— Моя жена, Вадик, это классический пример того, как баба мается дурью от избытка свободного времени и моих денег, — громко, с явным самодовольством произнес Игорь, агрессивно втыкая зубья вилки в сочный кусок запеченной свинины. — Я ей сразу сказал: хочешь играться в бизнесвумен — пожалуйста, только мне мозги не делай. Пусть тешится, пока я реальные бабки в дом приношу.
Светлана стояла у противоположного края длинного дубового стола и методично, выверенными движениями разделывала горячую утку. Лезвие широкого шеф-ножа с хрустом рассекало поджаристую корочку, обнажая исходящее паром темное мясо. Она не подняла глаз на мужа, лишь ее пальцы чуть крепче сжали рукоять ножа.
— Да брось, Игорек, Света же у нас целый руководитель архитектурного бюро, — Вадим вальяжно откинулся на спинку стула, покручивая в руке пузатый бокал с дорогим коньяком. Его обрюзгшее лицо уже успело покрыться красными пятнами от выпитого алкоголя и обильной жирной пищи. — Это тебе не ноготочки пилить в салоне. Солидная должность, звучит красиво.
— Какое там бюро, Вадик, я тебя умоляю! — Игорь отмахнулся свободной рукой, едва не задев бокал Оксаны, жены Вадима, которая тут же услужливо подобралась, демонстрируя готовность внимать хозяину дома. — Это хобби для идиоток. Сидят три калеки в арендованном офисе, чертят какие-то картинки для таких же бездельников. Если бы не мои регулярные вливания в наш семейный бюджет, ее шарашкина контора закрылась бы через месяц. Я эту содержанку полностью обеспечиваю, от трусов до бензина в ее машине. А она еще делает вид по вечерам, что сильно устает на работе.
Оксана мелко и подобострастно хихикнула, прикрыв рот бумажной салфеткой. Она обожала такие застолья, где можно было вкусно поесть за чужой счет и послушать рассуждения успешного мужчины, попутно чувствуя себя абсолютно правильной, покорной женой.
Светлана закончила нарезать птицу, аккуратно переложила куски на широкое керамическое блюдо и вытерла руки сухим полотенцем. Внутри нее уже начала раскручиваться тугая, холодная пружина бешенства. Она прекрасно знала, что Игорь обожает рисоваться перед друзьями, лепить из себя альфа-самца и благодетеля, но сегодня его словесный понос переходил все мыслимые пределы наглости.
— Мое «хобби для идиоток», Игорь, в прошлом квартале закрыло два крупных контракта на проектирование коммерческих центров, — ровным, ледяным тоном произнесла Светлана, глядя прямо в маслянистые, наглые глаза мужа. — И принесло чистой прибыли в три раза больше, чем твоя торговля китайскими автозапчастями за весь прошлый год.
Вадим перестал болтать коньяк в бокале и уставился в свою тарелку. Оксана нервно сглотнула, переводя бегающий взгляд с раскрасневшегося хозяина на абсолютно спокойную хозяйку дома.
— Ой, ну началось! — Игорь громко и презрительно заржал, отбрасывая вилку. Тяжелый металл звонко ударился о фарфор. Он нисколько не смутился, напротив, слова жены послужили для него отличным поводом развить тему своего превосходства. — Слышал, Вадик? Оказывается, я живу с миллионершей! Только почему-то эта миллионерша живет в моей квартире, ездит на курорты за мой счет и жрет продукты, которые я покупаю на свои кровные. Ты свои бумажные доходы мне тут не приплетай. Я оплачиваю этот банкет, я содержу этот дом. А твои копейки с картинок — это так, на женские булавки.
Он потянулся через стол, небрежно схватил бутылку красного вина и щедро плеснул себе в бокал, даже не предложив обновить напитки гостям. Капля бордовой жидкости сорвалась с горлышка и упала на белоснежную скатерть, расплываясь уродливым, похожим на кровь пятном.
— Игорь прав, Светочка, — елейным, поучающим тоном встряла Оксана, аккуратно подцепляя вилкой кусок сыра и отправляя его в рот. — Мужчина — это добытчик, скала, фундамент семьи. А наши женские дела — это так, для души, чтобы дома не закиснуть. Главное ведь погоду в доме сохранять, уют мужу создавать. Вот ты сегодня такой шикарный стол накрыла, умница. Настоящая хозяюшка. Зачем тебе с мужем спорить и что-то доказывать?
Светлана медленно перевела взгляд на Оксану. Эта недалекая женщина, ни дня в своей жизни не работавшая официально и живущая на скудные подачки своего мужа, сейчас сидела за ее столом, ела деликатесы, купленные на деньги Светланы, и смела читать ей нотации о женском предназначении.
— Оксана, — холодно чеканя каждое слово, ответила Светлана, — я тебе не «Светочка». И я ни с кем не спорю. Я констатирую сухие факты.
— Оставь ее, Ксюх, не мечи бисер, — Игорь пренебрежительно махнул рукой в сторону жены, отрезая очередной кусок свинины. Он чувствовал себя абсолютным триумфатором, королем положения в своем выдуманном королевстве. — Бабы вообще цифры не воспринимают. У них в голове одни фантазии и сериалы. Она искренне верит, что ее мазня кому-то нужна. Пусть. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы мозг мне после работы не выносило. Давай, Вадик, лучше выпьем за нормальных мужиков, которые тянут на себе этот мир и терпят вот таких вот неблагодарных принцесс на своей шее.
Игорь высоко поднял бокал. Вадим с готовностью чокнулся с ним. Они выпили залпом, громко крякнули и синхронно потянулись к закускам. Светлана стояла у края стола, скрестив руки на груди, и смотрела на жующего мужа. На его сальном подбородке блестел жир от мяса, на воротнике дорогой рубашки виднелось крохотное пятно от соуса.
Она видела перед собой не просто наглеца, а законченного, самовлюбленного паразита. Человека, который годами выезжал на ее горбу, закрывал свои постоянные кассовые разрывы ее переводами, а на людях методично превращал ее в глупую прислугу, чтобы хоть как-то подкормить свое ущемленное мужское эго. Светлана взяла со стола пустую салатницу и спокойно направилась на кухню. Она двигалась ровно, спина оставалась безупречно прямой. Внешне она казалась абсолютно невозмутимой, но решение стереть в порошок этого самозванца прямо здесь и сейчас уже полностью оформилось в ее разуме. Она больше не собиралась поддерживать этот жалкий, лживый фасад.
Светлана вернулась в гостиную беззвучно, но ее появление сразу изменило плотность воздуха в комнате. Игорь в этот момент активно размахивал руками, расписывая Вадиму свои грандиозные, но абсолютно пустые финансовые перспективы.
— Мы тут с надежными людьми планируем выкупить заброшенные склады за старой объездной трассой, — вещал он, вальяжно навалившись грудью на край столешницы и игнорируя подошедшую жену. — Место просто козырное. Снесем к чертям старые ангары, зальем нормальный бетон и поставим там современный логистический центр. Инвестиция вернется в тройном размере максимум за пару лет. Я туда планирую загнать все наши свободные активы, схема просто верняк, Вадик. Можешь тоже вложиться, пока я добрый и пускаю в долю.
Вадим одобрительно закивал, с уважением глядя на хозяина квартиры, словно перед ним сидел гений теневой экономики. Оксана смотрела на Игоря с нескрываемым восхищением, словно впитывая каждое слово настоящего добытчика.
Светлана остановилась позади пустого стула. Ее холодный, расчетливый взгляд скользнул по самодовольному лицу мужа.
— Тебе никто не даст разрешение на строительство в той зоне, Игорь, — ровным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла она, разбивая его пафосный монолог. — Этот участок ровно месяц назад перевели в категорию земель рекреационного назначения. Там проходит старый городской коллектор, плюс крайне нестабильные грунты, сплошные плывуны. Если ты вложишь туда хоть рубль, ты его просто похоронишь. Любой грамотный проектировщик или юрист скажет тебе это за пять минут изучения открытой кадастровой карты.
Игорь осекся на полуслове. Его лицо, и без того красное от выпитого алкоголя, начало стремительно наливаться багровым цветом. Светлана не просто влезла в сугубо мужской разговор — она на глазах у Вадима выставила его полным профаном, неспособным даже проверить банальную, общедоступную информацию перед тем, как хвастаться миллионными инвестициями. Иллюзия успешного бизнесмена, которую он так старательно выстраивал весь вечер, дала огромную, уродливую трещину.
— Ты вообще понимаешь, о чем я говорю? — не унималась Светлана, глядя прямо в его наливающиеся животной злобой глаза. — Ты собираешься отдать деньги очередным аферистам за кусок непроходимого болота, на котором нельзя поставить даже сарай.
Вадим неловко кашлянул, перестал улыбаться и отвел взгляд, делая вид, что крайне заинтересован замысловатым узором на дорогой скатерти. Оксана вжалась в спинку своего стула, предчувствуя неминуемую бурю.
Игорь с неистовой силой грохнул тяжелым кулаком по столу. Фарфоровые тарелки подпрыгнули, звонко лязгнув о хрустальные бокалы.
— Молчи, женщина, твой день восьмое марта! — рявкнул он во все горло. Лицо его исказилось от бешенства, на толстой шее вздулись синие пульсирующие вены. — Твое дело — салаты резать и задницей перед гостями крутить, а не в мужские серьезные дела лезть! Ты поняла меня?! Закрыла свой рот и быстро пошла на кухню!
Он откинулся на спинку стула, тяжело и шумно дыша через нос, абсолютно уверенный, что этой грубой, первобытной выходкой он восстановил свой пошатнувшийся авторитет. Он ждал, что жена сейчас опустит голову, проглотит публичное унижение и покорно ретируется, как делала это годами ради сохранения мнимого благополучия в их семье.
Но Светлана не сдвинулась с места. Внутри нее не осталось ни капли страха, ни единого сомнения или желания сгладить острые углы. Многолетняя, тяжелая броня из постоянного терпения и гнилых компромиссов рухнула в одно мгновение, обнажив ледяную, концентрированную ярость.
Она сделала два быстрых, уверенных шага вперед и вплотную подошла к краю массивного дубового стола. Ее руки с побелевшими от напряжения костяшками пальцев намертво вцепились в толстую деревянную кромку столешницы.
Игорь даже не успел сообразить, что именно сейчас произойдет. В его искаженной картине мира жена была просто неспособна на жесткий, агрессивный физический отпор.
Светлана резко подалась всем корпусом назад и вверх. Вложив в этот отчаянный рывок всю массу своего тела и всю ту накопившуюся ненависть к сидящему напротив лицемерному паразиту, она с неистовой силой дернула тяжелый стол на себя, переворачивая его прямо на мужа.
Массивная столешница взмыла вверх под немыслимым углом. Гравитация мгновенно сделала свое разрушительное дело. Вся роскошная сервировка, которой так гордился Игорь, превратилась в хаотичный, летящий снаряд.
Широкое керамическое блюдо с нарезанной горячей уткой соскользнуло первым. Жирная птица с влажным, отвратительно чавкающим звуком врезалась прямо в грудь Игоря, оставляя на его светлой дорогой рубашке огромный, расползающийся масляный след. Следом за уткой на него обрушилась глубокая стеклянная миска с тяжелым слоеным салатом. Густой домашний майонез, смешанный с мелко нарезанными овощами и мясом, густо залепил его лицо и волосы, стекая мерзкими белыми сгустками на расстегнутый воротник.
Открытая бутылка дорогого красного вина перевернулась в воздухе и щедро окатила светлые брюки Игоря липкой бордовой жидкостью, пропитывая плотную ткань насквозь. Десятки фарфоровых тарелок, тяжелые стальные столовые приборы, куски запеченной свинины, остатки сырной нарезки и маслины — все это грязной лавиной рухнуло на колени абсолютно растерянного, ничего не понимающего мужчины.
Тяжелый край дубового стола с глухим, жестким ударом врезался Игорю в живот, намертво припечатав его к спинке стула и лишив возможности пошевелиться или сделать полноценный вдох.
Вадим с громким матом отскочил в сторону, опрокинув свой стул на паркет. Оксана издала короткий, сдавленный мышиный писк, в животном ужасе прикрыв рот обеими ладонями и широко раскрытыми глазами глядя на учиненный в комнате разгром.
Игорь сидел, намертво придавленный столешницей. Его некогда надменное лицо было комично и жалко измазано соусом, с кончика носа медленно капал желтоватый жир. Рубашка превратилась в грязную, пропитанную вином и едой тряпку. Он судорожно хватал ртом воздух, пуча глаза и тщетно пытаясь осознать масштаб произошедшего унижения.
Светлана возвышалась над ним, тяжело опираясь прямыми руками о перевернутое днище стола. Ее поза выражала абсолютное, безоговорочное физическое доминирование. Она смотрела на поверженного мужа сверху вниз, и в ее потемневших от гнева глазах не было ни капли испуга. Только холодная, безжалостная решимость стереть его в порошок окончательно.
— Ты совсем охренела?! — взревел Игорь, судорожно отлепляя от щеки кусок пропитанного майонезом салатного листа. Он шумно, со свистом втянул воздух через испачканный жирным соусом нос, пытаясь высвободиться из-под тяжелой дубовой столешницы. Дерево намертво прижало его к высокой спинке стула, не давая даже нормально вдохнуть. Его скользкие от масла пальцы скребли по краю стола, оставляя грязные разводы на лакированной поверхности. — А ну живо убрала этот бардак! Ты вообще соображаешь, что ты натворила, ненормальная?! Решила при друзьях меня опозорить?!
Светлана не шелохнулась. Она стояла над ним, словно монолитная гранитная скала, и смотрела на его жалкие потуги выбраться с выражением абсолютного, брезгливого пренебрежения. В нос ударил резкий запах пролитого алкоголя, смешанный с ароматом чеснока и дорогого мужского парфюма — отвратительный коктейль, идеально отражающий суть сидящего перед ней человека.
— Да я зарабатываю не меньше твоего, но ты всё равно называешь меня дармоедкой и прислугой! Ты специально унижаешь меня при друзьях, чтобы казаться крутым?! Хватит! Я подаю на развод, ищи себе другую дуру!
Игорь замер, перестав дергаться. Слова жены, сказанные без единой запинки, без малейшей истерики, пробили его алкогольный дурман. Но его ущемленное эго всё еще пыталось цепляться за привычные паттерны доминирования.
— Какой развод?! — прохрипел он, выпятив нижнюю челюсть. Лицо его пошло уродливыми красными пятнами из-под слоя налипшей еды. — Ты без меня с голоду сдохнешь! Кому ты нужна со своими картинками?!
— С голоду? — Светлана усмехнулась. Эта холодная, лишенная всякой радости улыбка была страшнее любого крика. — Давай расскажем твоим зрителям правду, Игорь. Прямо сейчас. Раз уж тебе так нравится выступать на публику.
Она плавно перевела взгляд на съежившихся Вадима и Оксану, а затем снова уставилась прямо в бегающие глаза мужа.
— Этот роскошный ужин, которым ты так щедро угощал гостей, до копейки оплачен с моей корпоративной карты, — чеканя каждое слово, с математической точностью произнесла она. — Твоя хваленая торговля запчастями уже восемь месяцев приносит одни убытки. Ты живешь в моей квартире, купленной мной до нашего знакомства. Твой премиальный внедорожник, на котором ты так пафосно рассекаешь по городу, оформлен в кредит. И платежи по этому кредиту вношу я каждый месяц, чтобы служба безопасности банка не оборвала тебе телефон.
— Закрой свой рот! — истерично взвизгнул Игорь, резко дернувшись под столом. Тяжелый край столешницы больно впился ему в живот, заставив сдавленно охнуть.
— Я только начала, — жестко отрезала Светлана, ни на децибел не повышая голоса. В ее тоне звенела абсолютная, сокрушительная уверенность. — Твои грандиозные инвестиционные проекты — это жалкие попытки перекрыть твои же долги перед китайскими поставщиками. Ты обычный, дешевый приспособленец. Ты прикрываешь свою тотальную несостоятельность тем, что методично втаптываешь меня в грязь на людях. Ты самоутверждаешься за мой счет, потому что сам из себя представляешь абсолютный ноль. Пустое место в дорогой рубашке, купленной на мои деньги.
Вадим, до этого момента пытавшийся слиться с узором на обоях, нервно прокашлялся. Он сделал неверный шаг вперед, неловко переступая через размазанную по паркету картошку и осколки фарфора.
— Свет, ну ты чего, зачем так жестко? — пробормотал он, старательно отводя глаза. — Мужик выпил, расслабился, ляпнул лишнего. С кем не бывает. Вы же семья, нужно быть мудрее, сглаживать конфликты. Не позорь его так перед нами, это же некрасиво.
Светлана медленно, словно хищник, почуявший новую добычу, повернула голову в сторону Вадима. Ее взгляд был настолько пронизывающим и колючим, что грузный мужчина невольно отшатнулся назад, едва не запнувшись о ножку перевернутого стула.
— А ты, Вадим, на твоем месте вообще бы не открывал рот, — ее слова били точно в цель, безжалостно уничтожая их лицемерную дружбу. — Ты регулярно приходишь в мой дом жрать деликатесы, поддакивая этому клоуну. Ты прекрасно знаешь, что он врет каждому слову. Сидишь тут, строишь из себя верного соратника, а сам три месяца назад приполз к нему занимать полмиллиона на покрытие своих карточных долгов. Только вот занимал ты не у него. Это были мои личные накопления, которые он втихаря вывел с нашего общего депозита, чтобы поиграть в благодетеля.
Лицо Вадима мгновенно приобрело землисто-серый оттенок. Его пухлые щеки обвисли, а глаза забегали в панике, ища спасения. Он бросил затравленный, полный ужаса взгляд на свою жену.
Оксана, поняв, что сейчас очередь дойдет и до нее, попыталась сыграть на опережение. Она расправила плечи и гордо вздернула подбородок, изображая благородное негодование.
— Светлана, ты ведешь себя абсолютно неадекватно, — произнесла она с фальшивым превосходством, плотно сжав губы. — Нормальная женщина никогда бы не опустилась до такого дикого скандала. Ты разрушаешь свой брак своими же руками из-за какой-то глупой амбиции.
— Нормальная женщина? — Светлана сделала быстрый шаг к Оксане, заставив ту инстинктивно вжаться спиной в стену. — Ты называешь себя нормальной женщиной? Ты, которая ни дня в своей жизни не работала, сидишь на шее у мужа-игромана и терпишь его постоянные пьяные загулы? Ты приходишь в мой дом, льстиво улыбаешься мне в лицо, а потом часами обсуждаешь с общими знакомыми, как я старо выгляжу и что Игорь скоро найдет себе молодую, послушную дурочку.
Оксана открыла рот, жадно хватая воздух, но не смогла выдать ни единого звука. Ее безупречная маска благопристойности разлетелась вдребезги, обнажив мелкую, завистливую натуру. Светлана обвела ледяным взглядом эту жалкую троицу. Игорь, измазанный жиром и униженный собственной беспомощностью. Вадим, раздавленный правдой о своих долгах. Оксана, пойманная на дешевых сплетнях. Фасад их фальшивой, гнилой дружбы был уничтожен до самого основания.
Игорь издал глухой, булькающий звук, пытаясь сглотнуть и нормально вдохнуть воздух. Уперевшись мощными руками в деревянные подлокотники стула, он резко подался вперед, напрягая мышцы плеч, и скинул с себя тяжелую столешницу. Массивное дерево с чудовищным грохотом обрушилось на паркет, окончательно раздавив уцелевшие фарфоровые тарелки и разметав остатки роскошного праздничного ужина по всей площади гостиной. Мужчина тяжело поднялся на ноги. Его внешний вид был одновременно пугающим и отвратительно нелепым. Густые волосы намертво слиплись от домашнего майонеза, по покрасневшему лбу медленно стекал желтоватый утиный жир, а широкое бордовое пятно на светлых брюках делало его похожим на неряшливого мясника после смены.
— Ты сильно пожалеешь об этом поступке, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы, медленно надвигаясь на Светлану. Его крупные кулаки рефлекторно сжались, костяшки побелели от напряжения. Он привык, что физическое превосходство всегда остается за ним, и сейчас, напрочь лишенный всех своих словесных аргументов и разоблаченный перед публикой, он планировал задавить жену исключительно грубой силой. — Я сотру тебя в порошок. Ты еще на коленях приползешь просить у меня прощения за этот устроенный спектакль.
Светлана даже не шелохнулась, когда его массивная, дышащая яростью фигура нависла над ней. От Игоря густо разило терпким перегаром, кислым чесночным соусом и резким животным потом. Она с нескрываемым, кристально чистым отвращением посмотрела в его налитые кровью глаза, хладнокровно фиксируя каждый лопнувший капилляр, каждую напряженную морщину на этом искаженном слепой злобой лице. Никакого страха не было, лишь жгучее, пульсирующее желание навсегда очистить свое личное пространство от этого человека.
— Пошел вон из моей квартиры, — ровно и предельно жестко приказала она.
— Что ты сказала?! — он резко выкинул правую руку вперед, намереваясь схватить ее за плечо, но его скользкие от жира пальцы лишь бесполезно мазнули по гладкой ткани ее шелковой блузки.
Светлана сработала на опережение с точностью швейцарского часового механизма. Она стремительно выбросила обе руки вперед и намертво, мертвой хваткой вцепилась в воротник его испорченной, пропитанной красным вином рубашки. Дорогая ткань натянулась струной и с сухим треском разошлась по плечевому шву. Использовав долю секунды его искренней растерянности, она с невероятной для ее комплекции силой рванула мужа на себя, выводя его из равновесия, и тут же жестко толкнула всем корпусом в сторону прихожей.
Игорь, совершенно не ожидавший такого мощного и агрессивного физического отпора, попятился назад. Его нога в тонком носке с размаху наступила на кусок скользкой утиной кожи, валяющийся на испорченном паркете. Он потерял точку опоры и нелепо замахал руками в воздухе, отчаянно пытаясь устоять на ногах и не рухнуть спиной в остатки размазанного салата. Светлана не дала ему ни единого шанса опомниться. Она сделала еще один быстрый, выверенный шаг, уперлась ладонями прямо в его широкую грудь, в самое месиво из раздавленных овощей и мясного соуса, и мощным, направленным рывком вышвырнула его в коридор. Он влетел спиной в гладкую стену прихожей, с силой сбив плечом высокую деревянную вешалку для верхней одежды. Конструкция рухнула на пол с оглушительным треском, засыпав его куртками.
Она безостановочно проследовала за ним, подошла к входной двери и распахнула ее настежь, впуская в душную, пропахшую едой квартиру прохладный сквозняк с лестничной клетки.
— Пошел вон отсюда, — повторила Светлана, указывая твердой рукой на серый бетонный пол подъезда. — Прямо так. В чем стоишь.
— Ты совсем больная?! — истошно заорал Игорь, сползая по стене и судорожно пытаясь нащупать на обувной полке свои кожаные ботинки. — Дай мне хотя бы куртку надеть и обуться! Я не пойду так на улицу!
— Я сказала, вон! — она шагнула к нему вплотную, и в ее тоне прорезался такой первобытный, непререкаемый металл, что Игорь инстинктивно вжал голову в плечи, словно ожидая прямого удара. Он неуклюже вывалился за порог прямо в одних носках, оставляя на пыльном бетоне подъезда грязные, маслянистые следы.
В этот самый момент в прихожую выскочили Вадим и Оксана. Лицо Оксаны уродливо перекосило от бешенства, она яростно, двумя руками дергала своего мужа за рукав дорогого пиджака.
— Ты проиграл полмиллиона?! — визжала она на весь коридор, обильно брызгая слюной. Ее идеальная вечерняя укладка растрепалась, обнажая истинное, базарное нутро. — Ты клялся мне, глядя в глаза, что это годовая премия на работе! Ты опять спустил наши деньги в этих проклятых автоматах, ничтожество?! Из-за тебя меня тут сейчас с грязью смешали перед всеми!
— Закрой свою пасть, ненормальная! — Вадим грубо отпихнул жену локтем в грудь, его рыхлое лицо обильно покрылось крупными каплями холодного пота. — Сама-то хороша! Сидишь сутками на чужих кухнях, кости всем подряд перемываешь, а как припекло — сразу в кусты спряталась! Я из-за твоих длинных языков и сплетен сейчас как полный кретин выгляжу!
Светлана смотрела на этот жалкий, низменный балаган с абсолютной, всепоглощающей брезгливостью. Люди, которые еще полчаса назад сидели за ее столом и старательно изображали успешную элиту общества, сейчас с остервенением рвали друг друга на куски прямо в ее коридоре, сбрасывая последние жалкие остатки человеческого достоинства.
— На выход. Оба, — сухо скомандовала Светлана.
Она шагнула к Вадиму, жестко схватила его за плотную ткань пиджака в районе предплечья и грубо вытолкнула его массивное тело за порог вслед за Игорем. Оксана пулей выскочила за мужем сама, спасаясь от позора и продолжая на ходу осыпать супруга отборными проклятиями, активно размахивая руками.
На лестничной клетке мгновенно началась настоящая, грязная свалка. Игорь, неловко переминаясь с ноги на ногу в испачканных носках, с кулаками набросился на Вадима.
— Ты какого черта стоял там и молчал?! — орал он во все горло, хватая друга за лацканы пиджака. — Мы же договаривались, что ты подтвердишь мою схему про склады! Из-за тебя она меня выставила полным идиотом!
— Иди к черту, бизнесмен хренов! — злобно огрызнулся Вадим, с силой отталкивая Игоря от себя. — Сам свои косяки решай! Я тебе больше не прикрытие для твоих сказок! Мои долги — это мои проблемы, а ты обычный, дешевый альфонс на содержании!
Оксана бесцеремонно вклинилась прямо между ними, пытаясь со злости ударить Вадима своей тяжелой кожаной сумочкой, попутно выкрикивая оскорбления в адрес Игоря, его фальшивых инвестиций и грязного внешнего вида. Их голоса слились в один омерзительный, визгливый хор агрессивных неудачников, бесконечно обвиняющих друг друга в собственной тотальной ничтожности.
Светлана стояла на пороге своей квартиры и ровно пять секунд молча смотрела на эту копошащуюся, кричащую массу. Затем она спокойно положила руку на ручку и с силой толкнула тяжелое металлическое полотно входной двери от себя. Замки сухо и четко щелкнули, навсегда отсекая ее от этих людей и их бесконечной лжи. В разгромленной гостиной отчетливо пахло разлитым алкоголем, чесноком и испорченной едой, на дорогом паркете блестели осколки разбитой посуды и валялись куски жирного мяса. Но впервые за долгие годы Светлана дышала полной грудью, физически ощущая, как прохладный воздух наполняет ее легкие абсолютной, кристально чистой и долгожданной свободой…
