— Михаил Иванович, ну вы же умный человек, должны понимать ситуацию, — начальник отдела проектирования Виктор Петрович прикрыл дверь кабинета изнутри и почти вплотную подошел к рабочему столу Михаила. — Парня нужно ввести в курс дела. Родственник самого Семенова, генерального нашего. Сами понимаете, отказать не могли. Оформим его ведущим инженером, оклад повыше начислим, но вы его аккуратно попридержите под крылом. Вся рутина, отчетность, сложные расчеты по теплосетям пока на вас останутся, а он пусть рядом посидит, вникнет в суть дела. В обиде не останетесь, я лично в конце квартала премию вам согласую такую, что все переработки перекроет.
Михаил медленно снял очки в тонкой металлической оправе, положил их на чертеж теплового узла и посмотрел на начальника. За спиной Виктора Петровича, в коридоре, уже маячила фигура нового сотрудника.
Егор, парень лет двадцати трех в вызывающе белых брендовых кроссовках и безразмерной толстовке, даже не смотрел в сторону своего будущего рабочего места. Он стоял, прислонившись спиной к косяку, и увлеченно листал ленту в телефоне. Его большой палец свайпал экран вверх с монотонным, раздражающим шорохом. Было очевидно, что ни тепловые пункты, ни гидравлические расчеты, ни этот душный кабинет с пожелтевшими от времени папками его не интересовали.
— Виктор Петрович, у меня нагрузка и так полуторакратная, — тихо, но твердо сказал Михаил. — Мы четвертый микрорайон сдаем через месяц. Там куча несостыковок по высотным отметкам. Мне некому работу отдавать, я сам за компьютером по десять часов сижу. А ведущий инженер — это позиция, которая требует самостоятельности. Он хотя бы «Автокад» знает?
Начальник поморщился, словно от зубной боли, и похлопал Михаила по плечу, слишком сильно, почти принудительно.
— Миша, ну не начинай. Все он знает, молодой, перспективный. Инновационный подход у молодежи, понял? Короче, распоряжение сверху. Посади его за соседний стол, дай какую-нибудь непыльную базу данных заполнять. А по крупным объектам сам веди, но в авторах его тоже указывай. Нам обоим спокойнее будет. Все, работай, некогда мне.
Виктор Петрович круто развернулся, поманил за собой парня и, дождавшись, пока тот нехотя переступит порог, закрыл за собой дверь. Егор постоял посреди кабинета, огляделся, выбрал стол у окна, на котором стоял старый, но рабочий монитор, и со стуком бросил туда свою кожаную куртку.
— Привет, — буркнул он, не поднимая глаз от экрана телефона. — Меня Егор зовут. Короче, мне дядя сказал тут посидеть пару месяцев, пока место в управлении освободится. Вы меня особо не грузите, ладно? Я в этих трубах все равно ничего не понимаю.
Михаил промолчал. Он взял очки, надел их обратно и уткнулся в монитор. В груди привычно заныло — старая межреберная невралгия всегда обострялась, когда приходилось глотать обиду. Ему было пятьдесят один год. Восемнадцать из них он отдал этой компании, пережил трех директоров, две реструктуризации и бесчисленное количество авралов. Он знал каждую задвижку в городе, каждый сложный стык магистралей. И сейчас ему предлагали стать бесплатной нянькой для сытого, равнодушного мальчишки, который получал больше него просто по праву рождения.
***
Прошел месяц, затем другой. Будни превратились в сплошную полосу изнурительного труда. Михаил приходил в офис к восьми утра, а уходил часто около девяти вечера. На его столе росли стопки распечаток, которые требовали немедленной проверки.
Егор же жил в своем, совершенно ином ритме. Он появлялся в офисе к одиннадцати часам, долго пил кофе на офисной кухне, громко смеясь и обсуждая с кем-то по телефону ночные клубы и новые марки машин. Возвращаясь в кабинет, он садился за стол, включал компьютер для видимости, но уже через пять минут полностью уходил в игровой процесс на смартфоне. Время от времени по комнате разносились глухие звуки виртуальных выстрелов или визг тормозов из очередной мобильной гонки.
— Егор, — не выдержал как-то в середине ноября Михаил, когда сроки по проверке исполнительной документации для ТЭЦ уже поджимали. — Посмотри хотя бы спецификацию по задвижкам. Надо проверить диаметры и количество по ведомости. Это простая механическая работа. На пару часов.
Егор даже головы не повернул, его пальцы продолжали бешено стучать по стеклу смартфона.
— Михаил Иванович, ну вы же сами сделаете быстрее и лучше, — лениво отозвался парень. — Я там точно накосячу, вам же потом переделывать. А мне некогда, у меня тут важный стрим идет. И вообще, Виктор Петрович сказал, чтобы я у вас опыта набирался. Вот я и смотрю, как работают профессионалы.
Михаил поднялся со стула, взял со стола тяжелую папку и пошел к начальнику отдела. Внутри все кипело от глухого, бессильного гнева.
***
В кабинете Виктора Петровича пахло хорошим кофе. Начальник просматривал какие-то каталоги. Михаил положил папку перед ним на стол.
— Либо вы заставляете парня работать, либо переводите его в другой отдел, — спокойно, без крика сказал Михаил. — Я за него отчеты писать больше не буду. Он пальцем о палец не ударил за два месяца. Проект по ТЭЦ полностью готов, я сидел над ним три субботы подряд. Егор там даже титульный лист не открывал.
Виктор Петрович вздохнул, аккуратно закрыл каталог и потер переносицу. На его лице отразилась привычная чиновничья усталость.
— Миша, ну ты как маленький, честное слово. Ну посиди ты тихо. Проект сдал? Сдал. Замечания есть? Нет. Молодец, спасибо тебе огромное. Семенов вчера на совещании лично отметил, что наш отдел работает как часы. Ты пойми, Егор — это наш громоотвод. Пока он у нас числится, генеральный нам любые сметы подписывает, технику новую выделяет. Потерпи до конца года. В декабре будут годовые бонусы. Я тебе обещаю, я выбью для тебя максимальную сумму. Ты у меня в списках первым стоишь. Подумай о семье, о дочке. Ей же вроде на учебу надо?
Михаил вспомнил про дочь Юлю, которая училась на платном отделении в медицинском, и про их с женой Ленкой вечную экономию. Они уже три года не были в отпуске, откладывая каждую копейку. Зубной протез для Лены, ремонт старенькой «Короллы», коммуналка — деньги таяли, не успевая задерживаться на карте.
— Ладно, — тихо сказал Михаил. — Но это последний раз, Виктор Петрович. После Нового года я эту благотворительность закончу.
***
Дома Михаила ждал привычный уют, который немного притуплял офисную горечь. С кухни пахло тушеной капустой и котлетами. Лена, в домашнем фартуке и мягких тапочках, суетилась у плиты. Увидев мужа, она сразу определила его состояние по походке — Михаил чуть прихрамывал на левую ногу, когда сильно уставал.
— Опять твой блатной протеже прохлаждался? — спросила она, наливая мужу горячий суп в глубокую тарелку.
— Да бог с ним, Лен, — Михаил сел за стол, устало потерев лицо ладонями. — Виктор Петрович божится, что в декабре годовую премию дадут хорошую. Перекроем долг за прошлый семестр Юльке, да и тебе к стоматологу надо наконец сходить. Потерплю еще месяц. Немного осталось.
Лена тихо поставила стакан с водой на столешницу, села напротив и положила свою теплую руку на его сухую, мозолистую ладонь.
— Миш, ты себя не жалеешь. Лица на тебе нет, серый весь ходишь. Не стоят эти деньги твоего здоровья. Если совсем невмоготу — уходи. Проживем как-нибудь, уроками подработаю, Савельевым аудит сделаю. Нельзя же так, чтобы об тебя ноги вытирали.
— Ничего, Ленка. Восемнадцать лет тут отработал. Куда я сейчас пойду в предпенсионном возрасте? Кому я нужен со своими трубами и котельными. Надо держаться.
***
Декабрь пролетел в предпраздничной суматохе и безумном аврале. Михаил практически жил на работе. Помимо текущих задач, он заканчивал внедрение своей собственной разработки — огромной автоматизированной базы данных и расчетного макроса, над которым трудился последние три года дома, по ночам. Эта система позволяла за пару часов делать то, на что раньше у целого отдела уходила неделя: она увязывала гидравлические режимы города с архивными данными температур за тридцать лет. Михаил установил программу на рабочий сервер, но доступ к корневым кодам и обновлению оставил на своем рабочем компьютере, защитив личным паролем. Он планировал презентовать эту систему руководству именно к концу года, надеясь на заслуженное признание.
Двадцать шестого декабря в главном конференц-зале компании назначили общее собрание. Пахло мандаринами, женщины пришли в нарядных платьях, мужчины шутили. На трибуну вышел генеральный директор Семенов — плотный, холеный мужчина в дорогом костюме с идеально уложенными седыми волосами.
— Уважаемые коллеги! — разнесся по залу его зычный голос. — Этот год был непростым, но мы справились. Особо хочу отметить наш проектный отдел. В этом году мы внедрили уникальную инновационную систему цифрового моделирования теплосетей, которая сэкономила компании миллионы рублей на этапе проектирования. И я рад сообщить, что автором этой передовой разработки стал наш молодой, подающий огромные надежды специалист, ведущий инженер Егор Дмитриевич Семенов!
Зал взорвался аплодисментами. Михаил застыл на своем стуле. В ушах отчетливо зашумело, а перед глазами все поплыло. Он медленно повернул голову и увидел, как Егор, вальяжно улыбаясь, выходит к трибуне. Генеральный крепко пожал племяннику руку, вручил ему почетную грамоту и плотный конверт.
— За инновационный подход и неоценимый вклад в развитие предприятия Егор Дмитриевич награждается годовой премией в размере трехсот тысяч рублей! — объявил директор под одобрительный гул коллег, которые не знали внутренней кухни отдела.
Михаил сидел неподвижно, уставившись в одну точку на полу. Рядом сидел Виктор Петрович, который старательно отводил взгляд, разглядывая собственные ногти.
***
После собрания все разошлись по кабинетам — проверять расчетные листки, которые бухгалтерия уже разослала по электронной почте. Михаил открыл свой компьютер, зашел в личный кабинет и нажал на строчку «Итого к зачислению».
Там стояла его обычная, голая зарплата. Никаких премий. Более того, с него сняли надбавку за интенсивность труда, заменив ее сухой формулировкой: «В связи с оптимизацией расходов предприятия».
Михаил поднялся со стула. В кабинете никого не было — Егор уехал обмывать премию с друзьями, а остальные сотрудники побежали в буфет. Михаил прошел по длинному коридору и без стука открыл дверь начальника.
Виктор Петрович сидел за столом и спешно прятал в стол какой-то документ. Увидев Михаила, он сразу принял оборонительную позицию, насупился и заговорил первым, не давая вставить слова.
— Миша, я знаю, что ты хочешь сказать. Но пойми, от меня ничего не зависело! Семенов сам лично вычеркивал людей из списков. Кризис, понимаешь? Сокращение бюджетов. Мне сказали: либо мы урезаем надбавки старой гвардии, либо сокращаем кого-то. Я тебя отстоял, Миша! Ты под сокращение не попал. Радоваться надо. А насчет системы… ну, Егор просто помог ее правильно оформить и преподнести генеральному. Молодежь, у них язык лучше подвешен. Зато теперь наш отдел на хорошем счету. В следующем году я обязательно…
— Хватит, — тихо прервал его Михаил. Голос его звучал на удивление спокойно, даже мертвенно. — Не надо ничего говорить, Виктор Петрович. Я все понял.
— Миша, ну куда ты пойдешь перед Новым годом? — засуетился начальник, видя, что привычные манипуляции не работают. — Кому ты нужен в свои годы? Сиди тихо, работай. Оклад у тебя стабильный. А премия… ну что премия, деньги пришли и ушли, а место-то насиженное, надежное. Подумай головой, не лезь в бутылку.
Михаил не стал отвечать. Он повернулся, вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.
Вернувшись на рабочее место, он сел за компьютер. Руки не дрожали. Наоборот, появилась какая-то звенящая, холодная ясность. Он открыл командную строку своей программы, ввел личный мастер-ключ, который знал только он один, и запустил скрипт полной очистки локальных библиотек и аннулирования сетевых лицензий. Программа, созданная им за три года, исчезала с серверов компании безвозвратно. На общем диске остались лишь пустые Excel-таблицы и разрозненные PDF-файлы, которые без корневого ядра превращались в бесполезный цифровой мусор. Ни один системный администратор не смог бы восстановить код, потому что исходники хранились только на домашнем съемном диске Михаила.
Затем он открыл текстовый редактор, написал заявление об увольнении по собственному желанию с тридцать первого декабря, распечатал его и размашисто расписался.
***
Дома он ничего не стал говорить Лене сразу. Они поужинали в тишине. Михаил помог ей убрать со стола, аккуратно расставил тарелки на сушилке. Только когда они сели пить чай, он достал из кармана расчетный листок и положил его перед женой.
Лена посмотрела на цифры, потом на мужа. Очки ее чуть съехали на кончик носа. Она тихо вздохнула, аккуратно сложила листок вчетверо и положила на край стола. Она не заплакала, не начала причитать.
— Я уволился, Лен, — сказал Михаил, глядя в окно, за которым кружился редкий декабрьский снег. — Заявление уже подписано. Отрабатывать не надо, у меня там две недели неиспользованного отпуска накопилось. Прости. Про премию они соврали. Все отдали Егору. За мою программу.
Лена встала, подошла к нему сзади и крепко обняла за плечи, уткнувшись носом в его жесткие, седеющие волосы.
— И правильно сделал, родной. Слава богу. Наконец-то этот кошмар закончился. Проживем. Слышишь? Руки-ноги есть, голова на месте. Главное, что ты у меня живой. А деньги заработаем. Нам много не надо.
***
Новогодние праздники прошли для Михаила в непривычном, тягучем спокойствии. Первые три дня он просто спал — долго, без сновидений, просыпаясь только к полудню. Потом они с Леной ходили гулять в заснеженный парк, много разговаривали, пересмотрели старые советские фильмы. Телефон Михаила стоял на беззвучном режиме, и он неделями не заглядывал в рабочие чаты, из которых его, к слову, удалили в первый же день. К середине января к нему вернулся здоровый цвет лица, перестала ныть спина, а по утрам больше не давило в груди от ужаса перед предстоящим рабочим днем.
Кошмар для компании «ПромТеплоПроект» начался четырнадцатого января.
В этот день министерство жилищно-коммунального хозяйства области проводило плановую проверку и согласование проектной документации по модернизации тепловых сетей всего северного района города. Это был ключевой госконтракт компании на сумму более сорока миллионов рублей.
Утром четырнадцатого января Виктор Петрович привычно зашел в кабинет проектировщиков и громко скомандовал:
— Егор, давай запускай свою чудо-программу. Надо выгрузить итоговые гидравлические таблицы для министерства. Проверяющие сидят у Семенова, ждут документы через час.
Егор, сидевший вразвалочку на стуле, лениво пошевелил мышкой, зашел в сетевую папку и нажал на ярлык программы. Экран на секунду мигнул, а затем выдал сухое системное сообщение: «Ошибка авторизации. Корневые библиотеки базы данных не найдены. Обратитесь к разработчику системы».
Парень нажал еще раз. Потом еще. Результат был прежним.
— Виктор Петрович, тут это… — Егор почесал затылок. — Программа не открывается. Пишет, что базы нет.
— Как нет? — начальник подошел ближе, отстранил парня и сам въедливо защелкал мышкой. — Вчера же все работало! Ну-ка посмотри на сервере.
Через полчаса в кабинете собрался весь IT-отдел компании во главе со старшим сисадмином. Тот бледнел, потел, лихорадочно стучал по клавишам, но вердикт был неумолим:
— Программы здесь больше нет. Все исполняемые файлы удалены профессионально, логи затерты. На сервере остались только текстовые огрызки. Нам не с чем работать. Чтобы собрать такую систему заново, нужно знать алгоритмы связи и иметь исходный код. У нас его нет.
— Так спросите у автора! — заорал Виктор Петрович, у которого на лбу выступила испарина. — Вот же автор сидит, ведущий инженер Семенов! Егор, где исходники? Куда ты их сохранил?
Егор побледнел, его самоуверенность мгновенно испарилась. Он переводил испуганный взгляд с начальника на сисадмина.
— Я… я не знаю, — тихо выдавил он. — Михаил Иванович все делал. Он мне просто показывал, куда нажимать, чтобы отчет красивый выходил. Я в самом коде ничего не понимаю. Вы же сами сказали мне просто отчет презентовать директору…
В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. До Виктора Петровича наконец дошел весь масштаб катастрофы. Михаил не просто ушел. Он забрал то, что принадлежало ему по праву, оставив компанию один на один с миллионным контрактом и разъяренным министерством.
***
В два часа дня телефон Михаила, лежавший на кухонном столе, завибрировал. Михаил пил чай, листая книгу. Он посмотрел на экран — звонил Виктор Петрович. Михаил спокойно отложил телефон в сторону, не снимая трубки. Аппарат вибрировал без остановки минут двадцать. Затем посыпались сообщения в мессенджерах: «Миша, ответь! Срочно! Дело жизни и смерти! Программа не работает, госконтракт горит! Семенов рвет и мечет!»
Михаил прочитал, заблокировал экран и продолжил пить чай.
В четыре часа дня раздался звонок в домофон. Лена пошла открывать. Через минуту в прихожую, тяжело дыша и не сняв дорогую куртку, буквально влетел Виктор Петрович. За ним, тяжело ступая, шел сам генеральный директор Семенов. На лице высокопоставленного руководителя не было и следа прежнего величия — оно было багровым от гнева и паники.
— Михаил Иванович! — с порога начал Семенов, пытаясь говорить строго, но голос его сорвался на фальцет. — Вы что себе позволяете? Вы сорвали важнейший государственный заказ! Это саботаж! Вы уничтожили коммерческую информацию компании! Мы на вас в суд подадим, вы у меня в тюрьму сядете!
Михаил медленно вышел из кухни в коридор. Он был в простых домашних штанах и мягкой фланелевой рубашке. На фоне запыхавшихся, взмыленных начальников он выглядел пугающе спокойным.
— Добрый день, — негромко сказал Михаил. — Во-первых, снимите обувь, у нас в доме ковры. Во-вторых, не кричите, вы не у себя на совещании. А в-третьих, насчет суда — подавайте. Мой трудовой договор официально расторгнут тридцать первого декабря. Все файлы, которые создавались в рамках моих должностных обязанностей, лежат на общем сервере в целости и сохранности. Все чертежи, спецификации и пояснительные записки там. Можете проверить.
— А программа?! — выкрикнул Виктор Петрович из-за спины директора. — Где расчетный модуль? Где база данных?
— А расчетный модуль — это моя личная интеллектуальная собственность, — отрезал Михаил. — Я создавал его дома, на собственном компьютере, в нерабочее время, на протяжении трех лет. В моем трудовом договоре не было ни слова о разработке программного обеспечения. Я не получал за это ни рубля. Я предоставил компании временный доступ к своей системе на честном слове, под ваши обещания. Вы свои обещания не сдержали. Доступ закрыт. Имею полное право. У вас же есть новый ведущий инженер, автор инноваций, лауреат годовой премии Егор Дмитриевич. Вот пусть он сядет и за пару часов напишет новый модуль. Ему за это триста тысяч заплатили.
Семенов тяжело задышал, переводя взгляд с Михаила на притихшего Виктора Петровича. Директор понял, что юридически зацепиться не за что — Михаил был слишком опытным и аккуратным человеком. Компания была полностью в его руках. Министерство уже выставило ультиматум: если к завтрашнему утру таблиц не будет, контракт аннулируется, а фирму вносят в черный список недобросовестных поставщиков. Это был крах бизнеса.
Генеральный директор сделал глубокий вдох, его плечи как-то обмякли. Он снял шапку и посмотрел на Михаила уже совсем другими, просящими глазами.
— Михаил Иванович… Миша. Ну погорячились мы, с кем не бывает. Время сейчас тяжелое, нервное. Ну давай сядем, поговорим как нормальные люди. Что ты хочешь? Какие условия? Нам позарез нужны эти расчеты до завтрашнего утра. Компания погибнет, понимаешь? Сто человек останутся без работы.
Михаил посмотрел на него без малейшего злорадства. Ему просто было безразлично.
— Хорошо, Семен Михайлович. Давайте поговорим. Только разговаривать мы будем здесь, на моих условиях. Назад в штат вашей компании я не вернусь ни при каких обстоятельствах. Мое здоровье мне дороже. Мы заключим с вами официальный договор гражданско-правового характера на оказание консультационных и инжиниринговых услуг. Разовый.
— Да-да, конечно, любой договор! — быстро закивал Семенов. — Какая сумма?
— Пятьсот тысяч рублей, — спокойно произнес Михаил.
Виктор Петрович тихо ойкнул и схватился за косяк. Семенов даже не поморщился, он лишь судорожно сглотнул.
— Деньги должны быть переведены на мой счет в течение часа, — продолжил Михаил. — Документы подготовит мой юрист, я скину вам форму. Это первое. Второе: Егор Дмитриевич в компании больше работать не должен. Человек без знаний и совести не имеет права называться инженером. И третье… Виктор Петрович. Вы прекрасно знали, сколько сил я отдал этому проекту. Вы лично обещали мне справедливость, а потом трусливо прятали глаза. Я считаю, что руководить отделом проектирования вы больше не имеете морального права. Семен Михайлович, если вы хотите, чтобы я удаленно курировал ваши объекты как внешний эксперт, найдите на место начальника отдела нормального, честного профессионала. Например, инженера Ковалева из второго бюро. Он дело знает.
Семенов молчал около минуты. В прихожей тикали старые настенные часы. Наконец директор поднял голову.
— Егор сегодня же напишет заявление по собственному. Он улетает учиться за границу, в нашей сфере ему делать нечего, я это уже понял, — глухо сказал Семенов. — По Виктору Петровичу… вопрос решим. Переведу его в архив с понижением. Скидывай договор, Михаил Иванович. Деньги будут через полчаса. Пожалуйста, сделай эти таблицы.
Когда за незваными гостями закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина. Михаил прошел на кухню, сел на стул и устало прикрыл глаза. Внутреннего ликования или бурной радости не было. Было лишь глубокое, спокойное чувство исполненного долга перед самим собой и своей семьей.
Лена подошла к нему, обняла со спины и тихо спросила:
— Ну что, расчетчик ты мой? Пойдем договор оформлять?
Михаил улыбнулся, взял ее за руку и кивнул.
— Пойдем, Ленка. Работы много. Но теперь это наша работа. И по нашим правилам.
