— Тебе жалко, что ли?
Дарина не отрывала взгляда от экрана ноутбука. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, заполняя ячейки в смете проекта. Спина после трех часов работы за кухонным столом уже начинала ныть, но она старалась не обращать внимания.
— Мне не жалко, Сёма. У меня их просто нет.
Семён шумно отодвинул табурет и уселся напротив. Он барабанил пальцами по пластиковой столешнице.
— Как это нет? Тебе вчера аванс пришел за тот участок в области. Я же видел уведомление на телефоне.
— Этот аванс отложен на стоматолога. Мне нужно ставить имплант, я говорила тебе об этом еще месяц назад. Врач расписал план лечения.
— Имплант подождет. У тебя там задний зуб, его даже не видно, когда ты улыбаешься! А мне зимнюю резину нужно брать сейчас, пока цены не взлетели к сезону. Ты понимаешь, что это вопрос моей безопасности на дороге?
Дарина остановила работу. Она медленно закрыла крышку ноутбука и посмотрела на мужа.
— Вопрос твоей безопасности, Сёма, решается очень просто. Нужно найти работу с окладом, который покрывает содержание твоей машины. А не просить деньги у жены, которая полгода тянет на себе все расходы на продукты и коммуналку.
— Я не прошу, я предлагаю перераспределить семейный бюджет! У меня временно нестабильные продажи в салоне. Это рынок, Дарина! Сегодня густо, завтра пусто.
— У тебя пусто уже восемь месяцев.
— Не начинай.
Семён раздраженно откинулся на спинку табурета.
— Нормально же общались. Что ты сразу в позу встаешь? Я же не на гулянки прошу, в дело. Машина нас обоих кормит.
— Машина возит тебя от дома до автосалона и обратно. Меня она никуда не кормит. Я работаю удаленно.
— Вот именно! Сидишь дома, в тепле. А я мотаюсь. Ладно, проехали. Давай ужинать. Что у нас сегодня?
Дарина посмотрела на пустую плиту.
— Ничего. Я не успела приготовить. Проект горит, сдавать завтра утром.
— В смысле ничего? — возмутился Семён. — Я пришел с работы, голодный как волк, а дома шаром покати? Ты весь день дома была!
— Я работала, Сёма. За компьютером. Зарабатывала на тот самый аванс, который ты уже распланировал потратить на свои колеса. Хочешь есть — свари макароны. В холодильнике есть сосиски.
Семён фыркнул.
— Макароны. Я в браке или в студенческом общежитии? Мама всегда говорила, что фриланс — это не работа, а отмазка для ленивых женщин, которые не хотят заниматься бытом.
— Если Клара Тихоновна так скучает по быту, можешь съездить к ней на ужин. Она наверняка наварила борща для своего усталого мальчика.
— Не трогай маму. Она, между прочим, завтра приедет.
Дарина замерла.
— Зачем?
— Как зачем? Дядя Женя отмучился три недели назад. Мы даже не были в этой квартире с тех пор. Пора посмотреть, что там и как. Прикинуть масштаб бедствия.
— Масштаб бедствия? — тихо переспросила Дарина.
— Ну да. Там же ремонт не делался лет сорок. Мама хочет пригласить оценщика на выходных, но сначала надо самим оценить фронт работ. Прикинуть, что на выброс, что оставить.
— Вы собираетесь оценивать квартиру Жени? Сейчас? Не дожидаясь сорока дней?
Семён отмахнулся.
— Да какая разница, сорок дней, полгода? Бумажки-то все равно в процессе. Зато время не потеряем. Сейчас рынок недвижки на спаде, надо быстрее шевелиться. Продадим эту рухлядь, купим мне нормального японца на аукционе, а остаток — в банк под проценты.
Дарина смотрела на мужа, и внутри у нее росло странное чувство, похожее на онемение. Пять лет. Пять лет она каждый день ездила в эту «рухлядь» через весь город.
— Значит, японца на аукционе, — сказала она без всякого выражения.
— Ну да! Я уже и варианты присмотрел. Мама согласна. Она же единственная наследница первой очереди, сестра как-никак. Я — племянник. Всё в семью. Ты только это… завтра помоги там прибраться. Мама пыль не переносит, у нее аллергия начинается.
— Пыль она не переносит, — повторила Дарина.
— Дариночка, ну что ты заладила как попугай? Да, не переносит. Поэтому она к дяде Жене и не ездила последние годы. Зачем здоровье гробить? Для этого сиделки есть. И вообще, ты же сама вызвалась ухаживать.
— Я вызвалась? — голос Дарины дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Сёма, я просила вас нанять профессиональную сиделку, когда Женя перестал вставать. Мы жили в съемной студии, у нас не было лишних денег. Твоя мать сказала, что у нее давление от вида больных, а ты сказал, что это слишком дорого.
— Ну так мы же сэкономили!
— Вы сэкономили. А я пять лет мыла за ним судна.
— Ой, только не надо делать из себя мать Терезу! — Семён повысил голос. — Ухаживала и ухаживала! Мы семья, в семье так положено. Зато ты жила там три дня в неделю, отдыхала от меня.
Дарина медленно поднялась из-за стола.
— Отдыхала.
— Да! У дяди Жени трешка в центре. Сиди себе, рисуй свои проекты. Красота! Ладно, хватит воду толочь. Завтра в десять утра мы с мамой будем там. Ты подъезжай пораньше, проветри помещения, собери старье в мешки.
— Я никуда не поеду завтра убирать старье, Сёма.
— Это еще почему?
— Потому что я работаю. И потому что это не ваша квартира, чтобы вы там распоряжались.
Семён засмеялся.
— А чья? Твоя, что ли? Дариночка, ты в законах вообще ноль. Мама — прямая наследница. Так что завтра будь добра, явись и помоги. Иначе мама обидится, а ты знаешь, как она умеет выносить мозг.
Семён поднялся, потянулся и направился в ванную.
— Сосиски варить не буду. Закажи пиццу на свои стоматологические, раз уж готовить лень.
Дарина осталась стоять посреди кухни.
Дорогие читатели, минутная рекламная пауза)
Рекомендую обратить внимание на молодого автора на Дзен — канал Ещё не всё сказано. Молодого публикациями, а не годами. Недавно вышел трогательный рассказ про сюрприз для столетней старушки. Как думаете, это выдуманная история или основанная на реальных событиях?
Со своей стороны напомню, лучшая поддержка для начинающего автора — подписка, лайк и комментарий. Только вы, дорогие мои читатели, можете помочь развитию нового канала. Не стесняйтесь, подписывайтесь.
А теперь возвращаемся к нашему рассказу.
На следующий день, ровно в десять утра, Семён и Клара Тихоновна стояли посреди просторной гостиной в квартире покойного дяди Жени.
Клара Тихоновна водила по стенам красным лучом лазерной рулетки. Она делала пометки в толстом блокноте.
— Здесь мы несущую стену трогать не будем, просто расширим проем, — говорила она сыну, не отрываясь от замеров. — Мебель, естественно, на свалку. Этот сервант даже даром никто не заберет на Авито.
Семён лениво пинал носком ботинка старый ковер.
— Мам, зачем расширять? Покупателям плевать на проемы. Им важна локация. Район отличный. Загоним как есть, зачем в ремонт вкладываться?
— Ты в недвижимости ничего не смыслишь, — Клара Тихоновна сделала очередную запись. — Если вынести хлам и сделать легкую косметику, цена возрастет на пятнадцать процентов.
В прихожей раздались шаги. Дарина не стала разуваться сразу, просто прошла в комнату. Она была в той же одежде, что и вчера.
Свекровь перестала целиться лазером в потолок и повернулась.
— А, Дариночка. Явилась наконец. Мы уже час тут работаем. Я же просила Сёму передать, чтобы ты приехала пораньше, собрала личные вещи брата.
— Доброе утро, Клара Тихоновна, — Дарина остановилась у входа в гостиную. — Я приехала тогда, когда смогла.
— Безответственность, — отрезала свекровь, убирая рулетку в сумку. — Впрочем, ничего нового. Ладно, бери мешки для мусора, они в коридоре. Начни с комода. Там полно старого белья, лекарств. Всё это нужно выкинуть сегодня же.
— Я не буду ничего выкидывать.
Клара Тихоновна замерла. Она медленно поправила воротник своей идеальной кофты.
— Прости? Мне послышалось?
— Не послышалось. Вещи Евгения останутся на своих местах. По крайней мере, пока я сама не решу их разобрать. Без спешки. И без мусорных мешков.
Семён закатил глаза.
— Началось. Дариночка, опять ПМС? Давай без концертов. Мы делом заняты. Мама пришла оценить квартиру.
— Оценивать здесь нечего, — Дарина сделала шаг вперед. — Эта квартира не продается.
Свекровь усмехнулась. Смех был коротким, лающим.
— Деточка, кто тебя вообще спрашивает? Ты здесь никто. У тебя даже прописки нормальной нет, только регистрация в вашей студии. Юридически ты посторонняя женщина, которая просто оказывала услуги моему брату. За что, кстати, жила тут бесплатно.
— Бесплатно, — кивнула Дарина. — Вы правда так считаете?
— Абсолютно! — заявила Клара Тихоновна. — Это был взаимовыгодный обмен. Ты за ним присматривала, он давал тебе крышу над головой в центре города. Мы квиты. Я даже готова, так и быть, выделить тебе небольшую компенсацию из своих средств после продажи. За потраченное время.
— Какая щедрость. А когда ему нужен был противопролежневый матрас за сорок тысяч, вы почему-то свою щедрость не проявили.
— У меня не было свободных денег! — отчеканила свекровь.
— Зато у Сёмы были. На новые литые диски.
Семён набычился.
— Опять ты про эти диски! Да, купил! Я мужик, мне статус нужен. А матрас ты и сама оплатила, ничего страшного.
— Да, оплатила. С того самого аванса, который предназначался для моего лечения.
Клара Тихоновна хлопнула ладонью по столу.
— Довольно! Считать чужие деньги в чужом кармане — дурной тон. Квартира моя. Я родная сестра. Я вступаю в наследство. А ты собирай свои художества и возвращайся в студию.
— Не вернется она в студию, — мстительно вставил Семён. — Она там устроит мне райскую жизнь со своими обидами. Пусть к матери своей едет в область. Поживет там, остынет.
Дарина достала из кармана куртки сложенный вдвое лист бумаги. Самый обычный лист, без красивых папок.
— Не поеду я в область, Сёма. И в студию не вернусь.
Она протянула бумагу свекрови.
— Что это? — Клара Тихоновна брезгливо взяла лист двумя пальцами.
— Прочитайте.
Свекровь достала очки. Вчиталась в текст. С каждой секундой ее идеальная осанка становилась всё более напряженной.
Семён не выдержал, подошел и заглянул матери через плечо.
— Чё там? Счета за коммуналку? Я же говорил, пусть сама оплачивает!
— Замолчи, — сипло выдавила Клара Тихоновна.
Она подняла глаза на невестку. Взгляд был уже не властным, а растерянным.
— Это… это подделка.
— Это завещание, — ровно ответила Дарина. — Настоящее. Оформленное нотариусом год назад. Евгений вызвал его на дом.
— Какое завещание?! — Семён выхватил бумагу. Его глаза забегали по строчкам. — Кому?! Тебе?! Ты ему никто! Ты чужая!
— Чужая, — согласилась Дарина. — А родная сестра за пять лет приехала сюда дважды. На его юбилей поесть салата, и позавчера — чтобы рулеткой стены померить.
— Он не имел права! — Клара Тихоновна повысила голос. — Он был болен! Он не соображал, что делает! Ты его обпоила таблетками и заставила подписать!
— Он всё прекрасно соображал, Клара Тихоновна. У него отказали ноги, а не рассудок. И он всё видел. Видел, кто сидит с ним ночами, а кто прячется за аллергией на пыль.
— Мы будем оспаривать! — взвизгнул Семён. — Я найму лучших адвокатов! Мы докажем, что он был невменяем!
— Удачи, — пожала плечами Дарина. — К завещанию прилагается медицинское заключение. Он прошел полную комиссию в тот же день. Специально, чтобы у вас не было шансов.
Семён тупо смотрел на документ. В его голове никак не укладывалось, что новенький внедорожник только что испарился, оставив после себя лишь этот дурацкий лист.
— Дариночка… — Семён попытался изменить тон. Сделал голос заискивающим, мягким. — Ну ты чего? Зачем так жестко? Мы же семья. Ну оформил и оформил. Молодец дядя Женя, справедливо. Продадим вместе. Купим мне тачку, а тебе… ну, шмоток купим. Зуб твой сделаем!
Дарина смотрела на мужа с брезгливостью, которую даже не пыталась скрыть.
— Сёма. Бери свою маму. Бери ее рулетку. И идите отсюда.
— В смысле идите? — возмутился Семён. — Я твой законный муж! Я имею право здесь жить! Это совместно нажитое!
— Это наследство. Ты не имеешь к нему никакого отношения.
— Ты выгоняешь мужа на улицу?! — Клара Тихоновна схватилась за грудь. — Ради квадратных метров?! Где твоя совесть?!
— Там же, где ваш противопролежневый матрас. Идите.
Семён сжал кулаки.
— Да я при разводе у тебя всё отберу! Ты у меня из студии только с одними трусами выйдешь!
— Студию можете оставить себе, — спокойно ответила Дарина. — Мне она больше не нужна. Заявление я подам завтра.
Она отступила в сторону, освобождая проход к коридору.
— На выход.
Свекровь открыла рот, собираясь выдать очередную тираду про суды и справедливость, но наткнулась на взгляд невестки. В этом взгляде не было ни страха, ни сомнений.
Она подхватила сумку и пошла к двери. Семён, бормоча под нос угрозы, поплелся следом.
Через два месяца Дарина стояла в гостиной. В комнате пахло грунтовкой и свежей краской. Она всё-таки решила убрать старый сервант, но несущие проемы трогать не стала.
В углу лежал новый строительный инструмент. Дарина провела рукой по гладкой, только что оштукатуренной стене.
Общие знакомые иногда приносили слухи. Семён жил у матери. Клара Тихоновна быстро взяла сына в оборот, заставив платить за коммунальные услуги строго пополам. Теперь Семён жаловался всем подряд, что его жизнь невыносима, а женщины вокруг — корыстные создания, которым нужны только деньги.
Дарина не вникала в эти разговоры. Ей нужно было закончить ремонт до зимы.
Она достала телефон и набрала номер бригадира, чтобы обсудить доставку материалов на завтра. Впервые за долгое время ей было абсолютно всё равно, кто и что о ней подумает.
