— Светлана, не задерживай людей! У грузчиков вообще-то почасовая оплата!
Голос свекрови эхом разносился по лестничной клетке, отражаясь от выкрашенных зеленой краской стен.
Я замерла с влажной тряпкой в руках. Какая Раиса Михайловна? Какие грузчики? Я специально приехала на другой конец города в свой единственный выходной, чтобы отмыть студию после съехавших квартирантов. Завтра нужно было передавать ключи новому жильцу.
Осторожно выглянув в прихожую, я приоткрыла дверь, оставив её на короткой цепочке.
На площадке кипела возня. Раиса Михайловна, поправляя съехавший на плечо шёлковый платок, командовала двумя хмурыми мужиками в спецовках. Те как раз сгружали у дверей лифта огромные перевязанные бечевкой картонные коробки.
— Вы адресом ошиблись, — с прохладцей сообщила я в узкую щель.
Свекровь возмущённо вскинулась, заслышав мой голос.
— Открывай давай! Вероника с мужем поругалась в пух и прах. Поживет пока у тебя. Метры всё равно простаивают, не чужие же люди. Давай, принимай вещи!
Я прислонилась плечом к дверному косяку, даже не думая трогать цепочку.
Оно и понятно. Моя студия, купленная за два года до брака с Андреем, всегда не давала покоя его родне. Ипотеку я тянула сама, с трудом перекрывая платежи деньгами от сдачи этих несчастных двадцати квадратов. Мы с мужем жили в съёмной двушке, бюджет у нас был строго раздельный, но Раиса Михайловна свято верила, что моя добрачная недвижимость — это их личный семейный резервный фонд на случай непредвиденных обстоятельств.
— С какой стати она будет жить здесь? — поинтересовалась я.
— А где ей жить? — свекровь всплеснула руками, словно я спрашивала несусветную глупость.
— Возвращаться к нам в двушку? Там отец болеет, ему покой нужен! А у тебя пусто. Детей нет, сама тут не живешь.
— У меня не пусто. Завтра заезжает новый жилец. Договор уже подписан.
Мужики-грузчики переглянулись и с глухим стуком опустили очередную коробку прямо на пыльную плитку подъезда. Внутри что-то жалобно звякнуло.
— Осторожнее! — рявкнула на них Раиса Михайловна.
— Там чешский хрусталь! Вероничкино приданое! Не дрова везете!
Она снова повернулась к двери. Тон мгновенно сменился. Стал вкрадчивым, медовым, но с явным металлом внутри.
— Какой ещё жилец, Света? Андрей сказал, ты только вчера ключи у старых забрала. Родная сестра мужа практически на улице осталась, а ты копейки считаешь! Отменяй своего жильца. Вернешь ему залог, ничего страшного.
Вот, значит, где собака зарыта. Мой благоверный, оказывается, уже дал добро на распоряжение моим имуществом, даже не потрудившись поставить меня в известность.
— Андрей не собственник, — отбрила я.
— Он муж! — припечатала свекровь, надвигаясь на дверь.
— Одна семья — один карман. Не позорься перед чужими людьми, пусти вещи! Ребята уже запарились таскать.
Я молча достала из кармана домашних штанов телефон. Свекровь победно усмехнулась, явно решив, что я сдалась и звоню мужу за подтверждением её слов.
Андрей взял трубку не сразу.
— Да, Свет, — голос у него был подозрительно тихий, словно он прятался в подсобке на работе.
— Твоя мама тут площадку хрусталём заставила. Ты в курсе?
Из динамика донеслось невнятное мычание, а затем торопливый шепот.
— Ну Свет, — заныл муж.
— Ну мамуль же просила. Веронике правда идти некуда, Денис её совсем извел своими придирками. Пусть перекантуется пару месяцев. Тебе жалко, что ли? Я сам твою ипотеку оплачу… потом. Со следующей премии.
— Крепостное право давно отменили, — сухо отозвалась я.
— Если ты такой щедрый, собирай свои вещи и переезжай к маме. А Веронику сели в нашу съёмную. Мы за неё ровно пополам платим, вот твою половину пусть сестра и занимает.
— Света, не начинай, войди в положение…
— Я закончила.
Я сбросила вызов и посмотрела на свекровь через дверную щель. Та уже не улыбалась. Накрашенные губы скривились.
— Пусти людей, бессовестная! — пошла она в последнюю атаку.
— Две бабы в одном доме не уживутся, это всем известно! Веронике отдельный угол нужен, чтобы в себя прийти. Я за доставку уже кругленькую сумму отвалила!
— Тогда скажите грузчикам, чтобы тащили всё обратно, — я потянулась к ручке, чтобы закрыть дверь.
— Я этот хрусталь прямо тут брошу! Посмотрим, как ты через него прыгать будешь! — взвизгнула Раиса Михайловна, подступая вплотную к порогу.
— Бросайте. Наша уборщица Гуля давно просила красивые бокалы на юбилей.
Дверь захлопнулась. Я провернула ключ, отсекая возмущённые крики с площадки.
Вероничкины коробки простояли у лифта до самого вечера. Я прекрасно слышала через дверь, как свекровь кому-то названивала, громко ругалась на весь этаж, причитала, сидя на стопке картона. Я спокойно домыла окна в комнате, протерла пыль на кухонном гарнитуре, проверила краны в ванной и вызвала такси.
Домой я вернулась к восьми. Андрей сидел на кухне, уставившись в пустую чашку на обеденном столе. На плите было пусто, ужин никто даже не начинал готовить.
— Ты опозорила мою мать перед всем подъездом, — мимоходом бросил он, даже не обернувшись.
Я сняла плащ, повесила его на крючок у двери и прошла на кухню.
— Я защищала свою квартиру. А вот ты распорядился чужим имуществом за моей спиной. Тебе не кажется, что это наглость?
Андрей резко развернулся. Лицо побагровело.
— Чужим?! Мы семья! Я наивно думал, у нас всё общее! Вероника с Денисом поругалась, ей плохо, она плачет весь день, а ты только о своих арендаторах думаешь! Деньжищи гребёшь, а родне помочь не хочешь.
— Общее? — я оперлась о столешницу.
— Интересное у тебя понятие об общем. Когда у меня в прошлом месяце на платеж по ипотеке не хватало, потому что квартирант съехал раньше срока, ты что мне сказал? Напомнить? «На свои хотелки будь добра сама и зарабатывай». Твои слова?
— Это другое! — отмахнулся муж.
— Ипотека твоя, добрачная. Я к ней отношения не имею. А тут живому человеку жить негде.
— Вот именно, Андрюша. Ипотека моя. И квартира моя.
Он вскочил с обычного кухонного стула, едва не опрокинув его.
— Да я матери уже пообещал! Она соседкам раструбила, что невестка выручила, что у нас мир и согласие. Как я теперь выгляжу?
— Как человек, который обещает то, чего у него нет.
— Эгоистка, — выплюнул Андрей, глядя на меня исподлобья.
— Только под себя гребёшь. Никакого сочувствия. Мать там с грузчиками до вечера куковала у лифта, пока я за свои деньги новую машину не нанял, чтобы всё обратно везти. Прилично отвалил, между прочим! А я эти деньги на зимнюю резину откладывал.
— Можешь вычесть их из своей половины за нашу аренду в этом месяце, — миролюбиво предложила я.
— Только учти, что я за тебя доплачивать хозяйке из своего кармана не буду. Придется тебе у мамы занимать.
Андрей уставился на меня с искренним непониманием. Он явно не ожидал такого отпора. Обычно я старалась сглаживать острые углы, отмалчивалась, когда Раиса Михайловна отпускала шпильки в мой адрес на семейных праздниках. Но распоряжаться моим единственным тылом — квартирой, за которую я пахала без отпусков — это был перебор.
— Значит так, — сухо обронил он.
— Либо Вероника завтра заезжает в студию, либо я вообще съезжаю к матери. Жить с такой меркантильной особой я не намерен.
Он с вызовом вздернул подбородок. Ждал, что я испугаюсь. Что начну уговаривать, извиняться, плакать, просить не рушить семью из-за ерунды. Извечная мужская хитрость — взять на понт.
Я молча посмотрела на него.
— Дорожную сумку дать? — поинтересовалась я.
— Что? — он даже заморгал от удивления, растеряв весь запал.
— Сумку дать, спрашиваю? У тебя вещей много, в обычные пакеты из супермаркета не влезет. Спортивная на шкафу лежит, могу достать.
Андрей ничего не ответил. Развернулся и вылетел в прихожую. Загремели дверцы шкафа, полетели на пол вешалки. Он явно планировал проучить меня, создать видимость грандиозных сборов, чтобы я бросилась ему на шею в слезах.
Я прошла к раковине, сполоснула руки под струей воды, налила себе полный стакан и села за стол.
Через полчаса в прихожей с грохотом хлопнула дверь. На обувном стеллаже остался лежать его ключ от нашей съёмной квартиры.
Спустя две недели мне на мобильный позвонила Раиса Михайловна. Тон был медово-сладкий, обворожительный, будто и не было никаких грузчиков, скандалов и коробок с хрусталем на лестничной клетке.
— Светочка, здравствуй, дорогая. Слушай, Андрюша там у тебя свой зимний пуховик забыл в спешке… Ты бы привезла на выходных, а? А то ему на работу ездить по утрам совсем холодно стало.
— Здравствуйте, Раиса Михайловна. Оставшиеся вещи Андрея собраны в пакеты. Пусть приезжает после шести и забирает.
— Ну Света! Ну что ты как маленькая, честное слово! Вы же муж и жена. Поссорились — помиритесь. Дело-то житейское. Приезжай в субботу, чайку попьём, поговорим спокойно. Вероничка вон пирог испекла. Она, кстати, с мужем помирилась, вернулась к нему вчера. Так что студия твоя нам и не нужна больше.
Я усмехнулась.
— Я очень рада за Веронику. А пуховик ждет хозяина у порога. Больше мне сказать нечего.
Я сбросила вызов и отложила телефон. Мой новый квартирант, тихий парень-айтишник, жил в студии уже вторую неделю, исправно перевел деньги и хлопот не доставлял. Ипотека была оплачена вовремя.
А Андрей… Когда птенцы подрастают, они вылетают из гнезда. Только некоторые упорно пытаются вернуться обратно под мамино крыло при первых же трудностях.
Оно и к лучшему. Пусть там и сидят.
