У меня был подписанный договор на тот же день и аванс от других людей. Свекровь не спросила, что для меня значит слово «бесплатно» — она была уверена, что я соглашусь.
Свекровь объявила это между вторым и десертом, будто зачитывала уже утверждённую программу вечера.
— Свадьбу снимешь бесплатно, ты же фотограф, — сказала Людмила Викторовна, раскладывая по тарелкам пирог. — Двенадцать часов, ну и что. Родной сестре мужа жалко?
Оля, сидевшая напротив, покраснела и уставилась в тарелку. Игорь молчал, разглядывая скатерть так внимательно, будто там был написан ответ.
— У меня в этот день заказ, — сказала я. — Настя и Олег, я снимаю их свадьбу. Договор подписан месяц назад, аванс уже у меня.
— Подумаешь, договор, — Людмила Викторовна пожала плечами. — Перенесёшь. Это же не завод, а фотография.
— Я не могу перенести чужую свадьбу, чтобы снять свою бесплатно, — ответила я. — Один раз в жизни у людей эта дата. Я не буду её ломать.
Игорь наконец поднял глаза.
— Мам, может, кто-то другой поищет фотографа, — сказал он тихо, не глядя ни на меня, ни на мать.
— Зачем искать, когда своя есть, — отрезала свекровь и снова занялась пирогом, как будто вопрос был закрыт.
Больше я к этому не возвращалась. Сказала один раз и вышла на кухню — заваривать чай для Оли, которая явно чувствовала себя неловко за весь этот разговор.
Через четыре дня мне позвонила Настя.
— Марина, у меня к вам странный вопрос, — сказала она осторожно. — Мне звонила женщина, сказала, что она ваша свекровь. Спрашивала, не можем ли мы перенести свадьбу на другую дату. Или взять другого фотографа, она предложила скидку от какого-то знакомого.
Я стояла с телефоном у окна и чувствовала, как у меня похолодели пальцы.
— Настя, простите. Это недоразумение внутри моей семьи, — сказала я. — Никакого переноса не будет. Договор в силе, я приеду к вам как договаривались, к девяти утра.
— Просто я испугалась, — призналась Настя. — Подумала, вдруг у вас что-то случилось и вы стесняетесь сказать прямо.
— Ничего не случилось с заказом, — ответила я твёрдо. — Случилось кое-что с моей свекровью. Это я решу сама.
Настя выдохнула в трубку с явным облегчением, и разговор закончился на её обычном дружелюбном тоне, но остаток вечера я не находила себе места.
Вечером я рассказала Игорю про звонок. Он сначала пожал плечами.
— Ну она же просто хотела помочь Оле, — сказал он. — Может, лишнего наговорила, но не со зла.
— Она позвонила моему клиенту без моего разрешения и предложила ему скидку от какого-то другого человека, — сказала я. — Это не помощь. Это она решила распоряжаться моей работой, как будто у меня её вообще нет.
Игорь замолчал и долго смотрел в телефон, не отвечая.
На следующий вечер я разложила перед ним всё по порядку: дату звонка, что именно сказала Настя, чем это грозило — потерей клиента, который платит мне за настоящую работу, а не оказывает одолжение родне.
— Она позвонила чужому человеку и попыталась перекроить мой график без единого слова мне, — сказала я. — Я один раз сказала «нет» за столом. Больше повторять я не буду. Но если это происходит второй раз через мою голову, я хочу, чтобы ты был на моей стороне, а не просто молчал.
Игорь долго сидел, потирая переносицу.
— Я не знал, что она позвонила прямо клиенту, — сказал он наконец. — Думал, она просто спросила у тебя ещё раз и обиделась на отказ. Это другое дело. Так нельзя.
— Значит, ты со мной поговоришь с ней вместе? — спросила я.
— Поговорю, — сказал он. — И скажу ей прямо: пусть ищет фотографа за деньги, как все нормальные люди ищут. У тебя есть работа, за которую тебе платят. Это не хобби, которое можно одолжить родне.
Он позвонил матери в тот же вечер. Разговора я не слышала целиком, только обрывки из соседней комнаты — короткое, твёрдое «нет, мама» несколько раз подряд и фразу «она не бесплатное приложение к нашей семье».
В субботу я приехала к Насте и Олегу в девять утра, как договаривались.
Настя встретила меня у машины, уже в халате, с чашкой кофе в руке, и я увидела, что она успела успокоиться после того звонка — улыбалась широко, без напряжения.
— А я всё утро думала, вдруг вы правда не приедете, — призналась она.
— Я привезла два объектива и штатив, — ответила я, кивнув на сумки. — Куда я без этого денусь.
День шёл ровно так, как я люблю: выкуп невесты, роспись, банкет, первый танец. Я двигалась между гостями, ловила моменты, которые никто не успевал заметить сам — как мать Насти украдкой вытирала глаза салфеткой, как Олег уронил кольцо и засмеялся вместо того, чтобы паниковать. К вечеру у меня было забито две карты памяти, а Настя, провожая меня, обняла и сказала, что обязательно посоветует меня подругам.
Телефон завибрировал в кармане, когда я укладывала оборудование в багажник. Сообщение от Игоря: «Мама наняла Соколова. Он назвал ей полную ставку, без скидок для своих. Она пыталась торговаться, он не стал».
Я улыбнулась и убрала телефон, не отвечая сразу — руки были заняты штативом.
В воскресенье вечером мы заехали к Людмиле Викторовне забрать вещи Оли, оставшиеся после свадьбы.
Свекровь сидела за столом с чашкой кофе, которая, судя по её лицу, давно остыла.
— Этот Соколов дорого берёт, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я думала, фотографы сговорчивее.
— Хороший фотограф всегда так берёт, мам, — сказал Игорь, садясь рядом со мной. — Марина точно так же работает. У неё договор, аванс, полная ставка — так у всех, кто занимается этим серьёзно.
Людмила Викторовна посмотрела на меня, потом на сына, и, кажется, впервые не нашла, что возразить.
— Ну ты же родная, — сказала она уже тише, без прежней уверенности. — Я думала, ты не откажешь.
— Я не отказала тебе, мама, — сказала я. — Я отказала бесплатной работе в день, когда у меня уже была оплаченная. Это разные вещи.
Она промолчала и отпила остывший кофе, глядя мимо меня.
Через неделю Игорь рассказал мне, что мать при следующем разговоре впервые за долгое время спросила, сколько у меня заказов на месяц вперёд — не для сравнения, просто спросила, как спрашивают о работе, которая существует по-настоящему.
Настя тем временем прислала мне контакты двух подруг, которые тоже выходят замуж следующей осенью.
