— Читай, Родион. Сам читай. Вот фамилия, вот номер договора, вот штамп оператора.
Олеся опустила на столик лист распечатки.
Рядом лёг бланк заказа из магазина стройматериалов. Поперёк стояла красная отметка: «Отказ в резерве из-за нехватки средств».
Родион сидел на краешке дивана, сжимая в ладонях рабочий жилет. Он собирался на субботнюю смену в цех.
— Лесь, ну мы же говорили. В банке сказали, что сбой в системе. Автоплатёж какой-то старый привязался. В понедельник всё наладят.
— Полгода налаживают, Родион!
Олеся подошла ближе. Ни крика, ни слез.
— Ровно шесть месяцев подряд. Каждое число после твоей получки. Тютелька в тютельку по половине оклада исчезает!
Муж поднял уставшие глаза:
— Ну не горячись ты.
— Двери межкомнатные нам сегодня не привезли! — перебила Олеся. — Водитель развернул фургон. На счёте остался ноль целых и шиш десятых. А теперь смотри в бумагу.
Родион нехотя взял лист. Взгляд его пополз по строчкам.
— Исходящие запросы. Короткий номер перевода. И что с того?
— А то, что запрос шёл со второй симки твоего тарифа.
Олеся присела на табурет напротив:
— Помнишь, два года назад подключил семейный пакет?
Родион нахмурился.
— Помню. Мой номер, твой и запасной.
— Не запасной, Родя. А тот самый, который ты отдал сестрице! Когда её за долги по займам прижали.
В прихожей щёлкнул замок. Дверь распахнулась настежь. У Дианы оставался дубликат ключа с тех пор, как она поливала герань во время их отъезда.
— Есть кто живой?
Голос золовки звенел уверенностью. Она вошла в комнату быстрой походкой. На плечах — канареечный жакет, на ногах — туфли на шпильке. В руке покачивался глянцевый пакет с обновками.
— О, вы дома! А чего сидите как на поминках? Родька, выручай, у меня беда!
Она бросила сумочку в кресло. Из кармана выскользнул сложенный вчетверо договор на покупку дорогого телефона.
Родион медленно выпрямился:
— Какая ещё беда, Диана?
— Да телефон заблокировался!
Золовка даже не взглянула на лица хозяев.
— Я к мастеру записана через полчаса. Хотела задаток скинуть, а мне пишет: номер заблокирован владельцем! Представляешь?
Она нетерпеливо взмахнула рукой:
— Родь, набери со своего, разберись! Совсем обнаглели связисты!
Олеся поднялась, загородив проход к комоду:
— Это не связисты заблокировали, Диана. Это Родион сделал. По моему настоянию.
Золовка капризно изогнула брови:
— А ты чего встреваешь, Олеся? Я с братом разговариваю. Родя, ты чего воды в рот набрал?
Муж поднялся во весь рост.
— Откуда жакет новый, Диан? И туфли?
Сестра недовольно фыркнула:
— Какая разница? С распродажи! Ты мне номер включи, у меня там клиенты завязаны!
Родион молча протянул ей распечатку с круглой печатью.
— Вот твои клиенты. Полгода подряд. День в день после моей зарплаты.
Диана скользнула взглядом по бумаге. Ни испуга, ни стыда на её лице не появилось. Глаза сразу стали цепкими и холодными.
— А-а… Вот оно что. Вынюхивать начала, Олеся?
— Я на счета мужа смотрю, — ответила Олеся. — Который по две смены на станке пашет. Пока ты по бутикам гуляешь. Под сотню тысяч за эти месяцы ушло!
Золовка резко повернулась к брату:
— Родя! Ты позволишь этой женщине меня отчитывать?! Из-за бумажек каких-то?!
— Диана, — голос Родиона прозвучал глухо. — Отвечай прямо. Ты переводила деньги?
Сестра поняла, что юлить бесполезно. Она мгновенно перешла в наступление.
— Ну переводила! — выпалила она. — И что теперь? Убьёшь меня?!
— Что значит «и что»? — опешил Родион.
— А то и значит! Ты мне родной брат или кто?!
Она повысила голос:
— Подумаешь, с карточки взяла! У тебя работа стабильная, халтуры в цехе каждую субботу!
Она шагнула к дивану, обводя комнату наманикюренным пальцем:
— Вы вдвоём живёте, детей нет, по курортам не катаетесь! А я одна кручусь! Мне за съёмную комнату плати, одевайся прилично, долги закрывай!
— Так ты приди и скажи по-человечески! — Родион повысил тон. — Попроси помощи, если прижало! Зачем крысятничать втихаря?!
— Ага, приди к тебе!
Диана зло покосилась на Олесю:
— При этой экономке попросишь, как же! Она за копейку удавится. Если бы я прямо спросила, ты бы мне мелочь сунул на проезд. А мне жить надо сейчас! Мне статус на работе держать надо!
Олеся скрестила руки на коленях, усмехнувшись:
— Статус? А двери, которые нам назад в магазин увезли, это не статус? А то, что муж без продыху в типографии прессы чинит, чтобы в коридоре пол перестелить, это нормально?
— Плевать мне на ваши полы! — крикнула Диана. — Брат обязан помогать младшей! Мама перед смертью что тебе наказывала, Родя? «Береги Дианочку, пропадёт без нас!» Ты клятву давал! А теперь из-за чужой тётки за гроши трясёшься?!
Родион смотрел на сестру так, словно видел её впервые.
Всю жизнь он помнил её маленькой девочкой с бантами. Отдавал лучший кусок, платил за её репетиторов, разгребал её долги перед чужими людьми. И повторял себе: она же маленькая, ей тяжело.
И вот эта взрослая девица стояла посреди чужой квартиры в туфлях ценой в его зарплату и требовала содержать её прихоти.
— Значит так, — сказал Родион. Голос его звучал ровно, но жёстко. — Слушай сюда.
— Родя…
— Помолчи, — перебил он сестру. — Первое. Сим-карту я закрыл. Доступа к моим картам у тебя больше нет.
— Да подавись ты своей связью! Другую куплю!
— Покупай. На свои. А второе — всё, что тайком вытянула, вернёшь в дом.
Диана нервно рассмеялась:
— С каких это радостей? В полицию побежишь? Родную сестру сдашь? Да тебя вся родня засмеёт!
— Без полиции обойдёмся, — ответил Родион. — Помнишь наш гараж? И отцовский грузовой прицеп, который там пылится?
Диана осеклась:
— Ну и что? Мы же договаривались его к весне продать и деньги пополам разделить!
— Договаривались. Но дядя Коля с дачи забирает его сегодня к вечеру. Все деньги за него он отдаёт мне. Ровно столько, сколько ты с карточки утянула.
— Ты с ума сошёл?! — взвизгнула Диана. — Я на эти деньги себе поездку на море планировала! Задаток внесла! Ты не посмеешь, это общая память!
— Посмею. Ты свою долю за прицеп уже забрала. По частям, за полгода. Причём без спроса.
Олеся поднялась, прошла в прихожую и распахнула входную дверь:
— Ключи на обувную полку положи, Диана. И на выход. Родиону на смену пора, не задерживай.
Диана схватила сумочку, впихнула внутрь кредитный буклет и выскочила в коридор.
— Нищие! — бросила она с лестничной площадки. — Подавитесь своим ремонтом! А ты, Родька, под каблуком сгниёшь, вспомнишь меня ещё!
Она швырнула ключи на коврик у порога и затопала каблуками вниз по ступенькам.
Олеся подобрала связку, закрыла дверь на защёлку и вернулась в комнату.
Родион сидел на табурете, растирая ладонями уставшее лицо.
— Ты как, Родь?
Муж поднял голову и посмотрел на жену. Взгляд был невесёлым, но спокойным.
— Нормально. Набери в магазин. Скажи, пусть доставку дверей ставят на завтра. Деньги будут к семи часам.
Олеся кивнула:
— Сейчас оформлю. Собирайся, опоздаешь в цех.
Прошло три месяца.
К концу осени в квартире стояли новые двери. Они закрывались мягко, без малейшего звука. В коридоре лёг ровный свежий ламинат.
Сосед забрал прицеп в тот же субботний вечер, отдав деньги за воротами гаража. Родион положил всю пачку в семейную копилку.
Диана обиду не простила. Родственникам она рассказывала, как бессердечный брат выставил её на улицу ради новой мебели для жены. Только родня в эти россказни не поверила: повадки младшей сестры и её вечные долги все знали слишком хорошо.
Люди не меняются. В конце ноября Олеся встретила золовку в торговом центре. Диана весело щебетала с новым ухажёром возле витрины мехового салона, примеряя короткую норковую шубку. Свой статус она привыкла держать за чужой счёт — пока рядом находился тот, кто готов был за это платить.
А Родион завёл простое правило: в день зарплаты он открывал приложение на телефоне, проверял счёт и отправлял Олесе короткую весточку.
«Всё до копейки дома», — писал он.
Олеся отправляла в ответ короткое сердце.
