Входная дверь распахнулась без звонка — мы давали Нине Аркадьевне дубликат на случай экстренных ситуаций. Нина Аркадьевна уверенно шагнула в прихожую, решительно волоча за собой упирающегося спаниеля Рекса. Бросив на пол засаленную собачью лежанку, две миски и тяжеленный пакет корма, она стряхнула капли дождя с плаща и с порога заявила:
— Значит так. Пуаро отвезёшь знакомым — мой пёс поживёт у вас до конца ремонта. Птице вашей всё равно где сидеть, а Рексу нужен постоянный уход.
Я молча отступила на шаг, нащупала за спиной ручку двери в гостиную, где стоял огромный вольер моего серого жако, и с тихим, но уверенным щелчком закрыла её. Никакого визуального, а тем более физического контакта животных в моём доме не будет.
— Добрый вечер, Нина Аркадьевна, — ровным тоном произнесла я, подхватывая с коврика благоухающую старой шерстью лежанку и выставляя её обратно на лестничную клетку. Увесистый мешок с кормом отправился следом. — Мы не принимаем внезапных постояльцев. Правила нашего домашнего отеля не предусматривают ни выселения постоянных жильцов, ни заселения чужих питомцев.
Моя позиция была прозрачна как стекло. Свекровь затеяла ремонт в своей просторной двушке. Вместо того чтобы снять временное жильё, она решила перекантоваться у своей давней приятельницы Галины. Только вот Галина животных на дух не переносила. И Нина Аркадьевна, не желая утруждать себя поисками пет-френдли квартир или платных передержек, просто назначила меня бесплатной нянькой для своей собаки на ближайшие несколько недель.
— У Рекса слабое пищеварение, — продолжала вещать свекровь, игнорируя мои действия. — Ему нужно варить специальную кашу с говядиной дважды в день, выгуливать строго по часам и мыть лапы специальным шампунем. А птица… насыпали зёрен, и пусть себе чирикает у чужих людей.
Логика её была железобетонной. При этом её совершенно не волновало, что жако — это не канарейка, а сложнейший экзотический питомец, привязанный к своей территории, к режиму освещения, к своему стенду с игрушками и к определённой температуре в комнате. Переезд для него — это колоссальный стресс, чреватый самоощипом и тяжелой депрессией.
А забота о возрастной собаке с чужим характером, требующей прогулок под осенним дождём, почему-то должна была стать моей почётной бесплатной обязанностью. Видимо, в пятьдесят один год мне больше совершенно нечем заняться.
Свекровь остановилась, недоверчиво глядя на пустой коврик, где только что возвышались вещи её ненаглядного Рекса. Из кухни вышел мой муж Алексей. В свои пятьдесят три года он давно научился отличать матушкины просьбы от ультиматумов. Он перевёл взгляд с насупленной матери на съёжившегося спаниеля, затем на меня, плотно прижимающую спину к двери гостиной, и тяжело вздохнул.
— Лёша! — возмущённо взвизгнула Нина Аркадьевна, пытаясь всучить сыну влажный кожаный поводок. — Ты посмотри на свою жену! Я к вам за помощью пришла, мать родная на пороге стоит, а она мне от ворот поворот делает!
Алексей благоразумно заложил руки за спину. Он прекрасно знал, что крупный попугай — птица территориальная, а для меня — бесценная. Собака с инстинктами и серая гордость Африки в одной квартире — это рецепт катастрофы, которую мой муж допустить не мог.
— Мама, мы же обсуждали это по телефону ещё неделю назад, — мягко, но твёрдо сказал Алексей. — Света ясно дала понять, что Рекса мы взять не сможем. Пуаро просто с ума сойдёт, если по дому будет бегать чужое животное.
— Животное?! — Нина Аркадьевна всплеснула руками, от чего спаниель испуганно присел на хвост. — Мой мальчик — животное?! Да он мухи не обидит! А вы… вы ставите какую-то пернатую курицу выше родной матери! Я на улице должна с ним ночевать?! У меня там бетон мешают!
Из-за закрытой двери гостиной раздался характерный скрип, словно кто-то откашлялся, прочищая горло. Пуаро, мой серый лорд, обладал феноменальным слухом и никогда не упускал случая поучаствовать в семейных сценах.
Пуаро не был просто птицей. Это был полноправный член семьи, мыслящее существо с манерами чопорного английского дворецкого. Он презирал суету, ненавидел громкие звуки и считал, что эта трёхкомнатная квартира существует исключительно для его личного комфорта. Меня он признавал своей единственной полноправной хозяйкой, Алексея милостиво терпел в качестве полезного обслуживающего персонала, а вот родственников мужа откровенно недолюбливал. Свекровь платила ему той же монетой, потому что её бесила феноменальная память жако. Пуаро впитывал обрывки разговоров, интонации, телевизионные штампы и выдавал их с пугающей точностью.
— Кино окончено! — раздался из-за двери чёткий, поставленный голос Пуаро, идеально скопировавший гнусавую интонацию диктора из телевизора. А затем птица добавила голосом самой Нины Аркадьевны, с её фирменной командной хрипотцой: — Освободите помещение!
Услышав свой собственный голос, требующий очистить территорию, Нина Аркадьевна задохнулась от возмущения.
— Ты слышал, Лёша?! — воскликнула она, указывая пальцем на закрытую дверь. — Она даже свою мерзкую птицу научила мне хамить! Это всё твоя Света!
— Нина Аркадьевна, птица лишь повторяет то, что слышала от вас во время вашего грандиозного скандала с соседями из-за парковки в прошлом месяце, — невозмутимо парировала я, делая шаг вперёд, чтобы окончательно вытеснить незваных гостей на лестничную площадку. — И давайте снизим градус драмы. Вы прекрасно знали, что мы не примем собаку. Вы не на улице ночуете, у вас ключи от тёплой квартиры Галины Сергеевны. А Рекс поедет с вами.
— Галя не пустит меня с собакой! У неё дорогущий новый ламинат и страшная аллергия!
Свекровь предприняла последнюю попытку прошмыгнуть в квартиру, попытавшись оттеснить меня плечом. Но я, хоть и уступала ей в весовой категории, стояла крепко, как упрямая медведица.
— Значит, вам нужно было искать другое жильё. До свидания, Нина Аркадьевна. Вещи за дверью.
Поняв, что взять нас нахрапом не вышло, свекровь резко развернулась. Она дёрнула поводок так, что бедный спаниель покорно зацокал когтями по плитке, и выскочила за дверь, громко хлопнув ею на прощание. Я тут же щёлкнула задвижкой.
Мы с Алексеем молча переглянулись. Он подошёл и обнял меня за плечи.
— Извини. Я не думал, что она пойдёт на такой откровенный наскок голодного енота.
— Твоя мать никогда не ищет сложных путей, если можно проехаться по прямой, желательно — за чужой счёт, — усмехнулась я, направляясь на кухню разбирать продукты. — Но со мной этот номер не пройдёт.
Мы сидели на кухне, когда на столе завибрировал телефон мужа. На экране высветилось имя Тамары Аркадьевны, старшей сестры свекрови. Алексей, предчувствуя недоброе, нажал кнопку и включил громкую связь.
— Лёшенька, мальчик мой, что же у вас там происходит? — сладким, но полным скрытого осуждения тоном пропела тётя Тома. — Нина мне сейчас звонила, вся в слезах на остановке стоит. Говорит, сердце прихватило.
— И что именно она рассказала, Тамара Аркадьевна? — поинтересовалась я, пододвигая к себе телефон.
— Светочка, здравствуй. Да Нина просто в отчаянии. Она же к вам по-человечески, как к самым близким людям. Говорит, вежливо попросила приютить Рексика на пару недель, пока у неё полы вскрыли и дышать нечем. А вы её с бедной собакой на лестницу выставили. Разве так можно с родной матерью? Она же только попросила о помощи, а вы…
— Тамара Аркадьевна, — вздохнул муж, потирая переносицу. — Вы же знаете, что у Светы живёт крупный попугай. Как вы себе представляете их совместное проживание в одной квартире?
— Ой, Лёша, ну что ты придумываешь проблемы на ровном месте! — отмахнулась тётка на том конце провода. — Накрыли бы клетку покрывалом, чтобы не нервничал, делов-то! Птица же глупая, посидит в темноте, ничего с ней не случится. А собака — друг человека, животное компанейское.
Я сидела за столом, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. «Просто попросила». Надо же, какая удобная трактовка событий. Накрыли бы клетку покрывалом на три недели, подумаешь!
В этот момент дверь гостиной была уже открыта. Пуаро, перебравшийся из вольеры на свою любимую присаду из кофейного дерева, внимательно слушал наш разговор, склонив серую голову набок. Он медленно расправил крылья, демонстрируя роскошные алые перья на хвосте, и важно потоптался по жёрдочке. Затем он подошёл к самому краю, наклонился в сторону телефона на столе и выдал:
— Пуаро отвезёшь знакомым! Мой пёс поживёт у вас! — Попугай скопировал не только рубленый, не терпящий возражений тон свекрови, но даже её тяжёлое, возмущённое дыхание между фразами. А затем, щёлкнув массивным клювом, птица ехидно добавила мягким, удивлённым голоском самой тёти Томы, услышанным когда-то на застолье: — А где же «пожалуйста»? Ай-яй-яй!
На том конце провода наступило долгое молчание. Тамара Аркадьевна явно не ожидала, что документальная стенограмма инцидента будет предоставлена столь оперативно и в таком безупречном исполнении.
— Тётя Тома, — нарушил молчание Алексей. — Мама не просила. Мама пришла с чемоданом собачьей еды, поставила нас перед фактом и велела вышвырнуть из дома Светину птицу. И ты знаешь, что Света скорее меня выставит с вещами, чем Пуаро.
— Ну… может, она переволновалась из-за ремонта… — неуверенно пробормотала тётка, осознав, что манипуляция провалилась, и поспешила свернуть разговор: — Ладно, вы там сами разбирайтесь. Я просто позвонила узнать, все ли живы-здоровы.
Телефон отключился. Я барабанила пальцами по столешнице. Что-то в этой истории категорически не сходилось. Нина Аркадьевна была женщиной расчётливой и никогда не действовала наугад.
— Лёша, а где именно мама затеяла ремонт? — задумчиво спросила я.
— Да вроде гостиную собиралась обновлять. Обои переклеить, ламинат постелить вместо старого скрипучего паркета.
— То есть спальня, кухня, большой коридор и санузел остаются нетронутыми?
Муж кивнул, начиная понимать ход моих мыслей.
— А зачем тогда вообще полностью съезжать? — Я пододвинула к себе ноутбук. — И почему Галина? У Галины ведь реальная аллергия, она терпеть не может шерсть в доме.
Я нашла в телефонной книге номер Галины Сергеевны, с которой мы иногда обменивались рецептами закруток, и нажала кнопку вызова.
— Светочка, деточка, — тут же запричитала в трубку Галина, стоило мне поздороваться. — Ты уж прости, что я так всё устроила, но Нина меня просто перед фактом поставила. Звонит вчера: «Галя, я у тебя поживу недельки три, у меня пылища будет от ремонта, дышать невозможно».
— А как же собака? Вы же задыхаетесь от них, — прямо спросила я.
— Ой, да она с порога заявила, что ты просто умоляла оставить Рексика у вас! Сказала: «А то у них с Лёшей там места много, пусть хоть о собаке позаботятся, потренируются». Я ей говорю: «Нина, как же так, у них же этот, как его, какаду огромный!». А она мне отвечает: «Ничего, Света баба умная, придумает куда деть. Хоть на балкон выставит, сейчас ещё не зима». Представляешь, Светочка? Нина заверила, что у вас там для Рекса пятизвёздочный отель готов с полным пансионом!
Я сухим тоном поблагодарила Галину Сергеевну за честность и положила трубку. Картина прояснилась. Никакой вынужденной необходимости не было. Нина Аркадьевна просто выбрала самый комфортный и бюджетный сценарий для себя любимой: пожить в тишине и стерильной чистоте у безотказной подруги, пока бригада рабочих шуршит в её квартире. А заботу о собаке, утренние прогулки в любую погоду, мытьё грязных лап, готовку каш и вычесывание колтунов она технично переложила на меня, даже не удосужившись поинтересоваться моим мнением или хотя бы изобразить вежливую просьбу.
Утром следующего дня мы завтракали на кухне. Я в деталях рассказывала Алексею о своих выводах, расписывая весь этот гениальный план по экономии средств. Пуаро, сидевший у меня на плече и аккуратно отщипывающий кусочки от предложенного сладкого яблока, вдруг замер. Он внимательно посмотрел на Алексея своим пронзительным жёлтым глазом, проглотил угощение и громко, с непререкаемой интонацией строгой гардеробщицы, выдал:
— Бесплатный санаторий закрыт на дезинфекцию! Карточку в регистратуру верните!
Птица, как всегда, зря слов на ветер не бросала.
Однако Нина Аркадьевна не собиралась так легко мириться с поражением. Понимая, что план с вечерним наскоком провалился, она перешла к изматывающей мышиной возне. Первые две ночи Рекса согласилась приютить сердобольная соседка свекрови по площадке, но оставлять у себя чужого пса на все время ремонта она ожидаемо отказалась.
Спустя два дня, возвращаясь с работы с пакетами продуктов, я обнаружила свекровь сидящей на лавочке у нашего подъезда. Рекс уныло жался к её ногам, дрожа от вечерней сырости. Завидев меня, Нина Аркадьевна тяжело поднялась, перехватывая поводок покрепче и загораживая подход к домофону.
— Светлана, нам нужно серьёзно поговорить, — начала она тоном, не предвещающим компромиссов. — Вы с Лёшей ведёте себя как законченные эгоисты. Галина вчера вызывала скорую, у неё давление подскочило из-за моих переживаний. Я не могу там нормально находиться, зная, что мой пёс страдает на улице из-за вашей упёртости!
— На улице он страдает исключительно потому, что вы его сюда притащили, вместо того чтобы поехать вместе с ним к себе домой, — совершенно спокойно ответила я, не сбавляя шага и доставая ключи.
— Дома строительная пыль! Дома чужие мужики ходят! — взвизгнула свекровь, преграждая мне путь. — Ты обязана войти в моё положение! Я, в конце концов, мать твоего мужа! Убери свою птицу в клетку, накрой плотной тряпкой, пусть сидит тихо до ноября, а Рекс будет жить в коридоре на коврике. Тебе что, жалко куска кафеля в прихожей для бедного старого животного?!
— Мне не жалко кафеля, Нина Аркадьевна. Мне жалко своего личного времени, своих нервов и физического здоровья своего питомца. Я вам уже всё доходчиво объяснила.
Я ловко обогнула её крупную фигуру, приложила магнитный ключ к панели и быстро скользнула в подъезд, не дав ей ни единого шанса втиснуться следом. В закрывающуюся дверь мне неслось возмущённое: «Бессердечная! Я всё Лёше расскажу! Ты не имеешь права так со мной поступать!»
Войдя в квартиру, я сбросила туфли и тяжело опустилась на пуфик, переводя дух. Из гостиной тут же послышалось шуршание серых крыльев. Пуаро, почуяв мое возвращение и уловив отголоски скандала с улицы через приоткрытую форточку, закрытую прочной защитной сеткой, решил немедленно высказаться. Он важно прошествовал по верху своей клетки, вытянул шею и голосом экзальтированной актрисы из старого фильма выдал:
— Я требую адвоката! Это возмутительно! — А затем, резко сменив тон на будничный и усталый голос кондуктора в трамвае, добавил: — За проезд передаём, зайцы на выход!
Я почувствовала, как накопившееся за день напряжение отпускает.
— Ты абсолютно прав, моя серая прелесть, — сказала я. — Пора заставить этих зайцев платить за проезд по полному тарифу.
Я достала телефон и набрала номер бригадира Петровича — Нина Аркадьевна так долго и нудно хвасталась всем родственникам, что наняла «лучшего частного мастера в районе», что его визитка давно валялась у нас в прихожей в вазочке для мелочей.
— Алло, Виктор Петрович? Добрый вечер. Это Светлана, невестка Нины Аркадьевны. Да, той самой, с Лесной улицы. Подскажите, пожалуйста, чисто технический вопрос: на каком этапе у вас там сейчас работы и есть ли возможность хозяйке безопасно находиться в квартире вечером и ночью?
Петрович оказался мужчиной весьма словоохотливым и прямолинейным. Из десятиминутного разговора я выяснила просто потрясающие подробности. Никакого «капитального вскрытия полов до бетона» во всей квартире не было и в помине. Бригада всего лишь перестилала ламинат исключительно в одной гостиной, а просторная спальня Нины Аркадьевны, кухня и коридор были даже не тронуты пылью. Более того, Петрович сам настойчиво предлагал ей делать ремонт поэтапно, плотно закрывая двери и заклеивая щели плёнкой, чтобы она могла спокойно ночевать дома со своей собакой. Но свекровь категорически отказалась, заявив бригадиру, что «совершенно не выносит звука перфоратора, запаха грунтовки и вообще ей есть где с полным комфортом пожить».
То есть, ради своего личного акустического и обонятельного комфорта, она готова была разрушить спокойствие Галины, пожертвовать благополучием моего питомца, нагло повесить на меня ежедневный уход за собакой и вдобавок рассорить всю семью, выставляя себя безвинной жертвой обстоятельств.
Я открыла сайт объявлений по краткосрочной аренде недвижимости. Задав фильтры «в радиусе одного километра от улицы Лесной» и обязательно поставив галочку «можно с питомцами (собаки)», я получила список из восьми отличных вариантов. Я придирчиво выбрала просторную, чистую однокомнатную квартиру на первом этаже — идеально для выгула возрастного спаниеля — всего в двух автобусных остановках от дома свекрови. Распечатала объявление с крупными фотографиями, контактами владельца и условиями заселения. Затем села за стол и стала ждать возвращения мужа.
Когда Алексей вернулся домой, я молча выложила перед ним свои находки: цветную распечатку квартиры, краткое резюме моего разговора с Петровичем и окончательный вердикт Галины Сергеевны.
— Твоя мама заигралась в великого комбинатора, — резюмировала я. — И завтра мы положим этому конец. Я уже написала ей сообщение и пригласила к нам на ужин. Без собаки. Сказала, что мы наконец-то нашли идеальное решение её проблемы.
Алексей внимательно изучил бумаги, прочитал распечатку, покачал головой и сказал:
— Знаешь, иногда мне кажется, что в прошлой жизни ты была вожаком стаи бдительных сурикатов.
На следующий вечер Нина Аркадьевна явилась ровно в назначенное время. Она предусмотрительно оставила Рекса на час у сердобольной соседки по своей площадке, абсолютно уверенная в своей окончательной победе. В её уверенной походке читалось нескрываемое торжество. Она по-хозяйски прошла на кухню, с шумом отодвинула стул и уселась во главе стола, ожидая полного подчинения нашей стаи.
— Ну, я рада, что до вас наконец-то дошло, как нужно относиться к старшим, — снисходительно начала она, поправляя причёску. — Я привезу все вещи Рекса завтра рано утром. Корм премиум-класса будете покупать сами, я вам потом, может быть, отдам часть денег со следующей пенсии. Гулять с ним надо в семь утра и ровно в восемь вечера, он привык к режиму. И смотрите у меня, чтобы ваша дикая птица его не клевала!
Я не сказала ни слова. Просто взяла со столешницы цветную распечатку и положила её прямо перед свекровью.
— Что это за бумажки? — Нина Аркадьевна недоумённо уставилась на фотографии уютной квартиры и выделенный маркером номер телефона.
— Это, Нина Аркадьевна, ваше новое временное жильё. Светлая, тёплая однушка на первом этаже, всего в десяти минутах неспешной ходьбы от вашей квартиры, где сейчас Петрович меняет ламинат только в одной-единственной комнате, — я сделала чёткий акцент на последних словах, с удовольствием наблюдая, как меняется её лицо. — Здесь официально разрешено проживание с животными. Рядом прекрасный зелёный парк для выгула Рекса. Я уже созвонилась с хозяином, квартира свободна. Вы можете заезжать туда вместе со своим псом прямо сегодня вечером.
Свекровь вскочила со стула, тяжело дыша от негодования.
— Вы… вы предлагаете мне снимать чужую квартиру за свои личные деньги?! Да вы в своём уме?! Вы же родня! Вы обязаны мне помогать! Я всю жизнь ради вас горбатилась! Выросли, оперились, а матери в трудную минуту угол в просторной квартире зажали! Я всё так хорошо продумала: Гале не одиноко, мне спокойно, Рекс под присмотром, а вы при деле. Разве это плохой план?
— Это отличный план, мама, — ледяным тоном ответил Алексей, вступая в разговор и вставая рядом со мной. — Но только в нём есть один существенный изъян: ты забыла спросить тех, кого в этот план включила. Семья всегда помогает в настоящей беде. А ты не в беде. Ты просто решила устроить себе комфортный отпуск в тишине у тёти Гали, а свою ответственность за собаку сбросить на Свету. При этом ты нагло обманула всех, сказав, что «вежливо просила», и обманула нас, рассказывая сказки про капитальный ремонт с пылью столбом.
— Я не обманывала! Я просто оптимизировала процесс! — громко закричала Нина Аркадьевна, с силой ударив ладонью по столу. — Почему я должна тратить свои сбережения на съёмное жильё, если у моего родного сына есть огромная квартира?! Подумаешь, попугая бы своего подвинули! Ничего бы с вашей драгоценной курицей не случилось в темноте под тряпкой!
Она кричала так громко и пронзительно, что задребезжала посуда в шкафчике.
В этот момент из гостиной, медленно и очень важно переваливаясь с лапы на лапу, вышел Пуаро. Дверь мы сегодня оставили открытой намеренно. Попугай остановился на пороге кухни, посмотрел на бушующую свекровь снизу вверх, медленно и презрительно моргнул одним глазом. Затем он расправил плечи, придав себе вид сурового и неподкупного следователя, и выдал кристально чётким, драматичным голосом ведущего криминальной хроники:
— Следствие зашло в тупик. Афера века раскрыта! — Птица издевательски щёлкнула языком, потопталась на месте и, перейдя на ехидный, скрипучий шепоток, добавила фразу из старой советской комедии: — Плакали ваши денежки, мадам!
Это был полный и безоговорочный разгром. Нина Аркадьевна осеклась, поняв, что её идеальный план рухнул безвозвратно, а все искусные манипуляции выставлены на всеобщее обозрение. Она попыталась было возмутиться, схватила телефон, чтобы немедленно позвонить сестре и пожаловаться на жестокосердных детей, но Алексей её опередил. Он при матери набрал номер тёти Томы на громкой связи, кратко и чётко обрисовав реальную картину «масштабного ремонта» и зачитав условия аренды, которую Нина Аркадьевна теперь будет оплачивать сама.
Тётя Тома, поняв, что её тоже водили за нос, быстро свернула разговор, сославшись на убегающее молоко.
— И ещё, мама, верни наш запасной ключ, — твёрдо добавил Алексей, протягивая руку. — Мы давали его тебе для экстренных случаев, а не для самовольного заселения.
Нина Аркадьевна возмущённо фыркнула, но полезла в сумку и с громким стуком бросила ключ на стол. Ей ничего не оставалось, кроме как молча сгрести распечатку, забрать Рекса от соседки и в тот же вечер переехать в ту самую съёмную однушку, оплачивая каждый день своего эгоистичного комфорта из собственного кошелька.
Спустя неделю в нашей квартире снова воцарились привычные тишина и покой. Мы сидели в гостиной после ужина. Алексей читал книгу в кресле, я неспешно листала ленту новостей в планшете. Пуаро висел вниз головой на своей любимой деревянной качели под потолком клетки, увлечённо и громко разгрызая крупный кедровый орешек.
Расправившись с заслуженным лакомством, он ловко перекувырнулся, сел ровно на жёрдочку и очень внимательно посмотрел на меня.
— Хозяйка, плюшку? Спокойствие, только спокойствие! — нежным, почти человеческим заботливым тоном пропел мой пернатый компаньон, идеально скопировав интонацию советского Карлсона. А затем, гордо распушив серые перья на грудке, добавил: — Отель «У Пуаро» работает в штатном режиме!
Я отложила планшет в сторону и подошла к клетке, чтобы почесать его теплую серую шейку.
Мы с Алексеем всегда рады гостям и готовы без раздумий помочь близким в настоящей беде. Но мы никогда не позволим превращать наш дом в бесплатный пансионат, где правила заселения пытается диктовать тот, кто не имеет на это ни малейшего права.
