— Арсений, вставай. Кажется, пора ехать.
Василина сказала это негромко, придерживаясь ладонью за край комода. Схватка уже отпускала, и она успела спокойно вдохнуть несколько раз, прежде чем муж открыл глаза. Было без десяти шесть утра. За окном стояло прозрачное августовское утро, двор ещё почти не проснулся, а на кухне мерно гудел холодильник. Василина не стала будить мужа при первых ощущениях. Схватки начались около пяти, и сначала она сама не была уверена, что это именно роды. Встала, включила свет в ванной, приняла душ, собрала волосы, потом ещё раз проверила сумку, подготовленную возле шкафа. Документы лежали в отдельной папке: паспорт, полис, обменная карта. Детские вещи были собраны заранее, зарядное устройство тоже нашлось на месте. Даже бутылку воды она успела положить в боковой карман.
Только когда промежутки между схватками стали заметно короче, Василина поняла, что откладывать уже нельзя. Арсений проснулся не сразу, несколько секунд смотрел на неё мутным взглядом, потом сел и потянулся к телефону. Василина ожидала, что сейчас он вскочит, начнёт одеваться или хотя бы спросит, как она себя чувствует. Вместо этого муж разблокировал экран и нахмурился. На телефоне мигали сообщения из общего чата. Друзья уже выясняли, кто заезжает за мясом, кто берёт уголь и во сколько все встречаются возле выезда из города. Поездку они запланировали ещё неделю назад. Компания собиралась провести субботу на базе отдыха возле озера, примерно в часе езды от города, и Арсений обещал забрать двоих друзей по дороге.
— Ты серьёзно сегодня? — спросил он, быстро пролистывая сообщения.
Василина сначала решила, что не расслышала.
— Что?
Арсений посмотрел на часы, потом опять на телефон.
— Рожать собралась именно сегодня? У меня друзья на шашлыки едут!
Он произнёс это раздражённо, без улыбки и без попытки пошутить. Василина несколько секунд просто смотрела на мужа. Её брови медленно поднялись, затем она перевела взгляд на его телефон. Она ждала, что Арсений сам услышит собственную фразу и хотя бы неловко усмехнётся. Но муж уже печатал кому-то ответ.
— Арсений, ты сейчас серьёзно?
— Я же не знал, что сегодня начнётся.
— Я тоже не выбирала дату.
— У тебя срок через четыре дня.
Василина даже перестала держаться за комод и выпрямилась.
— И что мне теперь сделать?
— Да ничего. Просто всё очень не вовремя получилось.
В этот момент началась новая схватка. Василина отвернулась, медленно прошла несколько шагов и остановилась возле кровати. Разговаривать стало тяжело. Арсений видел её состояние, но вместо того, чтобы подойти, продолжал читать сообщения. Кто-то уже написал, что выезжает за продуктами. Другой спрашивал, точно ли Арсений заберёт его возле метро. Василина закрыла глаза на несколько секунд и вдруг совершенно ясно поняла: муж сейчас переживает не о ней и даже не о ребёнке. Его действительно беспокоило, что планы на субботу могут сорваться.
Беременность проходила спокойно. Василина чувствовала себя неплохо почти до самого конца, врач не видел никаких серьёзных причин для беспокойства, а предполагаемую дату родов поставили на следующую среду. Арсений эту дату запомнил как что-то точное, почти как бронь билетов. Если написано через четыре дня, значит, до этого момента ничего произойти не должно. Когда друзья предложили собраться за городом, он сразу согласился. Василина тогда сидела на кухне, перебирала детские вещи и услышала часть разговора мужа по телефону.
— Ты куда собрался в следующую субботу? — спросила она, когда он закончил.
— На базу. С ребятами.
— За город?
— Ну да.
Василина посмотрела на него поверх сложенной детской пелёнки.
— Арсений, у меня уже будет сороковая неделя.
— Срок в среду.
— Роды не начинаются по расписанию.
— Да ладно тебе. Что там ехать? Час максимум.
Она тогда подробно объяснила: у неё нет машины, роддом находится практически на другом конце города, а её мать живёт отдельно и тоже не сможет появиться по первому щелчку пальцев. Василина не просила мужа сидеть рядом круглосуточно. Она всего лишь считала разумным последнюю неделю перед родами не уезжать далеко.
Арсений отмахнулся.
— Первые роды вообще по полдня идут. Даже если что-то начнётся, ты мне позвонишь, и я вернусь.
— Откуда ты знаешь, сколько они идут?
— Все знают.
— Кто все?
— Ну люди. Я читал.
Василина тогда покачала головой.
— Очень убедительно.
— Вась, не накручивай. Я же не в другой город уезжаю.
Разговор закончился ничем. Она понимала, что может спорить ещё час, но Арсений уже решил: поездка состоится. При этом он искренне считал, что предусмотрел всё. Если роды вдруг начнутся, жена позвонит, он сядет в машину и вернётся. То, что Василине в этот момент может понадобиться помощь сразу, а не через полтора-два часа, в его расчёты почему-то не входило.
Теперь этот самый день наступил, только ситуация оказалась совсем не такой удобной, как представлял муж.
— Ты хотя бы одеваться будешь? — спросила Василина.
— Буду. Сейчас.
Но Арсений не двигался.
Он ходил по спальне в футболке и домашних шортах, отвечал друзьям, потом кому-то позвонил.
— Слушай, у нас тут, похоже, роды начались… Да. Не знаю пока. Я отпишусь.
Сказал так, словно у него неожиданно сломалась машина и он уточняет, получится ли присоединиться к компании позже.
Василина села на край кровати и засекла очередной промежуток между схватками. Потом поднялась.
— Вызови такси.
Арсений повернулся.
— Зачем такси?
— В роддом ехать.
— Подожди. Может, ещё рано.
— Арсений, я не хочу выяснять дома, рано или нет.
— Так я тебя отвезу.
Василина кивнула.
— Хорошо. Тогда одевайся и помоги мне спустить сумку.
Он наконец отложил телефон. Василина уже подумала, что до него всё-таки дошло. Арсений достал джинсы, надел их, потом остановился возле шкафа.
— Слушай, может, всё-таки на такси?
Василина медленно повернула голову.
— Что?
— Ну ты сама поедешь. Так проще.
Схватка в этот момент закончилась, поэтому женщина смогла ответить спокойно.
— Почему проще?
— Если я сейчас повезу тебя, потеряю минимум час. Пока через город, пока тебя там оформят, пока обратно. А мне ещё за ребятами заезжать. Они уже рассчитывают.
Василина смотрела на него так долго, что Арсений начал раздражаться.
— Ну что?
— Ты предлагаешь мне ехать рожать одной, потому что твоим друзьям неудобно ждать?
— Не передёргивай. Там врачи будут. Я что тебе в роддоме сделаю?
— Хотя бы довезёшь.
— Так такси довезёт не хуже.
На лице Василины появилась короткая растерянная улыбка. Не весёлая — скорее от невозможности поверить, что этот разговор вообще происходит.
— Хорошо.
— Вот и нормально.
— Помоги хотя бы сумки спустить.
Арсений тут же посмотрел на телефон.
— Сейчас помогу.
Через минуту выяснилось, что и на этом его предложения не закончились.
— Только ты мне потом напиши, оставили тебя или нет.
Василина застегнула лёгкую кофту.
— В смысле?
— Ну вдруг ложная тревога. Может, посмотрят и домой отправят.
— И?
— Если домой отправят, обратно тоже на такси езжай. А то если я из-за этого всё отменю, а тебя даже не оставят, вообще глупо получится.
Василина замерла с ремнём сумки в руке.
Её лицо заметно изменилось. Ещё несколько минут назад она пыталась объяснять, спорить, задавать вопросы. Теперь будто выключила эту часть разговора.
— Понятно.
— Вась, только не начинай обижаться. Я рассуждаю нормально.
Она взяла телефон и набрала мать.
— Мам, привет. Ты можешь сейчас ко мне приехать?
Тамара Валерьевна услышала голос дочери и сразу насторожилась.
— Началось?
— Похоже, да.
— Интервалы какие?
Василина назвала.
— Я выезжаю.
— Мам, на такси. Не надо автобусом.
— Конечно. Жди меня.
Арсений стоял рядом и хмурился.
— Зачем мать дёргать?
Василина убрала телефон в сумку.
— Затем, что мне нужен человек, который поедет со мной.
— Я же сказал, что помогу до машины донести.
Она ничего не ответила.
Тамара Валерьевна приехала меньше чем через двадцать минут. Вышла из такси ещё до того, как водитель полностью остановился, и быстрым шагом направилась к подъезду. Арсений как раз спускался с сумкой дочери.
Увидев зятя, она сначала обрадовалась.
— Хорошо, что ты дома. Василина где?
— Сейчас выйдет.
— Едем?
Арсений протянул ей сумку.
— Вы езжайте. Я тут ещё…
Тамара Валерьевна не сразу взяла сумку.
— Ты не едешь?
— Я позже подъеду.
Мать Василины медленно посмотрела на него сверху вниз. Она явно собиралась что-то сказать, но в этот момент в подъезде появилась дочь.
— Мам, давай просто поедем.
Тамара Валерьевна сразу прекратила разговор. Подошла к дочери, взяла её под руку, потом забрала сумку.
Василина села в такси на заднее сиденье. Перед тем как закрыть дверь, она посмотрела на Арсения.
Муж стоял у подъезда со своим телефоном в руке.
— Напиши, как там, — сказал он.
Василина закрыла дверь.
По дороге мать почти не задавала вопросов. Она видела, что дочь не хочет говорить, и занималась тем, что действительно было нужно: следила за временем, помогала Василине дышать, проверила документы, которые та сложила в папку. В какой-то момент водитель спросил, не лучше ли ему ехать быстрее.
— Спокойно езжайте, — ответила Тамара Валерьевна. — Главное, без резких манёвров.
Василина прислонилась затылком к сиденью.
— Мам.
— Что?
— Арсений поехал на шашлыки.
Мать повернулась к ней.
На лице Тамары Валерьевны появилось такое выражение, что Василина даже слабо улыбнулась.
— Не сейчас, — попросила она.
— Хорошо. Сейчас не буду.
И действительно не стала.
В роддоме Василину осмотрели довольно быстро. Домой её никто не отправил. Роды уже начались, и врач сообщил, что сегодня она, скорее всего, встретится с сыном.
Когда Василина переоделась и смогла снова взять телефон, там было сообщение от мужа.
«Оставили?»
Она ответила:
«Да».
Через несколько минут пришло ещё одно.
«Ну значит, правильно поехала».
Василина перечитала и выключила экран.
Тамара Валерьевна увидела её лицо.
— Что написал?
— Ничего полезного.
Арсений тем временем действительно уехал. Друзьям он сообщил, что жену забрали в роддом, но поскольку «там всё надолго», решил не отменять поездку. Один из приятелей даже переспросил:
— Ты уверен, что тебе сейчас надо с нами?
— А что я там буду делать? В коридоре сидеть?
— Ну хотя бы рядом быть.
— Там её мать.
На этом разговор закончился.
Первые несколько часов Арсений периодически писал жене.
«Как ты?»
«Есть новости?»
«Врач что говорит?»
А потом появился вопрос, который окончательно убедил Василину не ждать от этих сообщений поддержки.
«Есть понимание по времени? Я к самому рождению успею?»
Будто речь шла о начале фильма, на который можно приехать к нужной минуте.
Василина ничего не ответила.
Она уже почти не следила за телефоном. Роды шли быстрее, чем ожидалось. Схватки усиливались, врачи периодически проверяли состояние ребёнка, а Тамара Валерьевна оставалась рядом столько, сколько позволяли правила отделения.
Мать не произносила громких успокаивающих речей. Когда дочь могла разговаривать — отвечала ей. Когда нужно было молчать — молчала. Помогала подать воду, убирала волосы с лица, звала акушерку, если Василине казалось, что что-то изменилось.
Именно такой помощи женщина ждала утром от мужа.
Не геройства.
Не медицинских знаний.
Просто присутствия взрослого человека, которому небезразлично, что с ней происходит.
К вечеру родился мальчик.
Когда Василине положили сына рядом, все утренние разговоры на какое-то время действительно отступили. Малыш недовольно морщился, двигал крошечными пальцами и совершенно не интересовался тем, сколько взрослые спорили из-за поездки за город.
Василина рассматривала его лицо и неожиданно засмеялась.
— На Арсения похож? — спросила Тамара Валерьевна позже.
— Пока на сердитого дедушку похож.
— Тогда точно не на меня.
Впервые за весь день они обе улыбнулись по-настоящему.
Только после этого Василина вспомнила про телефон.
От Арсения сообщений не было уже почти час. Она написала коротко:
«Родился. Всё хорошо».
Ответ появился не сразу.
Как выяснилось позже, связь возле базы работала плохо, а сам Арсений оставил телефон возле вещей и ушёл с друзьями к воде.
Почти через час телефон Василины начал звонить.
Она сбросила.
Арсений позвонил снова.
Потом пришло сразу несколько сообщений.
«Почему не отвечаешь?»
«Я сейчас выезжаю».
«Как сын?»
«Можно приехать?»
Ещё утром он высчитывал, сколько времени потеряет, если повезёт жену через город. Теперь вдруг собирался ехать немедленно.
Василина написала:
«Сегодня тебя видеть не хочу. Вещи, которые попрошу, передашь маме. Она заберёт у входа».
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Ты серьёзно сейчас?»
«Да».
«Вась, ну хватит. Я же не знал, что всё так быстро».
Она больше не отвечала.
На следующий день Арсений всё-таки приехал к роддому. Тамара Валерьевна забрала у него пакет и подняла дочери необходимые вещи.
— Что он сказал? — спросила Василина.
— Что ты преувеличиваешь.
— Конечно.
— И что он очень переживал.
Василина посмотрела на мать.
— На базе?
Тамара Валерьевна не выдержала и коротко фыркнула.
— Я ему примерно то же сказала. Только другими словами.
При выписке Арсений появился с огромным букетом. Цветы были настолько большими, что за ними едва виднелось его лицо. Он суетился, пытался фотографироваться, несколько раз брал сына на руки, рассказывал знакомым по телефону, какой мальчик родился.
Со стороны всё выглядело почти идеально.
Молодой отец.
Счастливая мать.
Бабушка.
Ребёнок.
Цветы.
Машина у входа.
Арсений сам загрузил вещи, несколько раз спросил, удобно ли Василине сидеть, ехал аккуратно и даже заранее купил продукты домой.
Возможно, он действительно считал, что этим история закончена.
Вечером, когда сын наконец уснул, Арсений подошёл к жене.
— Ну хватит уже сердиться.
Василина подняла голову.
— Я не сержусь.
— Тогда что с лицом?
— Устала.
— Я понимаю, что утром глупо получилось. Но обстоятельства неудачно совпали.
— Какие обстоятельства?
— Ну поездка и роды. Я же рассчитывал, что срок позже.
— Угу.
— И вообще всё закончилось хорошо.
Василина ничего не ответила.
Арсений решил, что жена постепенно отойдёт.
В разговорах со знакомыми он рассказывал историю совершенно иначе.
— Представляете, собрались мы на базу, а тут у Василины роды. Я весь день как на иголках. Телефон из рук не выпускал почти.
Когда Василина впервые услышала эту версию, она даже повернулась к нему.
— Не выпускал?
Арсений замялся.
— Ну образно.
— Понятно.
Она не стала спорить при гостях.
Большой букет через несколько дней пришлось выбросить. Поздравления закончились. Дома остались они втроём, и тогда стало ясно, что проблема действительно была не в одной неудачной субботе.
Первые ночи сын просыпался часто. Василина вставала, кормила его, переодевала, снова укладывала. Арсений первые два раза тоже проснулся, но быстро нашёл объяснение, почему это бессмысленно.
— А мне зачем вставать? Кормить всё равно тебе.
— Можно хотя бы подать ребёнка.
— Он рядом стоит.
— Можно поменять подгузник.
Арсений накрыл голову подушкой.
— Василина, я утром никакой буду.
Она посмотрела на мужа.
— А я какой буду?
— Ну ты днём поспишь.
Это «днём поспишь» оказалось ещё одной теорией Арсения о жизни с младенцем. По его представлению, жена находилась дома, следовательно, могла отдыхать когда угодно.
Он возвращался вечером и удивлялся:
— Ты чего такая уставшая?
— Сын почти весь день не спал.
— Так положила бы его и занималась своими делами.
— Отличная мысль. Почему я сама не догадалась?
Сарказма Арсений не услышал.
— Вот именно.
Однажды Василина попросила мужа после ужина погулять с коляской хотя бы сорок минут. Ей хотелось спокойно принять душ и привести в порядок вещи ребёнка.
— Хорошо, — согласился он.
Через десять минут ему позвонил друг.
Арсений вышел на балкон, поговорил, потом вернулся.
— Я сегодня не смогу. Там ребята встретиться хотят.
— Ты только что обещал погулять с сыном.
— Так завтра погуляю.
— Завтра ты работаешь.
— После работы.
На следующий день он задержался.
Через два дня у него снова появились дела.
Ещё через неделю Василина вообще перестала напоминать о той прогулке.
Ей всё меньше хотелось заставлять взрослого человека проводить время с собственным ребёнком.
Арсений любил сына — в этом она не сомневалась. Он мог долго смотреть, как тот спит, фотографировал смешные выражения его лица, с удовольствием показывал снимки друзьям. Покупал игрушки, хотя половина из них ребёнку была ещё не по возрасту. Но всё это происходило тогда, когда было удобно самому Арсению.
Стоило появиться настоящей обязанности, его энтузиазм быстро исчезал.
— Побудь с ним двадцать минут.
— А ты куда?
— В магазин.
— Закажи доставку.
— Мне нужно выйти из дома.
— Почему именно сейчас?
Или:
— Можешь искупать его сегодня?
— Ты же лучше умеешь.
— Потому что делаю это каждый день.
— Ну так зачем менять то, что работает?
Однажды Василина несколько секунд рассматривала мужа после этой фразы, затем просто взяла детское полотенце и ушла в ванную.
Она больше не пыталась доказывать очевидное.
Тамара Валерьевна приезжала два-три раза в неделю. Не ежедневно и не для того, чтобы полностью заменить отца. Она привозила продукты, брала внука на прогулку, иногда оставалась на пару часов, чтобы дочь могла спокойно поспать.
Арсений воспринимал помощь тёщи как дополнительное доказательство, что дома всё устроено нормально.
— Ну вот, мама же приезжает.
— Мама — бабушка.
— И что?
— Ничего.
Василина всё чаще отвечала коротко.
Не потому, что ей нечего было сказать. Просто она уже знала продолжение любого разговора.
Арсений объяснит, что работает.
Потом напомнит, что жена находится дома.
Потом сообщит, что у всех так.
В конце обязательно удивится, почему Василина недовольна.
Однажды ночью сын плакал почти два часа. Василина не могла понять причину, носила его по комнате, проверяла температуру, пыталась успокоить.
Арсений несколько раз перевернулся на другой бок.
Наконец включил свет.
— Ты можешь выйти с ним в другую комнату?
Василина остановилась посреди спальни.
— Что?
— Мне завтра рано вставать.
Она посмотрела на него.
Лицо у Арсения было недовольным и совершенно серьёзным — точно таким же, как утром в день родов.
«Рожать собралась именно сегодня?»
Тогда ей понадобилось несколько секунд, чтобы поверить услышанному.
Теперь — ни одной.
— Конечно, — сказала она.
Василина вышла с сыном в гостиную и закрыла дверь.
Утром Арсений появился выспавшийся и бодрый.
— Как ночь?
— Отлично.
— Он потом успокоился?
— Да.
— Ну вот.
Василина посмотрела на мужа и неожиданно поняла, что больше не ждёт от него перемен.
Это ощущение оказалось гораздо спокойнее прежних обид. Она не собиралась устраивать сцену, убеждать, ставить ультиматумы или ещё раз объяснять, почему отец тоже должен вставать к ребёнку.
Арсений уже всё услышал.
Не один раз.
Он просто считал, что его удобство важнее.
Примерно через два месяца после рождения сына Василина начала действовать. Пока ребёнок спал, она разбирала документы, смотрела, какие расходы сможет взять на себя, уточнила юридический порядок развода при наличии несовершеннолетнего ребёнка. Она знала, что в их случае вопрос будет решаться через суд. Торопиться с подачей заявления в тот же день она не собиралась. Сначала ей нужно было спокойно подготовиться к отдельной жизни и понять, как организовать быт с младенцем.
О своих планах Арсению она пока не рассказывала.
Она не прятала деньги мужа и не устраивала тайных манипуляций. Просто перестала рассчитывать на него там, где уже несколько раз убедилась, что рассчитывать бессмысленно.
С матерью поговорила отдельно.
— Мам, если я решу жить без Арсения, первое время поможешь?
Тамара Валерьевна даже не спросила, из-за чего они поссорились.
— Помогу. Только решай не на эмоциях.
— Я как раз уже без эмоций.
Мать внимательно посмотрела на дочь.
— Тогда, похоже, ты уже решила.
Василина кивнула.
Ещё через несколько недель Арсений сам заметил изменения.
Жена перестала просить его погулять с сыном.
Не звала ночью.
Не напоминала купить подгузники.
Не спрашивала, во сколько он вернётся.
Поначалу ему даже понравилось.
— Вот видишь, — сказал он однажды. — Уже привыкла, стало легче.
Василина застёгивала на сыне комбинезон перед прогулкой.
— Стало.
— Я же говорил, первые недели самые тяжёлые.
— Ты много чего говорил.
Арсений услышал интонацию и насторожился.
— Опять шашлыки вспоминаешь?
Василина подняла ребёнка на руки.
— Нет.
— А по-моему, да. Ты с того дня какая-то совсем другая.
Она посмотрела на мужа.
— Потому что я многое поняла в тот день.
— Господи, Василина, сколько можно? Я один раз поехал с друзьями! Ты теперь всю жизнь мне это будешь припоминать?
— Дело не в поездке.
— А в чём?
— Ты правда хочешь услышать?
— Конечно.
Василина посадила сына в коляску и выпрямилась.
— Мне было страшно. У меня начались первые роды. Я не знала, как быстро всё пойдёт, что будет происходить, нормально ли всё с ребёнком. Мне нужно было доехать через весь город в роддом. А мой муж стоял рядом и считал, сколько минут потеряет, если отвезёт меня.
Арсений сразу поморщился.
— Ну начинается.
— Вот поэтому я и перестала объяснять.
— Ты выставляешь меня каким-то чудовищем.
— Нет. Я просто повторяю то, что произошло.
— Я потом приехал!
— После рождения сына.
— Потому что связь пропала!
— Арсений, ты вообще не должен был быть на той базе.
Он повысил голос:
— Всё! Значит, рушим семью из-за одного несостоявшегося шашлыка?
Василина взялась за ручку коляски.
— Видишь? Ты до сих пор думаешь, что проблема в шашлыке.
— А в чём ещё?
— В выборе.
Арсений усмехнулся.
— Каком ещё выборе?
— В каждом. В тот день ты выбрал поездку. Ночью выбираешь сон. Когда прошу выйти с ребёнком, выбираешь друзей. Когда прошу помочь, начинаешь выяснять, почему я не могу сделать сама. Каждый раз решение разное, а результат один.
— Я работаю!
— И я не прошу тебя сидеть с ребёнком целыми днями.
— Тогда чего тебе надо?
Василина на секунду прикрыла глаза, затем открыла дверь.
— Уже ничего.
Эта фраза насторожила Арсения сильнее любого скандала.
Вечером он неожиданно сам искупал сына. На следующий день вернулся домой раньше. В выходные два часа гулял с коляской и даже отказался от встречи с друзьями.
Василина видела эти попытки.
Но вместе с ними видела и другое.
Арсений постоянно ожидал оценки.
После прогулки обязательно спрашивал:
— Ну что, довольна?
После купания говорил:
— Видишь, я всё умею.
Однажды, встав ночью к ребёнку, утром несколько раз напомнил, что почти не спал.
Василина не спорила и не обесценивала его помощь. Просто теперь слишком хорошо различала временное старание и настоящее понимание ответственности.
Через неделю Арсений снова начал задерживаться.
Через две — всё практически вернулось к прежнему.
— В субботу ребята зовут, — сообщил он вечером.
Василина кормила сына и даже не подняла головы.
— Езжай.
— Точно?
— Точно.
— А то потом опять скажешь…
— Ничего не скажу.
Он присмотрелся к ней.
— Ты странная стала.
Василина аккуратно поправила ребёнку рукав.
— Нет, Арсений. Я просто перестала ждать от тебя того, чего ты не хочешь делать.
Разговор о раздельной жизни состоялся, когда сыну было несколько месяцев.
Василина подготовилась заранее. Она не бросала вещи в пакеты посреди ночи и не устраивала театрального ухода. Спокойно выбрала день, когда ребёнок был сыт и спал, и сказала мужу всё прямо.
— Я хочу жить отдельно.
Арсений сначала засмеялся.
— Опять?
— Я раньше такого не говорила.
Улыбка исчезла.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за чего?
Василина несколько секунд смотрела на него, потом почти устало покачала головой.
— Мы это обсуждали много раз.
— Нет, скажи конкретно.
— Ты не хочешь быть партнёром в семье. Ты хочешь жить так же, как до рождения ребёнка, только чтобы дома теперь ещё были жена и сын.
— Неправда.
— Хорошо.
— Что «хорошо»?
— Я не буду тебя убеждать.
Арсений вскочил.
— Вот это вообще прекрасно! Значит, ты несколько месяцев что-то себе придумывала, а теперь ставишь меня перед фактом?
— Я несколько месяцев просила тебя участвовать в жизни собственного ребёнка.
— Я участвую!
— Когда тебе удобно.
— Опять начинается эта история с шашлыками!
Василина посмотрела на него почти с удивлением.
— Ты действительно ничего не понял.
— Потому что понимать нечего! Один раз я поступил неправильно. Один! Я признал это. Купил тебе цветы, извинился. Сколько можно?
— Ты до сих пор считаешь, что речь об одном дне.
— А о чём ещё?
Василина ответила не сразу.
За стеной заворочался ребёнок, и оба на секунду замолчали.
— В то августовское утро я впервые увидела тебя таким, какой ты есть, когда мои обстоятельства мешают твоим планам. Потом просто получила подтверждение.
Арсений отвернулся.
— Красиво придумано.
— Ничего красивого здесь нет.
— То есть всё? Берёшь ребёнка и уходишь?
— Пока мы организуем раздельное проживание. Дальше будем решать вопросы официально. У нас несовершеннолетний сын, поэтому, если дойдём до развода, это будет через суд.
Арсений несколько секунд молчал.
Потом снова вернулся к единственному объяснению, которое было ему удобно.
— Никогда бы не подумал, что семья может развалиться из-за шашлыка.
Василина впервые за весь разговор усмехнулась.
— Не из-за шашлыка, Арсений.
— А из-за чего?
Она подошла к кроватке и посмотрела на сына.
— Из-за того, что в пять утра, когда мне впервые по-настоящему понадобился мой муж, он спросил, обязательно ли мне рожать именно сегодня.
Арсений ничего не ответил.
Василина больше не стала объяснять.
С того августовского утра прошло всего несколько месяцев, но для неё оно разделило жизнь на две части. До него она была уверена, что рядом человек, на которого сможет опереться, если станет действительно трудно. После — начала смотреть не на обещания, а на поступки.
И дело действительно было не в том, что Арсений однажды захотел поехать с друзьями.
Можно отменить поездку.
Можно пропустить встречу.
Можно ошибиться, признать это и изменить поведение.
Но Арсений так и не понял, что именно произошло.
Он считал себя мужчиной, которому испортили заранее запланированную августовскую субботу.
А Василина запомнила другое: утром, когда у неё начались роды и она попросила самого близкого человека просто отвезти её в роддом, он первым делом подумал о том, насколько неудобно это для него.
И именно тогда она впервые увидела, на каком месте в его жизни находится семья.
