанна. — Я тут гостья! То есть, тьфу ты, я тут на своих метрах! Я за ту квартиру плачу, ещё и здесь должна?
— Конечно, — Алла пожала плечами. — Вода, свет, отопление. Ты же пользоваться всем этим будешь. Квитанция приходит десятого числа. Твоя часть — ровно двадцать пять процентов.
Золовка отложила недоеденную колбасу.
— Мелочная ты баба, Алка. Брат мой с тобой мучился, и я теперь вижу почему.
Алла не стала отвечать. Она просто встала, ополоснула пальцы, вытерла их кухонным полотенцем и пошла в спальню. Предстояло освободить половину шкафа в прихожей.
Утро началось с грохота на кухне.
Алла проснулась от того, что кто-то остервенело гремел сковородками. На часах было шесть тридцать. Она накинула домашнюю кофту и вышла из спальни.
Жанна стояла у плиты в цветастом халате и жарила яичницу. Запах стоял такой, будто на кухне жгли автомобильные покрышки.
— Доброе утро, — без выражения сказала Алла. — А ты чего в такую рань?
— Работу искать пойду, — бодро отрапортовала золовка. — Кто рано встаёт, тому бог подаёт. Будешь яичницу? Я из твоих яиц взяла, мои по дороге побились.
— Не буду, — Алла открыла окно нараспашку, чтобы выветрить гарь. — Яйца запиши в долг. Десяток стоит сто двадцать рублей. Ты взяла четыре. С тебя сорок восемь.
Жанна едва не выронила лопатку.
— Ты совсем с катушек слетела? За четыре яйца счёт выставляешь?
— Мы же договорились, — Алла спокойно достала банку с кофе. — У нас совместное проживание собственников. Бюджет у каждой свой. Ты свою квартиру сдаёшь, деньги получаешь. Почему я должна тебя кормить из своей зарплаты пекаря?
— Да подавись ты своими яйцами! — рявкнула Жанна. — Я тебе вечером полтинник отдам! Сдачу можешь себе оставить!
— Договорились.
Первая неделя совместной жизни напоминала затяжную позиционную войну.
Жанна быстро поняла, что Алла не шутит. Никаких общих ужинов, никаких совместных чаепитий с домашней выпечкой. Алла готовила ровно на одну порцию, ела и сразу мыла за собой посуду.
Золовка пыталась хитрить. То «случайно» съест Аллочкин йогурт, то отольёт подсолнечного масла, то «одолжит» горсть стирального порошка.
В ответ на это Алла молча выставила на кухонный стол тетрадку в клеточку.
— Что это? — подозрительно спросила Жанна, вернувшись с очередной неудачной попытки устроиться администратором.
— Долговая книга, — Алла открыла первую страницу. — Порошок стиральный — одна мерная ложка. Йогурт вишнёвый — одна штука. Масло подсолнечное — примерно пятьдесят граммов. Шампунь мой, которым ты сегодня утром мылась — один раз.
Жанна побагровела.
— Ты что, за мной следишь?!
— Я просто веду учёт своих расходов. Жанна, ты же взрослая женщина. Квартиранты тебе платят? Платят. Вот и покупай себе всё сама.
— Я родня! — сорвалась на крик золовка. — У нас так не принято! В нашей семье всё общее было!
— Твоя семья в посёлке осталась, — холодно осадила её Алла. — А здесь у нас общежитие. Ты сама этот формат выбрала.
Золовка хлопнула ладонью по столу и ушла в свою комнату. До вечера оттуда доносилось только сердитое бормотание по телефону. Жанна жаловалась кому-то на городскую мымру, которая родную кровь со свету сживает.
К концу второй недели стало понятно, что быт Жанну не интересует в принципе.
Она оставляла за собой крошки на столе, не выносила мусор, пока тот не начинал вываливаться на пол, и бросала мокрое полотенце прямо на стиральную машину.
Алла не скандалила. Она просто убирала только за собой.
В один из вечеров Жанна вылетела из ванной с перекошенным лицом.
— Алка! Почему в ванной слив забит?! Там вода по щиколотку стоит!
Алла оторвалась от книги.
— Наверное, потому что кто-то моет голову и не убирает за собой волосы.
— И что мне теперь делать?! — возмутилась золовка. — Я в такой грязи мыться не собираюсь! Вызови сантехника!
— Вызывай, — согласилась Алла. — Номер на доске объявлений в подъезде. Только учти, вызов стоит тысячу рублей. С тебя двести пятьдесят.
Жанна осеклась.
— С чего это с меня? Твоя квартира, ты и чини!
— Квартира наша общая. А волосы в сливе — исключительно твои. У меня стрижка короткая. Так что решай сама. Можешь бесплатно почистить, вон вантуз стоит.
Скрипнув зубами, золовка ушла в ванную. Оттуда долго доносились проклятия, звуки хлюпающей воды и тяжёлое дыхание. Вантузом она орудовать явно не умела.
Ситуация накалялась медленно, но верно. Жанна работу так и не нашла. Везде требовался либо опыт, либо умение работать с компьютером, а амбиции золовки простирались исключительно на должности вахтёров с зарплатой директора.
Деньги от квартирантов стремительно таяли. Жанна любила побаловать себя пирожными из соседней кондитерской и регулярно покупала глянцевые журналы.
Настал день икс — десятое число следующего месяца.
Алла распечатала квитанцию, аккуратно разделила суммы на калькуляторе и положила листок перед Жанной, которая пила на кухне чай с сушками.
— Итого с тебя две тысячи сто рублей, — сообщила Алла.
Жанна поперхнулась чаем.
— Сколько?! Откуда такие цифры?! Это за что вообще?!
— За комфорт, — Алла присела напротив. — Отопление нынче дорогое. Плюс вода по счётчикам. Ты же любишь ванну принимать по часу каждый вечер. Вот и набежало.
— Я не буду это платить! — взвизгнула Жанна. — Это грабёж! Ты меня обманываешь!
— Можешь сама в квитанции посмотреть, — Алла придвинула бумажку ближе. — Всё официально. Двадцать пять процентов. Не заплатишь — пойдёт долг и пени. А поскольку лицевой счёт на мне, я просто подам в суд на разделение счетов. И тогда с тобой будут разбираться приставы.
Слово «приставы» подействовало магически. Жанна сникла.
Она достала из кармана халата помятые купюры и нехотя отсчитала нужную сумму.
— На, подавись. Кровопийца.
— Спасибо, — Алла спокойно убрала деньги. — И ещё, Жанна. У нас закончилось средство для мытья посуды и туалетная бумага. Я в этом месяце покупала. Теперь твоя очередь.
— Ещё чего! — возмутилась золовка. — Я бумагой почти не пользуюсь!
— Я тоже. Но она имеет свойство заканчиваться. Либо покупаешь ты, либо каждый ходит в туалет со своим рулоном. Выбор за тобой.
Это стало последней каплей.
Жанна вскочила со стула.
— Да будь проклята эта ваша городская жизнь! — закричала она. — Шагу ступить нельзя, чтобы копейку не содрали! За каждый чих плати! Я думала, мы по-человечески жить будем, по-родственному! А ты мне тут казарму устроила!
— По-человечески — это когда за чужой счёт? — мягко уточнила Алла.
— Я имею право! Мой брат эту квартиру зарабатывал!
— И твой брат её оставил, — отрезала Алла. Сдерживаться больше не было смысла. — Только вот убирать, платить за свет, чинить краны и покупать продукты он тебе не завещал. Это делаю я. И обслуживать тебя, великовозрастную принцессу, я не нанималась.
Жанна тяжело дышала, глядя на невестку исподлобья.
— Я всё равно не уеду, — прошипела она. — Из принципа останусь.
— Дело хозяйское, — Алла поднялась из-за стола. — Кстати, завтра придут мастера. Будут менять окна в спальне и на кухне. Дует сильно. Я свою половину уже оплатила. С тебя двадцать пять тысяч. Подготовь до утра, пожалуйста.
У Жанны отвисла челюсть.
— Какие двадцать пять тысяч?! У меня нет таких денег!
— Придётся найти, — пожала плечами Алла. — Ремонт капитальный, требуется согласие всех собственников. Если ты против, можешь оспорить необходимость замены в судебном порядке. Но пока мы живём здесь вместе — бремя содержания имущества лежит на нас обеих.
Это был чистый блеф. Никаких мастеров Алла не вызывала. Но она точно знала, что золовка панически боится непредвиденных крупных расходов. Жанна привыкла только получать, а отдавать для неё было физически больно.
Золовка стояла посреди кухни, растерянно моргая. В её глазах читался ужас перед надвигающейся финансовой катастрофой.
— Вы… вы тут все ненормальные, — наконец выдавила она. — Городские сумасшедшие. Окна им менять. Да у меня в посёлке рамы с восьмидесятого года стоят и ничего!
— А у нас дует, — непреклонно ответила Алла. — Так что готовь деньги.
Жанна развернулась и бросилась в свою комнату. Оттуда послышался звук открываемого шкафа и шуршание тех самых клетчатых баулов.
Через два часа в прихожей стояли собранные вещи.
Жанна одевалась в нервной спешке, бормоча проклятия себе под нос.
— Ноги моей больше в этом дурдоме не будет, — заявила она, наматывая на шею шарф. — Живи тут сама со своими квитанциями и окнами!
— А как же квартиранты твои? — с вежливым любопытством поинтересовалась Алла.
— Выгоню к чёртовой матери! — рявкнула Жанна. — Мой дом, имею право! А эту долю… подавись ты ей! Продам первому встречному за копейки, пусть тебе тут общежитие устроят!
— Продавай, — Алла прислонилась плечом к дверному косяку. — Только по закону сначала мне предложить обязана. Письменно. Жду уведомления.
Жанна ничего не ответила. Она схватила свои баулы, вытолкала их на лестничную площадку и с силой захлопнула за собой дверь.
В квартире стало пусто и спокойно.
Алла подошла к кухонному окну и плотно прикрыла форточку. Нигде не дуло. Ремонт окнам требовался разве что косметический, но это могло подождать.
Она налила себе свежего чая, отрезала хороший кусок буженины и села за стол. Впереди был тихий вечер без упрёков, без дешёвой колбасы и без разговоров о родственном долге.
Через полгода Жанна прислала официальное письмо с предложением выкупить её долю. Цена была рыночной, но Алла к тому времени уже накопила нужную сумму. Жить одной в своей собственной квартире оказалось не только приятнее, но и значительно дешевле.
