Телефон зазвонил в тот момент, когда Оля с Николаем обсуждали переезд в новую квартиру. На экране высветилось «Родительница» — так она переименовала контакт после очередного скандала о деньгах. Николай, её муж, молча кивнул, мол, отвечай, никуда не денешься.
— Ольга! — голос в трубке звенел от праздничного возбуждения. — Слышишь музыку? Это мой юбилей! Шестьдесят лет! Ресторан «Золотой павлин»!
— Поздравляю, — осторожно произнесла Оля, переглянувшись с мужем. — Я звонила тебе утром, но ты сбросила.
— Некогда было! Гости, понимаешь! Сорок человек собрала! — мать засмеялась. — Так, слушай сюда. Переведи мне сто пятьдесят тысяч. Прямо сейчас. Номер карты знаешь.
Оля медленно села на диван. Николай нахмурился, уловив обрывки разговора. За окном догорал майский закат, и казалось, что мир замер в ожидании бури.
— Подожди, — Оля прижала телефон к уху. — Ты серьёзно? Ты меня не позвала. Брат там? Тётя Зина? Все родственники собрались, а я узнаю о твоём празднике от двоюродной сестры?
— При чём тут это? — мать фыркнула. — Не крути мне мозги! Ты мне должна! Дедов дом прикарманила, а теперь строишь из себя святую? Гони деньги!
— Меня не зовёте, а деньги на свой юбилей требуешь? — раздражённо спросила Оля.
На заднем плане гремела музыка и слышались голоса гостей. Мать явно отошла в сторону, чтобы поговорить, но продолжала почти кричать.
— Ты дочь или кто? — её голос сорвался на визг. — Я тебя выносила! Девять месяцев! А ты мне праздник испортить хочешь?
— Любопытная логика, — Оля почувствовала, как холодеют пальцы. — То есть приглашение мне не положено, зато оплата — мой священный долг?
— Дерзишь? Тебе муженёк твой мозги промыл, да? Колька этот? Бесприданница ты была, голь перекатная, пока дед тебе дом не отписал!
Воспоминания нахлынули против воли. Три года назад дед Василий ушёл тихо, во сне. Оля была единственной, кто навещал его каждую неделю, привозил продукты, слушал его рассказы о войне и жизни. Брат Андрей появлялся раз в год, а мать только звонила по праздникам.
Завещание стало громом среди ясного неба. Дед оставил свой дом только Оле. Ни слова о дочери, ни копейки сыну. Просто имя внучки и подпись нотариуса.
— Ты его охмурила! — кричала тогда мать. — Ты ему наплела! Старый маразматик поверил!
— Он был в ясном уме, — отвечала Оля. — Нотариус это подтвердил.
Мать примчалась к ним через день после похорон. Глаза горели лихорадочным блеском, губы тряслись от возмущения.
— Значит так, — она швырнула на стол копию завещания. — Ты сейчас пойдёшь и перепишешь дом на меня. Я сама разберусь, как делить. Ты девка молодая, ещё наживёшь!
— Нет, — Оля покачала головой. — Дед так решил. Я не понимаю почему, но уважаю его волю.
— Ах ты дрянь неблагодарная! Я твоя мать! Моё имущество! Мой отец!
Николай тогда молча встал между ними. Не говорил ни слова, просто стоял. Мать зашипела что-то про «приблудного» и ушла, хлопнув дверью.
Брат Андрей позвонил через неделю. Его голос был спокойным и немного грустным.
— Олька, дед знал, что делал, — сказал он. — Я на тебя не в обиде. Живи спокойно. А материны закидоны — это её проблемы, не твои.
Тот разговор согрел душу. Но мать не успокоилась. Каждый месяц — звонки, сообщения, требования. «Продай», «отдай», «ты мне должна».
*
Николай тихо подошёл к жене и присел рядом. Оля включила громкую связь — пусть слышит, во что превращается этот разговор.
— Так, — мать откашлялась. — Ты переводишь деньги или нет? У меня гости ждут! Официанты счёт несут!
— Подожди, я хочу понять, — Оля говорила нарочито медленно. — Ты устроила банкет на сорок человек в дорогом ресторане. Не сообщила мне. Не пригласила. И теперь требуешь оплатить твой праздник?
— А что тебе сообщать? Ты же такая занятая! Деловая! На родную мать времени нет!
— Я звонила тебе двенадцать раз за последний месяц. Ты сбрасывала или говорила, что некогда.
Мать замолчала на секунду, но быстро нашлась.
— Это к делу не относится! Ты мне должна! За дом! За всё!
— За какой дом? — Оля усмехнулась. — Тот, который дед оставил лично мне? Тот, который мы с Николаем продали и купили квартиру?
— Вот именно! Продали! Набили карманы! А мать побоку!
— Интересно. То есть наследство, которое дед завещал конкретно мне, — это на самом деле твои деньги? Гениальная арифметика.
Николай подавил улыбку. Оля сжала его руку, благодарная за молчаливую поддержку.
— Ты мне зубы не заговаривай! — мать снова повысила голос. — Гони бабки! Или я всем расскажу, какая ты! Перед родственниками ославлю!
— Перед теми родственниками, которые сейчас на твоём юбилее? На который меня не позвали?
— Заладила! Не позвали, не позвали! Да кому ты там нужна со своей кислой рожей!
— Ага, то есть приглашать не надо, а платить надо. Удобная позиция.
*
Мать явно отошла ещё дальше от шума — музыка стала тише, голоса гостей превратились в отдалённый гул.
— Слушай сюда, умница, — её тон стал угрожающим. — Либо ты переводишь деньги, либо пожалеешь. Я твоему брату расскажу, как ты меня обобрала!
— Андрею? Он в курсе всей истории. Мы с ним разговариваем. В отличие от некоторых.
— Врёшь! Андрюша на моей стороне!
— Позвони ему и спроси. Прямо сейчас.
Повисла пауза. Оля знала — мать не станет звонить. Брат давно выбрал позицию невмешательства, но справедливость признавал.
— Ладно, — мать сменила тактику. — Хорошо, я погорячилась с приглашением. Забыла. Столько дел было! Но ты же понимаешь — шестьдесят лет раз в жизни! Помоги матери!
— Знаешь, у меня идея, — Оля говорила ровно, но в голосе появилась сталь. — Мы с Николаем планируем отпуск. Море, отель, две недели. Давай ты оплатишь?
— Что за бред? При чём тут твой отпуск?
— Ну как же. Ты же не будешь плавать в море. Не будешь загорать. Но я отдохну! Разве этого недостаточно?
Николай беззвучно засмеялся. Мать на том конце провода молчала, переваривая услышанное.
— Это совершенно разные ситуации! — наконец выпалила она.
— Правда? Объясни разницу. Ты устроила себе праздник. Позвала кого хотела. Кроме меня. А теперь требуешь, чтобы я оплатила твоё веселье, в котором не участвую. Чем это отличается от моего отпуска без тебя?
— Я твоя мать!
— И? Это автоматически делает мой кошелёк твоей собственностью? Интересная теория родственных связей.
Голос матери задрожал — то ли от злости, то ли от слёз. Оля не могла понять, да и не хотела разбираться.
— Ты жестокая, — прошептала мать. — Бездушная. Я на тебя всю жизнь потратила, а ты…
— Стоп, — Оля перебила. — Давай без манипуляций. Ты не тратила на меня жизнь. Ты делала что должна была — растить ребёнка, которого сама родила. Это не инвестиция с возвратом процентов.
— Да как ты смеешь!
— Смею. Потому что устала молчать. Три года ты требуешь деньги, которые тебе не принадлежат. Дед оставил дом мне. Не тебе. Может, потому что я единственная, кто его навещал?
На линии раздался шорох — кто-то подошёл к матери, спросил что-то. Она огрызнулась: «Отойди!» — и вернулась к разговору.
— Ты пожалеешь. Вычеркну из жизни. Забудь, что у тебя есть мать. Посмотрим, как ты без меня!
— Любопытно, — Оля не повысила голос. — Ты три года со мной почти не общаешься. Не поздравила с годовщиной свадьбы. Не приехала, когда я болела. Не позвала на юбилей. И теперь угрожаешь вычеркнуть? Как это будет выглядеть на практике?
— Да ты… ты… — мать захлебнулась словами.
— Подожди, я не закончила. Ты можешь злиться. Можешь рассказывать родственникам какие угодно сказки. Но деньги за твой праздник я не переведу. Потому что это не моя обязанность. И не твоё право — требовать.
Николай молча поднял большой палец вверх. Оля улыбнулась ему.
— Значит так, да? — мать заговорила тихо, почти шёпотом. — Значит, ты меня бросаешь?
— Я тебя не бросаю. Я просто отказываюсь быть твоим банкоматом. Если хочешь общаться со мной как с дочерью — я готова. Если нужен только кошелёк — извини, нет.
— Ты всё равно приползёшь! Когда поймёшь, что натворила!
— Возможно. Но не сегодня. С юбилеем тебя. Правда. Без сарказма. Шестьдесят лет — серьёзная дата.
Оля нажала отбой и положила телефон на стол. Руки немного дрожали, но внутри было странное спокойствие — как после грозы.
Николай обнял её и поцеловал в висок.
— Ты молодец, — сказал он тихо. — Сложный разговор, но ты справилась.
— Она теперь развяжет войну, — Оля вздохнула. — Начнёт звонить родственникам, плакаться, рассказывать свою версию.
— Пусть. Те, кто знает тебя, не поверят. А остальные… стоит ли их мнение твоих нервов?
— Наверное, нет.
Через час позвонил Андрей. Его голос звучал виновато.
— Олька, мать мне уже наговорила всякого. Ты как?
— Нормально. Устала только.
— Слушай, я на том юбилее был. Хотел тебе позвонить, предупредить, но она телефон забрала «чтобы не отвлекался». Я не знал, что тебя не пригласили. Честно.
— Верю, Андрей. Верю.
Он помолчал, потом добавил:
— Она неправа была. И с наследством, и сейчас. Но она наша мать. Может, со временем…
— Может, — Оля не стала спорить. — Но не сегодня. И не завтра. Пусть сначала поймёт, что деньги — не единственное, что связывает людей.
Они попрощались. Николай принёс два стакана воды — простой, холодной, как раз то, что нужно было после такого вечера.
— Отношения испорчены? — спросил он.
— Они были испорчены задолго до сегодня, — Оля пожала плечами. — Просто теперь это наконец сказано вслух.
За стеной играла музыка — соседи праздновали что-то своё. Жизнь продолжалась. Со сложными родственниками, с непростыми разговорами, с выбором, который приходится делать.
Оля посмотрела на мужа и улыбнулась. По крайней мере, она была не одна.
