— Маршрут перестроен, ожидайте курьера с тринадцати до пятнадцати.
— Девушка, я же просил до обеда!
— Александр Иванович, машина на выгрузке в соседнем районе, раньше тринадцати никак не успеет.
Алиса стянула гарнитуру на шею и потерла переносицу. Смена диспетчера логистической службы подходила к концу, цифры в путевых листах уже откровенно двоились.
Сзади неслышно подошел Геннадий. Он помялся у спинки её рабочего кресла, одернул свою выцветшую домашнюю толстовку и кашлянул.
— Алис, ты премию за прошлый месяц уже вывела?
Она развернулась вместе с креслом.
— Вывела. Вчера вечером. И сразу перевела за коммуналку и за твой кредит. А что?
Геннадий уставился на ножку стола.
— Да тут такое дело. У мамы же юбилей сегодня. Шестьдесят лет. В банкетном зале собирает всех. Надо бы в конверт тысяч пятнадцать положить.
— Пятнадцать?
— Неудобно с мелочью приходить, родственники не поймут. Статус всё-таки.
Алиса молча открыла на ноутбуке банковское приложение. Развернула экран к мужу.
— Смотри, Гена. По факту. На балансе осталось ровно на продукты до конца месяца. Пятнадцать тысяч мы можем взять только из тех денег, что отложены тебе на новые зимние ботинки.
Она выразительно посмотрела на обувь мужа в коридоре. Его старые ботинки просили каши еще с прошлого февраля.
— Ну я похожу в старых, ничего страшного.
Он уклонился от прямого взгляда.
— Подклею. Это же мама. Ей и так тяжело. На лекарства вон сколько уходит, пенсия смешная. Надо войти в положение.
— Мы в её положение входим уже целый год.
Алиса почувствовала, как подступает привычная усталость.
— Давай посчитаем? В марте мы оплачивали ей курс массажа. В мае ты перевел ей отпускные на какие-то невероятно редкие витамины. А полгода назад ты отдал всю нашу заначку, которую мы копили тебе на машину.
Она сделала паузу.
— На операцию на венах, помнишь? Которую так и не сделали.
Геннадий насупился.
— Операцию отложили по медицинским показаниям. Врачи запретили.
— Зато деньги обратно не вернулись.
Алиса откинулась на спинку кресла.
— Я четыре месяца беру двойные смены. Сижу на телефоне до одурения, маршруты грузовикам выстраиваю, чтобы нам не пришлось кредитки потрошить. А теперь ты предлагаешь отдать последние копейки на показуху перед родней?
— Не начинай.
Геннадий поморщился.
— Один раз живем. Юбилей бывает не каждый день. Выкрутимся как-нибудь. Переведи, пожалуйста.
Спорить с мужем, когда дело касалось Эммы Юрьевны, было абсолютно бесполезно. Свекровь умела так профессионально жаловаться на жизнь, что сын готов был снять с себя последнюю рубашку. Алиса перевела нужную сумму ему на карту, надела наушники и отвернулась к монитору.
Оставался один проблемный маршрут на сегодня.
Зазвонил рабочий телефон.
— Диспетчерская, слушаю.
— Алиса, это Саня, водитель пятого борта.
В трубке раздался недовольный бас.
— Я на точке выгрузки стою. У меня тут проблема с клиентом.
— Что случилось, Александр? Адрес не тот?
— Адрес тот. Поселок Сосновые Холмы. Элитный, чтоб его. Я привез заказ. Террасная доска, премиум-класс, плюс краска финская. Сумма в накладной космическая. А принимающая сторона отказывается подписывать документы.
Саня шумно дышал в трубку.
— Говорит, оттенок доски на полтона темнее, чем она в каталоге смотрела. Требует оформить возврат за наш счет.
Алиса открыла базу данных доставок, вбила номер машины.
— Так, вижу ваш маршрут. Сосновые Холмы, участок сорок два. Кто грузополучатель?
— Женщина тут скандалит. Возрастная такая, боевая.
Алиса щелкнула мышкой по карточке заказа. Имени заказчика не было, только инициалы. Но в графе контактного телефона значился номер, который она знала наизусть. Гена звонил по этим цифрам каждый вечер.
— Саня.
Слова давались с трудом.
— А как зовут клиентку? В накладной должно быть указано.
— Сейчас, минуту.
Водитель зашуршал бумагами.
— Во. Эмма Юрьевна. Фамилию диктовать?
— Не надо.
Голос Алисы стал совершенно ровным.
— Александр, передайте клиентке следующее. Либо она принимает товар прямо сейчас и подписывает акт, либо вы разворачиваетесь, увозите доску на склад, и за повторную доставку она платит по двойному тарифу. Это правила компании.
— Понял, передаю.
В трубке послышались приглушенные голоса. Саня что-то басил, потом раздался возмущенный женский голос. Тот самый голос, который Алиса слышала на всех семейных праздниках. Тот самый, который постоянно жаловался на мизерную пенсию.
Через минуту водитель вернулся на линию.
— Всё, диспетчер. Подписала как миленькая. Разгружаемся.
Алиса отключила связь. Она сидела перед монитором и смотрела на сумму заказа. Стоимость премиальной террасной доски с доставкой в элитный поселок почти копейка в копейку совпадала с той суммой, которую Гена отдал матери полгода назад на операцию.
Пазл сложился. Не было никаких врачей. Была масштабная стройка за городом, которую Эмма Юрьевна финансировала из кармана своего безотказного сына.
Алиса закрыла ноутбук. Усталости как не бывало. Она подошла к шкафу, достала свое единственное нарядное платье и начала собираться.
Вечер обещал быть интересным.
Банкетный зал небольшого ресторана был украшен шарами. Играла негромкая музыка. Родственники, человек двадцать, сидели за длинным столом, уставленным закусками.
Эмма Юрьевна восседала во главе стола. На ней была нарядная вязаная жилетка, волосы уложены волосок к волоску, на руках свежий маникюр. Она благосклонно принимала конверты и букеты, мастерски изображая уставшую от жизненных невзгод женщину.
Геннадий сидел рядом с Алисой. Он ел салаты и преданно смотрел на мать.
К середине вечера, когда все дежурные тосты были сказаны, свекровь постучала вилкой по фужеру с минеральной водой. Гости перестали жевать.
— Дорогие мои.
Эмма Юрьевна мастерски пустила в голос легкую дрожь.
— Спасибо, что пришли. Вы же знаете, как мне сейчас нелегко. Возраст берет свое.
Она промокнула уголки глаз бумажной салфеткой. Родственники сочувственно закивали. Тетка Гены, Раиса, с другого конца стола горестно вздохнула.
— Пенсии сейчас смешные.
Свекровь обвела стол взглядом.
— Выживаем как можем. Иногда в магазин придешь, посмотришь на цены — и берешь макароны по акции. Статус обязывает лицо держать, а в кошельке пусто. Если бы не мой Геночка, я бы совсем пропала.
Она послала сыну благодарную улыбку.
— Гена у меня единственный помощник. Он понимает, что долг перед матерью — это святое. Каждая копеечка, которую он мне переводит, идет на самое необходимое. На выживание, можно сказать.
Алиса отодвинула тарелку, взяла бокал с водой и не спеша поднялась со стула.
— Разрешите мне сказать пару слов, Эмма Юрьевна?
Геннадий дернул жену за край платья.
— Алис, сядь.
Зашипел он снизу.
— Ты чего затеяла?
Она не обратила на него внимания.
— Очень трогательная речь, Эмма Юрьевна. Про выживание и макароны по акции. Особенно впечатляет на фоне того, как мы с Геной весь этот год вам помогали.
Разговоры за столом стихли. Кто-то отложил вилку.
— Ваша помощь неоценима, Алисочка.
Настороженно произнесла свекровь.
— Я всегда говорю, что без вас бы не справилась с моими болезнями.
— С болезнями?
Алиса чуть склонила голову набок.
— Давайте вспомним эти болезни. В марте мы оплачивали ваши суставы. В мае — витамины. А полгода назад Гена отдал вам все наши сбережения. Те самые, на которые мы собирались менять его машину. На операцию, которую вам так и не сделали.
— Врачи запретили!
Возмутилась Раиса с другого конца стола.
— Риски большие!
— Верно, риски.
Согласилась Алиса.
— Только вот деньги остались у Эммы Юрьевны. Знаете, я работаю диспетчером. Маршруты строю. Оформляю накладные. И сегодня днем в моей базе чудесным образом всплыл один интересный заказ.
Лицо свекрови начало медленно идти пятнами.
— Поселок Сосновые Холмы.
Четко произнесла Алиса.
— Доставка премиальной террасной доски. Заказчик — Эмма Юрьевна. Контактный номер — ваш. Я лично просила водителя уточнить, не ошиблись ли мы адресом. Оказалось, не ошиблись.
По столу пробежал сдавленный шепоток. Геннадий уставился на мать совершенно круглыми глазами.
— Мам… Какая доска? Какие Сосновые Холмы? Там же земля миллионы стоит.
Эмма Юрьевна выпрямилась. Маска несчастной пенсионерки слетела окончательно.
— Да, купила!
Она повысила голос.
— Имею право! Я всю жизнь горбатилась! Я вас растила! У меня статус! Я хочу на старости лет нормальной жизни, свежего воздуха и приличных соседей! А не гнить в городе!
— За наш счет?
Алиса не повышала голоса, но её слова били наотмашь. Она указала рукой на мужа.
— Посмотрите на своего сына, Эмма Юрьевна. Посмотрите на его ботинки. Он пришел к вам на юбилей в рваной зимней обуви, потому что сегодня утром отдал вам последние пятнадцать тысяч из семейного бюджета. На подарок. Пока вы оформляли финскую краску для своей новой террасы, я брала дополнительные ночные смены.
— Вы обязаны мне помогать!
Отрезала свекровь.
— Это долг детей! А ты, Алиса, просто завистливая. Вечно чужие деньги считаешь!
— Свои, Эмма Юрьевна. Я считаю свои деньги.
Алиса взяла сумочку со стула.
— С юбилеем вас. Желаю удачно достроить дачу. Но теперь — на свою пенсию.
Она повернулась и пошла к выходу. Не оборачивалась, не ускоряла шаг. Просто уходила.
За спиной раздался грохот отодвигаемого стула. Геннадий вскочил.
— Гена, сидеть!
Командирским голосом рявкнула мать.
— Куда ты побежал? Оставь её, пусть проветрится!
Геннадий замер на полпути. Он посмотрел на мать. Потом на свои старые, расклеившиеся ботинки. Затем обвел взглядом притихших родственников.
— Знаешь, мам.
Тихо произнес он.
— Алиса права. Макароны по акции к террасной доске как-то не подходят.
Он развернулся и быстро пошел к выходу.
На следующий день в квартире с самого утра разрывался телефон. Звонила Эмма Юрьевна, звонила Раиса. Гена молча сбрасывал вызовы, сидя на табурете в коридоре. В руках он держал тюбик с суперклеем и свой правый ботинок.
Ближе к обеду Алиса вышла из комнаты.
— Алис.
Он поднял глаза.
— Я тут подумал… Зарплату в пятницу дадут. Я тебе переведу. Сама распределишь.
Она остановилась.
— Уверен? Эмма Юрьевна тебе этого не простит. Там же стройка встанет.
— Пусть встает.
Геннадий отложил клей и аккуратно поставил подклеенный ботинок на коврик.
— Я ей вчера вечером написал. Сказал, что денег больше нет. Она ответила, что я неблагодарный.
Он криво усмехнулся.
— Знаешь, я сегодня никуда не пойду. Дома посижу. А ботинки эти еще зиму отходят.
Алиса ничего не ответила. Она надела гарнитуру и шагнула к рабочему столу. Спасать Гену от его матери она больше не собиралась, но и выгонять его прямо сейчас не было сил.
Она щелкнула мышкой, открывая базу маршрутов. Судьба сама расставит всё по местам.
