«Ты родного брата под суд подведешь из-за сейфа?!»
Варвара свернула пакет с покупками и замерла на пороге спальни.
В нос ударил едкий дух раскрошенной штукатурки и сырой фанеры. Нижняя секция встроенного шкафа была выломана с мясом. На лакированном полу белели глубокие борозды, а в бетонной нише стены торчал стальной угол сейфа.
Рядом валялась тяжелая монтировка с ободранным рыжим концом. На ворсе лежал синий лазерный дальномер мужа.
— Лёнька, уйми своих церберов! — взвизгнул Кирилл, дергая сведенными за спиной руками.
Младший брат стоял на коленях прямо на ворохе мятых рубашек.
— У меня плечо горит! Я по-родственному заскочил, а они с порога скрутили!
Леонид неторопливо снял куртку, повесил ее на крючок в прихожей и подошел к распахнутым дверям шкафа.
— По-родственному, говоришь? — глухо произнес муж.
Он поднял с ковра свой дальномер, подул на оптику и провел пальцем по липкой пыли.
— И инструмент мой прихватил для душевного тепла?
— Да брось ты свой прибор! — заверещал Кирилл, мелко моргая опухшими глазами.
Спортивные штаны парня на коленях были серыми от кирпичной крошки.
— Ты сам разрешил взять! Для полок на кухне! Я зашел, гляжу — в гардеробной скребется кто-то. Решил проверить, мало ли, крыса завелась!
Стоявший у окна сотрудник охраны в серой форме только усмехнулся.
— Тревожная кнопка сработала в двенадцать сорок, — произнес старший наряда.
Боец поправил ремень автомата на плече.
— На пульт ушел сигнал с вибродатчика скрытой установки. Прибыли за шесть минут. Дверь в тамбур была приоткрыта, замок без повреждений. Гражданина взяли в момент силового отжима дверцы шкафа.
Варвара достала паспорт из кармана плаща и показала охраннику:
— Квартира оформлена на нас с мужем.
— Дело хозяйское, — кивнул боец, мельком глянув прописку.
Он кивнул на задержанного:
— Заявление на попытку кражи со взломом оформлять будете? Дежурная часть уже отправила следователя.
— Оформляем, — твердо сказала Варвара.
— Ты пасть завали, чужая девка! — рявкнул с пола Кирилл.
Желтые зубы парня оскалились, на виске надулась синяя жилка.
— Лёня, ты кому веришь?! Ей?! Я же брат твой меньший! Мы из одной тарелки ели!
Леонид опустился на корточки перед братом.
— Ты прибор из гаража утащил еще в четверг. Сказал, что отдашь к выходным.
Муж показал на тонкие царапины вокруг шкафа.
— А сам глубину простенка вымерял? Чтобы точно знать, где анкеры сидят?
— Ничего я не мерял!
— А пыль на кнопках откуда? — спросил Леонид без нажима.
Кирилл втянул голову в плечи. Он дернулся вбок, и из кармана толстовки выпала смятая бумажка.
Варвара наступила на край листка, не давая ему улететь под кровать, подняла и расправила.
— Фирма быстрых займов, — прочитала она вслух.
Листок мелко задрожал в ее пальцах.
— Срок возврата — сегодня, до четырех дня. Пени капают каждые сутки. Внизу приписка от руки: при отказе долг уходит выездной бригаде.
— Отдай, гадина! — взвыл Кирилл, подавшись вперед всем корпусом.
Второй охранник крепко прижал его за ворот к полу.
— Не суй нос не в свое дело! Лёнька, выручай, они же мне ноги переломают! Там проценты сумасшедшие накрутили! Если до вечера не отдам — живым из города не выпустят!
Варвара прислонилась спиной к дверному косяку. В висках тяжело застучало.
Опять эти займы. Опять знакомая песня про страшных людей, которые караулят у подъезда.
В прошлом году Леонид закрыл за него две конторы, потратив всю свою квартальную премию за монтаж теплоузла. Потом была разбитая чужая машина, которую Кирилл взял «прокатиться до ларька». Тогда муж продал свой старый рабочий фургон, чтобы замять дело без суда.
И вот теперь — спальня, монтировка и развороченный шкаф.
В прихожей тяжело застучали каблуки, послышалось частое, прерывистое дыхание.
В комнату ворвалась Ирина Кондратьевна.
На свекрови была надета теплая безрукавка поверх пестрого платья, крашеные пряди выбились из-под пластмассового ободка, круглое лицо пылало багровыми пятнами.
— Кирюшенька! — завопила она с порога, бросаясь прямо на колени к младшему.
Она попыталась отпихнуть охранника локтем.
— Душегубы! Что вы с мальчиком делаете?! Уберите лапы, он вам не бандит какой!
— Гражданка, отойдите, — строго осадил ее старший наряда.
Боец заслонил парня плечом:
— Ведется задержание на месте преступления. Не мешайте работать.
Свекровь резко развернулась к старшему сыну. В глазах ее сверкнула неприкрытая злоба.
— Лёня! Ты чего встал как столб каменный?! Вели им немедленно снять эти железки!
— Он взломал наш дом, мама, — глухо отозвался Леонид.
— Какой еще дом?! Что ты мелешь?!
Ирина Кондратьевна нервно поправила край безрукавки:
— Он за цветком заходил! За отростком герани, я сама его просила отщипнуть!
Варвара достала телефон и включила запись экрана:
— Камера в домофоне пишет каждого, кто жмет кнопку. Вот время: двенадцать тридцать две. Кирилл открыл дверь вашим дубликатом. В руках — фомка, замотанная в тряпку.
Она повернула экран к свекрови:
— Герань, говорите, щипал? Через нижнюю полку шкафа?
Свекровь на мгновение осеклась, глядя на экран, но тут же оправилась и пошла в атаку:
— Ну и что дальше?! Ну понадобились парню деньги до получки! Беда у человека, край подошел!
Она шагнула к старшему сыну, уперев руки в бока:
— Вы же семья! Вы на эту квартиру втроем горбатились?! Нет, вдвоем сидите, сытые да гладкие! Ремонт дорогущий забабахали, машину со двора не сгонишь! А родной брат на копейках перебивается!
— Он не перебивается, мама, — поднял голову Леонид. — Он просто не работает уже полгода.
— Потому что здоровье слабое! — визгливо парировала мать.
Она сжала кулаки так, что побелели короткие ногти:
— У него давление скачет! А ты как вол пашешь, тебе легко рассуждать! Помочь родному человеку тебе в лом стало?!
— Четыре кредита за этот год, — напомнила Варвара из проема.
Голос ее дрогнул от накопившейся обиды, но она удержалась:
— Все четыре Лёня погасил из своих. Мы отпуск отменили, зубы мужу лечить не на что было. А Кирилл через неделю снова за старое взялся.
— А тебя вообще никто не спрашивал! — ядовито плюнула Ирина Кондратьевна в сторону снохи.
Свекровь затрясла головой:
— Завелась тут судья без диплома! Забрала мужика, окрутила, по струнке ходить заставила! Лёнечка, сыночек, открой этот чертов ящик!
Она ткнула пальцем в сторону взломанной ниши:
— Отдай ему сколько надо! Спаси человека! Ему сегодня до четырех часов кровь из носу внести платеж! Иначе его в овраге закопают!
— В сейфе лежат не наши деньги, — отрезал Леонид.
Муж подошел к окну и встал спиной к свету:
— Там аванс за поставку вентиляторов на новый торговый комплекс. Десять бригад ждут выдачи в понедельник утром.
— И что?! — закричала мать, срывая голос. — Подождут твои работяги! Не баре, перебьются недельку-другую! На стройке вечно задерживают! А Кирюшу посадят! У него же судимость за кабак не погашена! Его мигом на нары отправят!
— Значит, поедет на нары, — сказал Леонид.
Слова прозвучали негромко, но резко, словно в комнате треснуло стекло.
За окном прогрохотал по рельсам трамвай, зазвенели тонкие оконные створки.
Кирилл на полу застыл с полуоткрытым ртом.
— Лёня… ты чего? — пробормотал он, теряя весь свой наглый гонор.
Младший брат с трудом повернул шею:
— Мы же… братья. Мать одна у нас.
— Брат у меня был, пока человеком оставался, — ответил Леонид, глядя на него в упор.
Взгляд мужа потемнел:
— А когда ты ко мне в дом с ломом залез, пока я на дальнем объекте был — ты стал вором. Обыкновенным дворовым воришкой.
— Ах ты гад! — взревела Ирина Кондратьевна.
Она замахнулась на старшего сына, лицо ее перекосило от бессильной ярости:
— Ты брата под суд подведешь из-за железного ящика?! Да чтоб у тебя руки отсохли! Нет у меня больше старшего сына! Забудь мой порог! Сдохнешь под забором — куска хлеба не подам!
Леонид даже не шелохнулся. Лишь желваки на его щеках натянулись тугими узлами.
— Ключи верните, — потребовал он у матери.
— Подавись ты своими ключами! — свекровь выхватила из кармана связку и с силой швырнула ее на паркет.
Железки звякнули о плинтус под ногами Варвары.
— Приползешь еще! — задыхаясь, прохрипела мать. — На коленях приползешь прощения просить, да поздно будет!
В коридоре послышались торопливые шаги, и в комнату заглянул дознаватель с черной рабочей сумкой через плечо:
— Старший лейтенант Соколов. Где потерпевшие?
— Мы потерпевшие, — отозвался Леонид.
Муж сделал шаг навстречу офицеру:
— Проходите в комнату. Мы готовы писать заявление.
Кирилл забился на полу, царапая ковер носками кроссовок:
— Мама! Сделай что-нибудь! Они же меня упакуют! Мама, скажи ему!
Ирина Кондратьевна вцепилась руками в косяк шкафа, осыпая всех подряд отборной бранью, но второй патрульный аккуратно и властно оттеснил ее в сторону прихожей.
Прошло полгода.
Ранний апрель выдался сухим и ветреным. По жестяному подоконнику на кухне изредка шуршали сухие прошлогодние листья, принесенные со двора.
Нишу в спальне заделали основательно: заложили кирпичом в два слоя, затянули арматурной сеткой и заново оклеили бежевыми обоями. Сам металлический шкаф Леонид перевез в охраняемый гаражный бокс за городом, куда доступ был только по личному коду. Замок на тамбурной двери заменили на сложный электронный, без всяких дубликатов для сердобольной родни.
Кирилла определили на принудительные работы на деревообрабатывающий комбинат в дальнем пригороде: непогашенный прошлый срок и улики с места взлома перевесили любые уговоры защитника.
Варвара видела его недели три назад, когда проезжала на служебной машине мимо товарной станции.
Кирилл в темной засаленной куртке таскал обрезную доску из штабеля к грузовику. Заметив знакомую машину, он замер, зло сплюнул под колеса погрузчика и сунул руки в карманы.
Никакого раскаяния в его глазах не появилось. Была лишь тупая, застарелая злоба на тех, кто отказался оплачивать его красивую жизнь.
Ирина Кондратьевна оборвала все связи намертво. Старшего сына она вычеркнула из родни окончательно. Теткам и двоюродным сестрам в деревню раструбила, что невестка опоила Леонида зельем и заставила упечь безвинного ангела на каторгу. На звонки мужа она попросту сбрасывала вызов.
Леонид сложил на краю кухонного стола чертежи вентиляционной разводки для заводского цеха, проверил батарейку в фонаре и глянул на жену.
— Завтра монтаж начинаем ровно в восемь, — сказал он. — Обещали к вечеру закрыть первый контур.
— Термос с шиповником тебе с вечера собрать? — спросила Варвара.
— Собери. И бутербродов нарежь поплотнее. Смена предстоит долгая.
Варвара молча кивнула и подошла к плите.
В коридоре мерно тикали настенные часы. За чужие долги в этом доме больше никто платить не собирался.
