«Или выворачивай карманы, или я вызываю наряд!»
Лидия Андреевна с размаху опустила тяжёлую ладонь на клеёнку.
Чайная чашка подскочила и звякнула о край сахарницы.
Надежда застыла с недонесённым до рта куском пирога. Её муж Максим моментально втянул голову в плечи.
Он уставился в пустую тарелку, делая вид, что происходящее его совершенно не касается.
— Праздновать нечего! — объявила свекровь, тяжело дыша. — За этим столом сидит воровка. Самая настоящая, бессовестная воровка!
Татьяна даже бровью не повела. Она сидела на обычном кухонном стуле у буфета. Руки лежали на коленях.
Илья насупился и отодвинул от себя блюдце с вареньем.
— Мама, ты в своём уме? — глухо спросил он. — Мы собрались дачные взносы обсудить. Дорогу в садоводстве размыло, председатель деньги собирает. При чём тут воровство?
— А при том, Илюша! — свекровь повысила голос, сорвавшись на визг. — Пока ты по сменам на стройке надрываешься, твоя законная благоверная из дома последнее выносит!
Все мои похоронные сбережения из спальни выгребла! До единой копеечки!
Надежда аккуратно положила надкусанный пирог обратно. В глазах золовки сверкнул жадный огонёк.
— Ну ничего себе поворот, — протянула Надежда, поджимая губы. — Таня, а совесть у тебя вообще есть?
Мы-то думаем, откуда у тебя на прошлой неделе новое драповое пальто появилось. Вот оно что, оказывается! На чужие денежки обновки покупаешь?
— Надя, помолчи, — оборвал сестру Илья. Он повернулся к матери. — Какие сбережения? Ты о чём вообще говоришь?
— О моих кровных! — Лидия Андреевна ткнула скрюченным пальцем в сторону снохи. — В четверг она сюда заявилась! Якобы твои чертежи по вентиляции из тумбы забрать!
Я в булочную спустилась на десять минут. Прихожу — чертежи на тумбе в прозрачном файле брошены, а дорогой Танечки уже и след простыл!
Свекровь демонстративно схватилась за сердце, сминая ворот вязаной кофты.
— Вчера полезла в шифоньер за чистым пододеяльником. Гляжу — жестяная коробка из-под леденцов приоткрыта! А внутри пусто! Кругленькая сумма пропала!
Всё, что я три года с пенсии по крохам откладывала! На чёрный день берегла, на памятник себе и отцу!
Татьяна встретила багровый взгляд свекрови без тени смущения.
За семь лет семейной жизни с Ильёй она насквозь изучила повадки Лидии Андреевны.
Свекровь искренне верила, что старший сын обязан содержать всю родню до седьмого колена.
Работа Татьяны сметчиком казалась матери мужа пустой забавой за компьютером. Любая крупная покупка в молодой семье встречалась ядовитыми вздохами.
— Лидия Андреевна, вы перед обвинениями хорошо подумали? — негромко поинтересовалась Татьяна.
— Я ещё и думать должна?! — взвилась хозяйка квартиры, поднимаясь во весь рост. — Ключи от замка есть только у тебя и у Илюши!
Сын у родной матери никогда рубля не брал! Выворачивай карманы, говорю!
Или сейчас выворачиваешь всё из сумочки и карманов, или я прямо при соседях вызываю наряд! Пусть протокол оформляют!
Илья поднялся следом за матерью. Плечи его напряглись под фланелевой рубашкой.
— Хватит орать на весь подъезд, — твёрдо потребовал он.
— Не прекращу! — запричитала мать, прижимая ладони к щекам. — Пусть Надя с Максимом видят, кого ты в дом пустил!
Пусть возвращает всё назад! А если потратила — ты со своей получки отдашь! Ты сын мне или приблудный мужик с улицы?!
Татьяна не спеша полезла в боковой карман жакета. Она извлекла на свет сложенный пополам листок плотной бумаги.
Никаких папок или канцелярских зажимов. Обычный кассовый ордер с круглой фиолетовой печатью коммерческой конторы.
— Вы эту квитанцию искали по квартире, Лидия Андреевна? — спросила невестка.
Татьяна положила бумагу на середину стола, рядом с вазочкой для конфет.
Свекровь на полуслове осеклась. Рука её дёрнулась к листу, но замерла в воздухе.
— Это ещё откуда? — пробормотала она, теряя спесь.
— Платёжный документ из офиса быстрых займов у рынка, — пояснила Татьяна. — Время проведения операции — четверг, ровно десять часов утра.
Надежда мгновенно вытянула шею над столом.
— Илюша, глянь, что там? — оживилась золовка. — Что за бумажка?
Илья взял квитанцию двумя пальцами. Внимательно вчитался в мелкие типографские строки. Морщина между его бровей стала глубже.
— Полное досрочное закрытие микрозайма, — прочитал Илья ровным голосом. — Внесена кругленькая сумма наличными. Плательщик — Фомина Лидия Андреевна. Заёмщик — Фомин Антон Сергеевич.
На кухне стало невыносимо тихо. Слышно было только, как за стеной у соседей работает телевизор.
Максим у буфета испуганно моргнул и ещё сильнее вжался в спинку стула.
Лидия Андреевна бросилась к сыну, пытаясь вырвать квитанцию.
— Отдай сейчас же! Не твоё дело! Это чужая бумага, старая!
— Четверг, десять утра, — повторил Илья. Лицо его потемнело. — А Таня приехала за чертежами только в шестом часу вечера. После окончания рабочего дня в проектной конторе.
Муж опустил руку с квитанцией на край стола. Он смотрел на мать в упор.
— Антону отдала? — спросил он. — Опять младшенькому любимчику? Который полгода диван давит и только долги по дворам собирает?
Лидия Андреевна поняла, что отпираться бесполезно. Жалостливое выражение лица моментально сменилось неприкрытой злобой.
— Да, Антону! — выпалила она, ударив кулаком по столу. — Ему двери краской залили!
В подъезде амбалы подкарауливали! Пальцы переломать грозились! Я мать, я обязана была спасти собственного ребёнка!
— А оклеветать мою жену ты тоже была обязана? — с нажимом спросил Илья.
— А вы не обеднеете! — вызверилась свекровь, брызжа слюной. — Сидите тут, деньжищи гребёте! Сметы составляете, премиальные получаете! Детей у вас нет, ипотек нет!
Могли бы матери помочь без лишних упрёков! С тебя бы кусок не отвалился, если бы компенсировал! Матери родной пожалел!
В этот момент Надежда вдруг вскочила с места. Лицо золовки побагровело от обиды.
— Погоди, мама, — с визгливой ноткой начала Надежда. — То есть Антону ты все сбережения до копейки выложила? За его гулянки и пьянки расплатилась?!
Лидия Андреевна опешила от неожиданного бунта дочери.
— Не твоего ума дело, Надя! Брат в беде погибал!
— Ах, не моего дела?! — закричала дочь, наступая на мать через стол. — А когда мы с Максимом в прошлом месяце на материалы для дачного забора у тебя просили?
В долг просили, под расписку, до осени! Ты что нам пела? Что на одной пустой гречке сидишь и копейки лишней до пенсии не водится?!
— Замолчи, неблагодарная! — рявкнула мать. — Он младший! Ему пробиться тяжелее!
— Конечно! — ядовито усмехнулась Надежда. — Ему тяжело с похмелья голову поднять!
А мой Максим без выходных на двух работах корячится! И Илья из цеха сутками не вылезает! Прекрасно мамочка устроилась!
Максим осторожно потянул разъярённую жену за подол кофты.
— Надя, хватит, пойдём на выход. Не надо вмешиваться.
— Пусти меня! — отмахнулась золовка. — Я всю жизнь молчу! Ты, мама, из старших все жилы вытянула, чтобы Антошеньке задницу прикрывать!
А крайней опять сноху выставила, чтобы Илья карманы вывернул!
Татьяна тем временем поднялась со стула. В цирке чужих взаимных обид она участвовать не собиралась.
Схема свекрови была шита белыми нитками.
Отдать последние деньги за долги бездельника, а потом устроить припадок с вызовом полиции, чтобы виноватый и пристыженный старший сын молча возместил «утрату» со своей зарплаты.
— Где вы взяли эту квитанцию? — Лидия Андреевна с ненавистью уставилась на Татьяну. — Рылись у меня?
— Вы сами её выронили в четверг, — ответила Татьяна. — Когда Илья после работы подвозил вас до аптеки.
Бумажка завалилась под коврик переднего сиденья. Илья вчера вечером пылесосил салон и поднял её.
Свекровь заскрипела зубами.
— И ты сразу за неё уцепилась? Специально караулила, чтобы мать опозорить?
— Мы просто не позволяем делать из себя идиотов, — спокойно произнесла Татьяна.
Она повернулась к дверному проёму.
Илья достал из кармана телефон. Нажал на экран и показал матери входящее сообщение.
— А это Антон мне сегодня в восемь утра прислал, — глухо произнёс сын. — Пишет: «Братуха, накинь ещё немного до вечера, а то мать только половину займа закрыла, проценты капают».
Так что не надо сказок про воровство, мама.
Илья швырнул квитанцию прямо в тарелку с пирогом.
— Разговор окончен. С дачными взносами разбирайтесь сами.
— Илюшенька, постой! — свекровь кинулась за сыном, путаясь в подоле широкой домашней юбки. — Ты из-за этой чужой девки родную мать бросишь на старости лет?!
Да я ночей недосыпала! Да я ради тебя здоровье угробила! Сядь за стол, кому велю!
Илья даже шага не сбавил.
Они вышли в коридор. Татьяна сняла с настенного крючка куртку, накинула шарф. Муж молча натянул ботинки.
Из кухни доносились отборные крики Надежды, хлопанье дверцы буфета и надрывные причитания свекрови о неблагодарных детях.
Входная дверь защёлкнулась на замок.
На лестничной клетке пахло лежалой пылью и сыростью подвала. Илья шумно перевёл дух и прислонился затылком к холодной стене возле лифта.
— Прости, Тань, — сказал он, глядя под ноги. — Зря я тебя сюда потащил. Думал, по-человечески дачу обсудим.
— Твоей вины тут нет, — отозвалась Татьяна, застёгивая замок на куртке. — Зато теперь всё встало на свои места.
Прошло чуть больше двух месяцев.
К началу дачного сезона Лидия Андреевна объявилась сама. Позвонила старшему сыну в субботу утром.
В трубке звенел бодрый, деловитый голос, будто не было ни обвинений в воровстве, ни позорного скандала при родственниках.
— Илюша, здравствуй, сынок! — сладко щебетала мать. — На даче веранда совсем покосилась. Антоша на днях посмотрел опытным взглядом, говорит, лаги сгнили.
Ты бы перевёл денежку на доски и брус, а то у братика с работой сейчас опять временные трудности. Сам понимаешь, кризис в стране.
Илья молча держал телефон у уха ровно пятнадцать секунд. Затем молча нажал пальцем красный кружок отбоя.
Через минуту он зашёл в банковское приложение и перевёл на пенсионный счёт матери строго фиксированную сумму с лаконичной подписью: «На лекарства».
Контакт младшего брата он удалил из телефонной книги ещё в апреле.
Татьяна же просто занесла номер свекрови в чёрный список и больше никогда не переступала порог той квартиры.
