До открытия городской ярмарки ручной работы оставалось меньше получаса. Я подошла к своему оплаченному столу под номером сорок два и остановилась: половину белой скатерти уже занимали ядовито-розовые свечи, золотистые пирамиды и гипсовые ангелочки. А в центре этой чужой экспозиции стояла моя давняя подруга Оксана.
— О, Леночка! «А я уже всё обустроила!» —сообщила она. — Свои изделия я уже разложила на твоём столе — за два места платить глупо. Смотри, как здорово получилось!
Накануне я сама внесла Оксану в список помощников на утренний монтаж: она обещала помочь мне донести коробки с керамикой. Охрана пропускала таких помощников в павильон вместе с участниками. Оксана приехала раньше меня — только вместо помощи привезла собственный товар и успела занять моё место.
Мне пятьдесят, и это была моя первая ярмарка. Я зарегистрировала керамику на своё имя, оплатила торговое место и несколько недель готовила к нему пиалы с кобальтовой глазурью, чашки с оттисками папоротника и асимметричные вазы. Теперь часть моих работ Оксана сдвинула в угол, а рядом с лучшей вазой поставила карточку: «Подставка под свечу. Совместная коллекция».
— Оксана, это моё зарегистрированное место, — сказала я. — Сейчас убери отсюда свои вещи и свои таблички.
— Леночка, ну не будь такой душной! — возмутилась она. — Кому нужны твои мрачные черепки? Я тебе продажи спасаю. Мы же подруги. Какая разница, на чьё имя стол?
Чужой товар уже путал авторство, и отвечать перед организаторами пришлось бы мне.
Я не стала объяснять. Подняла руку и позвала проходившего по ряду организатора.
— Будьте добры, подойдите к столу сорок два. Нужно сверить заявку и границы места.
Оксана резко напряглась.
— Лена, ты что? Из-за куска фанеры подругу сдашь?
— Я зову организатора, чтобы сверить границы моей фанеры. И заодно уточнить, с каких пор моё имя включает производство гипсовых ангелов.
Девушка подошла с планшетом.
— Доброе утро. Что случилось?
— Стол сорок два, Елена, керамика. Проверьте, пожалуйста, кто зарегистрирован на этом месте и какой ассортимент указан в заявке.
Она быстро нашла строку в списке.
— Елена, керамика ручной работы. Одно торговое место. Всё верно. Свечей и гипсового декора в заявке нет. На столе участника может находиться только заявленный им ассортимент.
Оксана тут же подалась вперёд.
— Мы совместная экспозиция! Огонь и земля. Я — огонь, Лена — земля. Просто не успели оформить коллаборацию.
Организатор ещё раз посмотрела в планшет.
— Вы Оксана из списка монтажных помощников?
— Да. Бренд «Аура Света».
— В монтажном списке вы есть только как помощник Елены. Участником на этом столе вы не зарегистрированы.
— Да это формальность! — Оксана повернулась ко мне. — Лена, скажи ей, что мы вместе.
— Мы не вместе, — ответила я. — Этот товар мне не принадлежит, и разрешения размещать его на моём месте я не давала.
Оксана резко втянула воздух.
— Ах вот ты как! Я к ней со всей душой, приехала ни свет ни заря, расставила всё, а она… Да кому ты нужна со своей самодеятельностью? У тебя хобби, а у меня бизнес!
— Твой бизнес, Оксана, почему-то предпочитает развиваться на моей оплаченной территории.
Я не стала трогать её свечи и ангелов. Вместо этого аккуратно достала из-под чужой экспозиции свою вазу, две чашки и пиалы, убрала их в свободную коробку за столом и сняла поставленные рядом Оксаной карточки.
— Свои вещи убирай сама. Мои я уже отделила.
Организатор дождалась, пока Оксана перестанет перебивать.
— У вас два варианта. Первый: сейчас убрать товар со стола Елены и выйти из экспозиционной зоны. Второй: у нас утром освободилось одно место в дальнем секторе. Его можно оформить на стойке регистрации по тарифу дня проведения и отдельно арендовать стандартный стол. Если хотите торговать, оформляйтесь как участник.
— По тарифу дня проведения? — возмутилась Оксана. — Он же намного выше предварительного!
— Да. Предварительная регистрация закончилась вчера. Это не штраф, а действующий сегодня тариф. До открытия осталось десять минут, поэтому стол Елены нужно освободить сейчас.
Оксана повернулась ко мне, явно ожидая, что я отступлю. Раньше такое с ней случалось: то общий счёт оказывался почему-то у меня, то заранее купленные билеты внезапно становились моей заботой. Но сейчас речь шла не о неудобстве, а о моём первом публичном выходе с собственной работой.
— Пол становится всё холоднее, Оксана, — сказала я, глядя на коробки у её ног. — Я бы поторопилась.
— Да подавись ты своим столом! — бросила она. — Посмотрим, сколько ты здесь продашь без меня.
Оксана начала складывать свечи и фигурки обратно. Пять коробок были разного размера: две плотные со свечами, три поменьше с гипсовым декором и упаковкой. Утром она завезла их на складной тележке, которую оставила у стены. Теперь загрузила всё обратно. В спешке один гипсовый ангел задел другого и лишился края крыла.
Пока Оксана укладывала товар, я заметила на своём столе её самодельную табличку «Елена + Оксана». Сняла её и положила сверху в ближайшую Оксанину коробку.
— Это тоже твоё.
Через несколько минут мой стол снова принадлежал только мне. Я расставила керамику так, как планировала: глубокие синие пиалы ближе к проходу, чашки в центре, вазы по краям, чтобы их нельзя было случайно задеть сумкой. Хрупкие вещи стояли устойчиво и не теснились у края.
Двери павильона открылись, и пошли первые посетители.
Почти сразу у моего стола остановилась женщина. Она долго рассматривала кобальтовую вазу, осторожно провела пальцами по фактуре глазури.
— А где яркие свечи, которые утром стояли рядом? Я видела фотографию монтажа на странице ярмарки.
— Свечи нашли собственный стол, — ответила я. — У нас сегодня всё по зарегистрированным границам.
Женщина рассмеялась, ещё раз осмотрела вазу и купила её вместе с двумя чашками.
Оксана тем временем оформила свободное место. Оно действительно оказалось в дальнем секторе, возле технического коридора, где поток посетителей был заметно слабее. Ей выдали обычный исправный складной стол стандартного размера. Оксана расставила на нём основную часть товара, а запасные коробки убрала под стол.
Возле технического коридора тянуло воздухом, и лёгкие бумажные ценники постоянно шевелились. На гладком воске быстро оседала мелкая пыль от упаковочного картона и проходивших тележек. Никаких свечей Оксана не зажигала: в павильоне открытый огонь был запрещён правилами.
У моего стола всё утро были люди. Кто-то просто рассматривал, кто-то спрашивал про глазурь и обжиг, несколько человек брали визитки для индивидуальных заказов. Я наконец почувствовала себя не хозяйкой домашней полки с красивыми вещами, а участницей настоящей ярмарки.
Ближе к обеду я прошла мимо дальнего сектора. Оксана перекладывала свечи, пытаясь уместить на столе ещё одну коробку.
— Довольна? — спросила она. — Из-за тебя я заплатила больше, место в самом дальнем углу, половина товара под столом!
Пытаясь переставить одну из пирамид, Оксана задела коробку локтем. Пирамида упала на бетон и отколола блестящую вершину.
— Твоя экономия всё-таки заняла отдельный стол, — сказала я. — Похоже, так ей и положено.
— Стой тут. Мне отойти надо. Посмотри за товаром, раз уж проходишь мимо.
— Я здесь продаю свою керамику, Оксана, а не отвечаю за чужую экспозицию. Если уходишь — попроси организатора.
Я вернулась на своё место. До конца ярмарки Оксана больше ко мне не подходила.
К вечеру мои коробки заметно полегчали. Продажи покрыли расходы на участие, а несколько заказов на вазы и наборы чашек я записала на следующие недели. Для первого выхода этого было более чем достаточно.
Дома я только успела снять куртку и разложить оставшиеся визитки, когда телефон коротко звякнул. Сообщение от Оксаны:
«Ты испортила мне весь день. У меня почти не было продаж. По-хорошему, ты должна компенсировать мне половину расходов за это место. Если бы не ты, мы бы нормально торговали. Жду перевода».
Я перечитала сообщение дважды. Потом нажала «Заблокировать контакт».
Никаких переводов, совместных столов и новых переговоров не требовалось.
За два места платить действительно было глупо. Поэтому каждое своё место мы теперь оплачивали сами.
