— Твоя бабка мне никто, чтобы я на неё свои кровные тратила!
— Хозяин квартиры оборвал мне весь телефон!
Галина Петровна с размаху бросила на обеденный стол новую лаковую сумочку. Металлическая застёжка звякнула о клеёнку.
— Где оплата, Елена?
— Доброе утро, — невестка невозмутимо закрутила крышку термоса.
— Я спрашиваю, почему мне звонят с утра пораньше с угрозами выселения?
Елена не спеша закрыла пластиковый контейнер с обедом, убрала его в тканевый шопер и только потом подняла глаза на свекровь.
— А оплаты не будет, Галина Петровна.
Они снимали для свекрови уютную двушку недалеко от центра уже второй год. Елена отдавала на это почти всю свою ежемесячную премию, плюс часть аванса. Муж Алексей зарабатывал скромно, сидел в своем отделе снабжения на голом окладе, но свято верил, что обеспечивать комфорт мамы — их общая семейная обязанность. До прошлой недели Елену этот расклад более-менее устраивал, исключительно ради мира в доме.
— Придумала тоже!
Свекровь нервно поправила шёлковый платок на шее.
— У нас чёткий уговор. Вы с Алексеем оплачиваете моё жильё. Я на свою мизерную пенсию снимать не потяну, и ты это прекрасно знаешь.
— Значит, Алексей пусть и оплачивает.
— У сына сейчас трудности с премиями! — надменно заявила Галина Петровна. — Не смей впутывать сюда моего мальчика. Это твоя обязанность как невестки. Семья должна помогать старшим.
Елена прислонилась к кухонному гарнитуру и скрестила руки на груди.
— Моя обязанность? Серьёзно?
— Абсолютно.
— А когда на прошлой неделе мы собирали моей бабушке на операцию? — Елена смотрела прямо на свекровь, не повышая голоса. — Нам не хватало сущей мелочи. На нормальный наркоз и палату. Я просила вас одолжить. До моей зарплаты.
Галина Петровна недовольно скривилась.
— И что с того?
— А то, что вы мне тогда ответили. Помните?
Свекровь отступила на шаг и уставилась на микроволновку.
— Я сказала правду. У меня лишних нет.
— Вы сказали: «Чужим людям я не спонсор», — припечатала Елена. — А на следующий день показательно купили себе вот эту самую сумочку.
Она кивнула на стол, где красовалась бордовая лаковая обновка.
— Я имею полное право тратить свою законную пенсию как хочу! — возмутилась Галина Петровна. — Твоя бабка мне никто, чтобы я на неё свои кровные тратила!
— Вот именно.
— Что «вот именно»?
— Вы мне тоже никто, Галина Петровна.
Елена подхватила свой шопер с табурета.
— Чтобы я на вас свою премию спускала.
Свекровь побагровела.
— Ты… ты не посмеешь! На улицу меня выставишь?
— Почему на улицу? У вас есть замечательный сын. Пусть ищет вторую работу. Или забирает вас к нам в гостиную. Я совершенно не против.
— Я с вами жить не буду! Тут тесно и дети шумят!
— Значит, придётся экономить на лаковых сумках и платить самой. Хорошего дня.
Галина Петровна приоткрыла рот, но слова не нашлись. Она схватила обновку со стола и выскочила в прихожую. Дверь скрипнула под её торопливыми шагами.
Вечером того же дня на кухне состоялся второй раунд. Только теперь в углу жался Алексей. Он пришел с работы бледный, с порога стянул ботинки и сразу пошел ставить чайник, хотя обычно ждал, пока жена подаст ужин.
— Лен, ну ты чего удумала? — Алексей виновато заглянул жене в глаза. — Мама звонила. Плакала. У неё давление подскочило.
— Бывает, — Елена методично резала морковку для супа. — Таблетки в аптечке есть.
— Какой хозяин квартиры? Какая неуплата?
— Обыкновенная, Лёшенька. За этот месяц за квартиру Галины Петровны не уплачено ни копейки.
Алексей вытер ладони о домашние штаны.
— Но ты же всегда… Ты же с премии переводила. Мы же договаривались.
— Договаривались, — кивнула Елена. — А потом моя бабушка попала в больницу.
— Мы же нашли деньги! Заняли у ребят на работе.
— Мы заняли. А твоя мама в это время обмывала новую сумку, купленную на отложенные с пенсии деньги. Те самые деньги, которых нам не хватало.
Нож громко стукнул по разделочной доске.
— Лен, ну это её пенсия… — попытался оправдаться Алексей. — Она женщина, ей хочется обновку.
— А я тоже женщина, Лёшенька. И мне хочется не отдавать свою премию женщине, которой плевать на мою семью.
Алексей растерянно моргнул.
— Так мама — это и есть наша семья.
— Нет, дорогой. Твоя мама ясно дала понять, кто кому семья. «Чужим людям я не спонсор». Её слова.
Елена смахнула нарезанную морковь в сковородку. Зашипело масло.
— Так что теперь спонсором будешь ты. Переводи хозяину со своей зарплаты.
— У меня оклад! — возмутился Алексей. — Если я отдам за аренду, у меня на бензин не останется. И на коммуналку.
— Значит, езди на автобусе. Или ищи подработку. Как это делаю я, когда нам не хватает на отпуск.
— Ты не можешь так поступить!
— Уже поступила.
Алексей заметался по кухне. Он то брался за ручку холодильника, то отпускал её.
— Нас выселят! То есть её выселят! К концу недели!
— Значит, перевози её к нам. Комната мальчишек большая, поставим там двухъярусную кровать, а маму положим в зале на диван.
Алексей с ужасом посмотрел на жену.
— Она же нас сожрёт. Ты же знаешь её характер.
— Я-то знаю. Поэтому на работу ухожу рано, а возвращаюсь поздно. А вот тебе с твоим графиком придется весело.
— Лена, пожалуйста! — Алексей почти умолял. — Давай в этот раз заплатим, а потом я поговорю с ней.
— Разговор окончен, Алексей. Денег нет.
Елена накрыла сковородку крышкой и вышла из кухни.
Ровно через неделю в прихожей стояли три огромные клетчатые сумки, коробка с посудой и недовольная Галина Петровна.
Хозяин квартиры оказался человеком слова. Ждать он не стал. Как только прошли все сроки, он просто приехал с новыми жильцами смотреть двушку. Галине Петровне пришлось экстренно собирать вещи.
Алексей таскал узлы, красный и потный. Свекровь стояла в плаще прямо на коврике и брезгливо осматривала гостиную.
— Пылища-то какая, — проворчала она, проводя пальцем по тумбе под телевизором. — Ты, невестка, совсем дом запустила.
Елена спокойно забрала у мужа коробку с кастрюлями.
— Добро пожаловать, Галина Петровна. Диван мы вам разложили. Постельное белье в шкафу.
Свекровь недовольно скривила губы.
— И где мне тут свои вещи раскладывать? У вас тут ступить негде.
— Полочку в шкафу освободили. Остальное пока постоит на балконе.
— На балконе? Мои итальянские сапоги?
— Можете поставить их себе в ноги, — отрезала Елена. — Чайник горячий. Располагайтесь.
Начался бытовой ад. Галина Петровна, лишившись личного пространства, решила компенсировать это тотальным контролем. Она лезла везде.
Уже на второй день Елена нашла свою сковородку оттёртой до царапин железной губкой. Тефлоновое покрытие было безвозвратно испорчено.
— А что ты хотела? — парировала свекровь, сидя на своем диване. — Грязь развели. У хорошей хозяйки посуда блестеть должна.
— Это антипригарное покрытие, Галина Петровна. Было.
— Ерунда всё это. Отрава сплошная. Раньше на чугуне готовили и здоровее были.
Алексей пытался отсиживаться на работе подольше. Приходил, когда обе женщины уже расходились по разным углам. Но долго так продолжаться не могло.
В пятницу вечером Елена вернулась с работы уставшая. Хотелось только тишины. Она зашла на кухню и застыла на пороге.
На столе стоял её рабочий пластиковый контейнер. Открытый. Внутри лежали объедки жареной рыбы, которую свекровь готовила себе на обед.
Галина Петровна сидела тут же, пила компот.
— Что это? — Елена указала на стол.
— Контейнер. Я туда кости сложила, чтобы в мусорное ведро не воняло.
— Это мой контейнер для обедов. Я из него ем.
— Подумаешь, — отмахнулась свекровь. — Сполоснёшь с фейри, ничего ему не сделается.
Елена молча подошла к столу, взяла контейнер двумя пальцами и опрокинула его содержимое прямо в мусорное ведро. Затем бросила туда же сам пластик.
— Эй! Ты чего швыряешься? — возмутилась Галина Петровна. — Я вообще-то собиралась потом его помыть!
— В моем доме, — голос Елены был тихим, но от этого звенел еще сильнее, — мои вещи трогать нельзя.
— Твоем доме? — свекровь хитро прищурилась. — Квартира в ипотеке, платите вы её вместе с моим сыном. Так что это и его дом тоже! А значит, я тут имею такие же права.
В этот момент в прихожую вошел Алексей. Он услышал повышенные тона и поспешил на кухню.
— Девочки, ну что опять случилось?
— Твоя жена совсем с ума сошла! — заголосила Галина Петровна. — Посудой швыряется, хамит! Я ей слова не сказала, а она на меня кидается!
Алексей устало посмотрел на жену.
— Лен, ну правда, будь терпимее. Маме и так тяжело после переезда.
Елена медленно повернулась к мужу.
— Терпимее?
Она подошла к ящику стола, достала оттуда стопку бумаг и бросила перед Алексеем.
— Вот квитанции за ипотеку за последние два года. Посмотри на фамилию плательщика.
Алексей опешил.
— При чем тут квитанции?
— При том, что все переводы идут с моего зарплатного счета. А вот выписка с твоего счета. Ты оплачиваешь бензин, свои обеды в столовой и коммуналку. На этом твой вклад в этот дом заканчивается.
Свекровь вытянула шею, пытаясь разглядеть цифры.
— Ты моего мальчика не попрекай! — вступилась она. — Он семью обеспечивает!
— Вашего мальчика, Галина Петровна, обеспечиваю я, — холодно отбрила Елена. — Потому что последние два года моя премия уходила на оплату вашей роскошной жизни в отдельной квартире. А теперь эта премия будет уходить на досрочное погашение ипотеки.
В кухне повисла тяжелая, густая пауза. Слышно было только, как капает вода из крана.
Алексей попытался что-то сказать, открыл рот, но слова застряли в горле. Он впервые видел эти цифры так наглядно.
— Значит так, — Елена оперлась руками о край стола. — Правила меняются. Прямо сейчас. Галина Петровна. Вы живете в этой квартире на птичьих правах.
— Да как ты смеешь…
— Смею. Вы живете здесь только потому, что мне жалко Алексея. Но если вы еще раз испортите мою вещь, если я услышу хоть одно кривое слово в свой адрес, или если вы попытаетесь устанавливать здесь свои порядки…
Елена сделала паузу, глядя прямо в глаза свекрови.
— Я просто выставлю ваши клетчатые сумки на лестничную клетку. И мне будет плевать, куда вы пойдете. Хоть на вокзал.
— Лёшенька! — Галина Петровна в ужасе посмотрела на сына. — Ты слышишь, что она говорит? Твою мать на вокзал!
Алексей переводил взгляд с жены на мать. Он побледнел.
— Мам… ну ты это… не трогай её вещи, ладно? — выдавил он из себя.
Свекровь ахнула. Предательство собственного сына ударило больнее всего. Она поджала губы, резко встала из-за стола и, не проронив больше ни слова, ушла в гостиную.
Прошел месяц.
Галина Петровна больше не пыталась командовать. Она целыми днями сидела в гостиной, смотрела сериалы в наушниках и выходила на кухню только тогда, когда Елены там не было. С невесткой она демонстративно не разговаривала, общаясь исключительно через внуков или Алексея.
Алексей устроился на подработку. Он стал брать чертежи на дом, чтобы хоть как-то компенсировать свою финансовую несостоятельность перед женой. Вечерами он сидел за ноутбуком на кухне, молчаливый и сосредоточенный.
А Елена просто жила. Она больше не переводила деньги за аренду чужого жилья. Премии оставались на её счету. Бабушка успешно восстанавливалась после операции. И хотя в квартире стало теснее, Елена впервые за долгое время чувствовала себя полноправной хозяйкой своей жизни.
А лаковую сумочку Галина Петровна так ни разу никуда и не выгуляла.
