— Да Алинка у нас золотая! Терпеливая, всё стерпит, — задорно выдал муж, поднимая рюмку.
Сергей обвёл родственников взглядом победителя. За столом одобрительно загудели. Галина Михайловна благосклонно кивнула, поправляя воротник своей нарядной кримпленовой кофты.
Алина остановилась на полпути от кухни к гостиной. Салатница с оливье в её руках чуть дёрнулась. Пятнадцать лет брака. Две смены на работе. Постоянная экономия и высчитывание копеек до зарплаты. И всё это уместилось в одно обидное, липкое слово. Терпила.
А ведь день начинался в точности так же, как и все последние десять лет их совместной жизни. С самого утра Алина крутилась на кухне. Юбилей мужа, сорок восемь лет — дата не круглая, но Сергей настоял, чтобы собрали всю родню. Чтобы стол ломился. Чтобы не хуже, чем у людей.
Она с шести утра не отходила от плиты. Рубила мясо, крутила фарш, стругала салаты. Спина затекла так, что не разогнуться, на ступню было больно наступать.
В половине десятого зазвонил телефон.
— Алин, ты там живая вообще? — раздался в трубке голос старшей сестры.
— Еле-еле, Рит, — выдохнула Алина, зажимая телефон плечом и продолжая шинковать лук.
— Я не пойму, ради чего эти жертвы?
— Ну у Сергея же праздник. Родня приедет. Тётя Люба из пригорода обещала быть.
— Твоя тётя Люба приедет пожрать на халяву, — отбрила Рита. — Слушай, деньги-то дошли? Я тебе вчера перевела.
Алина виновато опустила глаза на разделочную доску.
— Дошли. Спасибо тебе огромное. С зарплаты сразу отдам, клянусь.
— Да мне не горит, — отмахнулась сестра. — Я другого не понимаю. Вы оба работаете. У Сергея зарплата нормальная. Какого лешего ты у меня на продукты занимаешь на его же день рождения?
Алина стряхнула лук в миску.
— Да там непредвиденные траты вышли.
— Какие ещё траты? Опять в машину свою вбухал?
— Ему резина зимняя нужна была срочно, — попыталась оправдать мужа Алина. — Там скидки были хорошие. Вот он заначку и выгреб.
— Ту самую заначку, которую вы на обои в коридор собирали? — ядовито уточнила Рита. — Которую ты со своих подработок откладывала?
— Рит, ну давай не начинать. Праздник всё-таки.
Алина поспешно сбросила вызов, потому что в дверях кухни нарисовался именинник.
Сергей ввалился в помещение в домашних штанах, потирая заспанное лицо. Окинул взглядом горы посуды на столешнице.
— Где моя рубашка?
— В шкафу висит, — не оборачиваясь, отозвалась Алина.
— А синяя где? Я синюю хотел.
— Синяя в стирке. Сергей, ты бы хоть мусор вынес. Гости через три часа придут, а у нас ведро полное.
Муж скривил рот.
— Я именинник сегодня вообще-то. Имею право расслабиться. Сама вынеси, тебе всё равно по пути в магазин.
Алина с грохотом опустила нож.
— В какой магазин? Я всё купила. И так у Риты пришлось занимать.
— Опять ты за своё! — Сергей возмущённо всплеснул руками. — Ну подумаешь, взял я десятку из заначки! Мне резина зимняя нужна была. Что мне, на лысой ездить? Безопасность семьи для тебя пустой звук?
— Эта заначка была на обои. Мы три месяца откладывали, я по выходным отчёты чужие сводила.
— Да наклеим мы твои обои! — отмахнулся муж, залезая в холодильник и отламывая кусок сыра прямо от куска. — С зарплаты купим. Что ты мне праздник с утра портишь? Вон, мать уже звонила, едет.
Галина Михайловна действительно не заставила себя ждать. Она заявилась за два часа до гостей. Торжественно вручила сыну пакет с каким-то свертком и сразу прошествовала на кухню с ревизией.
Свекровь всегда считала, что её сыночек — подарок судьбы. А невестка должна этому подарку ноги мыть. То, что Алина работала наравне с мужем, Галина Михайловна предпочитала не замечать.
— Алина, а ты майонез какой брала? — свекровь придирчиво ковырнула вилкой салат в миске.
— Обычный.
— Снова дешёвый? Я же учила тебя, бери тот, что пожирнее. На перепелиных яйцах. Серёжа худой совсем стал, осунулся.
— Нормальный майонез, Галина Михайловна, — сухо обронила Алина. — Какой на те деньги, что остались, такой и взяла.
Свекровь недовольно сощурилась.
— Вечно у тебя всё с какими-то претензиями. Муж пашет как проклятый, деньги в дом носит. А ты элементарно стол накрыть не можешь без нытья.
Алина промолчала. Привычно проглотила обиду. Схватила тряпку, смахнула крошки со стола.
— И пыль бы на трельяже в прихожей протёрла, — не унималась свекровь. — Гости придут, а у вас грязища. Не дом, а сарай какой-то.
— Я готовлю с шести утра. До трельяжа руки не дошли.
— Ой, можно подумать, ты одна на свете готовишь! — Галина Михайловна поджала губы. — Мы в наше время на роту солдат готовили, и дома ни пылинки не было. А современные женщины только жаловаться горазды.
К вечеру квартира наполнилась шумом. Приехали тётки, двоюродные братья, какие-то сослуживцы Сергея. Зал гудел. На новом кухонном столе, поверх белоснежной льняной скатерти — того самого подарка свекрови на новоселье — громоздились тарелки с нарезкой, селёдка под шубой, холодец.
Алина носилась между кухней и залом как заведённая. Подать горячее, убрать грязные тарелки, принести чистые вилки. Она даже не присела за стол.
Она стояла в дверях с очередной порцией оливье, когда Сергей поднялся для тоста. Лицо у него уже было красное, рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу.
— Да Алинка у нас золотая! Терпеливая, всё стерпит!
Гости заулыбались.
— Я ей говорю: Алинка, денег нет, но ты держись! А она что? Она у нас хозяйственная! Из топора кашу сварит! И слова поперёк не скажет. За это и ценю! Выпьем за мою жену!
Раздался звон бокалов. Кто-то крикнул «Горько», но Сергей только махнул рукой, мол, не до телячьих нежностей.
Алина сделала шаг в комнату.
Она подошла к столу. Опустила салатницу на самый край.
Взгляд упёрся в ту самую льняную скатерть. На лица гостей, жующих мясо, купленное на деньги её сестры. На самодовольную физиономию мужа, который гордился тем, что его жена «всё стерпит». На свекровь, которая сидела во главе стола как королева-мать.
Пальцы сами вцепились в плотную ткань.
— Алин, ты чего? Завис-то чего? Садись давай, — не понял Сергей, жуя бутерброд.
Алина молча, с пугающей силой, дёрнула скатерть на себя.
Тарелки с колбасной нарезкой полетели на пол. Звякнули хрустальные бокалы, разлетаясь на осколки. Селёдка под шубой жирным фиолетовым пятном шмякнулась прямо на новые обои, которые они поклеили только в прошлом году. Холодец съехал на колени сослуживцу Сергея.
Завизжала тётка. Кто-то отскочил, с грохотом роняя стул.
— Ты рехнулась?! — заорал муж, вскакивая.
Алина развернулась и молча пошла в прихожую.
Она сняла с вешалки свой плащ, сунула ноги в осенние ботинки. Дверь за ней закрылась глухо, отрезая вопли из гостиной.
Она спустилась по лестнице, вышла из подъезда и села на деревянную лавочку. Плечи ныли. Воздух казался невероятно вкусным после кухонного чада и запаха чужого перегара.
Через минуту дверь подъезда распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На крыльцо вылетел Сергей.
— Алинка, ты башенку-то не сдвигай! — рявкнул он, подлетая к лавочке. — Чего удумала?
— Ничего.
Алина неторопливо застегнула пуговицы на плаще.
— Там мать за сердце держится! — не унимался муж, размахивая руками. — Скатерть испортила, дура! Всю квартиру уделала. Славику все штаны холодцом измазала. Иди живо убирай. Перед людьми стыдно!
— Сами отстираете. И обои сами отмоете.
— Да ты шуток не понимаешь! — Сергей возмущённо всплеснул руками. — Я же прикололся! Сказал, что ты у меня молодец. А ты припёртая какая-то сегодня. Как с цепи сорвалась.
— Я не лошадь, Серёжа. И не прислуга.
— Началось! — он недовольно скривился, закатывая глаза. — Опять пластинку заело. Я работаю вообще-то! Деньги в дом ношу!
Алина подняла на него глаза.
— Какие деньги? Те, что ты из заначки вытащил?
— Я на дело взял!
— У Риты я сегодня деньги на этот стол занимала, — припечатала Алина. — Потому что твоя резина сожрала всё, что у нас было до зарплаты. А тебе же надо перед роднёй шикануть. Чтобы стол ломился. Чтобы они потом пили и хлопали тебе.
Сергей запнулся. Почесал шею.
— Подумаешь! Отдам я твоей Рите. Чего ты раздула из мухи слона? Ну, ляпнул за столом, с кем не бывает. Пошли домой, гости ждут.
— Вот сам их и корми.
Из подъезда выскочила Галина Михайловна. Накинула чужую куртку поверх своей парадной кофты, лицо перекошено от праведного гнева.
— Алина! Это что за цирк на ровном месте? — запричитала свекровь, подходя ближе. — Ты перед кем концерты устраиваешь?
— Перед вами, Галина Михайловна.
— Да как ты смеешь! — свекровь гневно вскинулась. — Я тебе эту скатерть от чистого сердца дарила! Чтобы ты хозяйкой нормальной стала! А ты всё порушила. У Серёжи всегда золотое терпение было с тобой жить. Ты же ничего не умеешь, всё из рук валится!
— Мам, не начинай, — буркнул Сергей, озираясь на окна соседей.
— А что не начинай? — не унималась Галина Михайловна. — Она моего сына позорит! Серёжа пашет, старается, а эта фифа нос воротит! Чуть что — сразу истерики!
Алина встала с лавочки.
— Вот пусть теперь один живёт и терпит.
Она достала из кармана ключи от квартиры. Положила их прямо на холодную деревянную скамью. Металл звякнул в вечерней прохладе.
— Ты куда намылилась? — Сергей насторожённо поинтересовался, глядя на связку.
— К Рите. У неё поживу.
— Да брось, Алинка, кому ты нужна в сорок шесть лет на съёмной хате! — фыркнул муж, пытаясь схитрить и перевести всё в привычное русло. — Попсихуешь и прибежишь завтра. Сама же прощения просить будешь за обои. Куда ты пойдёшь на ночь глядя?
Алина ничего не ответила. Она просто развернулась и пошла в сторону остановки.
На следующий день, ровно в обеденный перерыв, телефон завибрировал. Звонил Сергей.
Алина, сидевшая на офисной кухне, не спеша доела салат из контейнера, вытерла салфеткой губы и только потом нажала кнопку ответа.
— Алло, — ровно сказала она.
— Ты когда домой явишься? — голос мужа звучал недовольно, но без вчерашнего запала. Скорее, с привычной требовательностью.
— Я не явлюсь.
— Алинка, кончай этот детский сад, — хмыкнул Сергей. — Гости разъехались ещё вчера. Там на кухне конь не валялся. Посуды гора, пол липкий. Обои я попытался оттереть, только размазал. Там теперь пятно на полстены. Давай, дуй после работы домой, будешь порядок наводить.
Алина усмехнулась. Извечная мужская логика — если проблема игнорируется, значит, её не существует.
— Найми клининг, Серёжа.
— Какой ещё клининг? Ты совсем с дуба рухнула? Это бешеных денег стоит!
— Тогда сам мой. Губка под раковиной, средство там же.
— Алин, я не понял, ты реально решила из-за шутки семью разрушить? — голос мужа начал набирать обороты. — Ты мне жена или кто? Твоя обязанность — за домом следить!
— Моя обязанность — следить за собой. Ключи на лавочке забери, если их дворник не выкинул. За вещами приеду в выходные с сестрой.
— Да ты… да кому ты нужна! — сорвался Сергей. — Приползёшь ещё! Я тебя обратно не пущу! Замки сменю!
Алина молча сбросила вызов. Заблокировала номер. Отпила воды из стакана.
Прошел месяц.
Сергей так и не понял, что именно произошло. Он искренне жаловался мужикам в гараже, что жена на старости лет свихнулась из-за неудачной застольной шутки. В квартире было грязно, обои так и остались с огромным фиолетовым пятном от свекольного сока, а новые застолья собирать стало некому. Галина Михайловна пару раз приезжала убираться, но быстро свернула эту благотворительность, сославшись на скачущее давление.
Алина не стала другим человеком. Она не открыла в себе невероятные таланты и не уехала в закат с миллионером. Она просто сняла скромную квартиру недалеко от работы. По вечерам за стенкой привычно бубнил телевизор соседей. И впервые за пятнадцать лет Алина высыпалась в свой законный выходной, не вскакивая в шесть утра, чтобы накормить того, для кого она была всего лишь удобной прислугой.
