— По щеке ребенку проведешь. Я все купила, — Галина Сергеевна швырнула на кухонную клеенку белую картонную коробку.
Мокрый стакан выскользнул из пальцев. Грохнулся об пол. Горячий чай плеснул на серые спортивные штаны. Кожу обожгло. Осколки разлетелись по ламинату.
— Что это? — я уставилась на стол. На коробке синими буквами значилось название лаборатории.
— Тест на отцовство. А то Тимоша у нас уж больно черненький. Глаза как уголья, волосы жесткие. В кого бы это? — свекровь поправила бордовый берет.
Слава сидел напротив меня. Мой муж. Девять лет брака.
Его челюсть ритмично двигалась. Он жевал пельмени. Не поднял глаз. Вилка царапнула по фаянсу. Мерзкий, протяжный звук.
— Слав? — позвала я тихо. — Твоя мать принесла тест ДНК на нашего сына.
Слава замер. Глотнул. Почесал шею.
— Алин, ну а что такого? — пробормотал он в тарелку. — Сделай. Мать накрутила себя. Успокоится зато.
Воздух в кухне стал вязким. Дышать стало нечем. Я посмотрела на коробку, потом на свекровь. Галина гордо выпятила грудь.
— Какой тест? — мой голос зазвенел. — Тимоше три года! У меня дед Марат был татарином, я сто раз показывала его фотографии!
— Ой, не придумывай мне тут про Маратов, — отмахнулась Галина Сергеевна. — Я твоих родителей видела. Обычные русые люди. А этот — типичный цыганенок. У нас в породе таких отродясь не водилось. Славик в детстве вообще белобрысый был.
— Славик? — я резко обернулась к мужу. — А ты что скажешь? Ты тоже считаешь, что я нагуляла Тимура?
Слава отодвинул тарелку. Скрипнул ножкой стула.
— Алька, ну не заводись. Просто ваткой провести. Раздуваешь слона из мухи. Мама имеет право знать.
— В моем доме таких тестов не будет, — я смахнула коробку со стола в мусорное ведро.
Галина Сергеевна охнула. Схватилась за грудь.
— Ах ты дрянь! Правду скрываешь! Славочка, сынок, она нас за идиотов держит! — заголосила свекровь.
— Пошли вон из кухни, — я указала на дверь. — Оба.
В ту ночь мы спали отвернувшись друг от друга.
Красный огонек роутера мигал на потолке. Слава лежал на самом краю кровати. Его телефон вибрировал каждые две минуты. Галина строчила сообщения.
— Слава, — в темноте мой голос звучал сухо. — Девять лет. Мы с тобой девять лет вместе.
— Алюня, давай спать, — он натянул одеяло на плечо.
— Я тебе кредит на машину закрыла. Четыреста тридцать тысяч рублей отдала со своих накоплений, когда тебя сократили прошлой весной. Я с твоей матерью по больницам моталась.
— Причем тут машина? — он раздраженно повернулся. — Тебя просят сделать элементарную вещь. Плюнуть на палочку.
Я села на кровати.
— Это не элементарная вещь. Это обвинение в измене.
Экран его телефона снова загорелся. Я выхватила аппарат из его пальцев.
Славочка, проследи, чтобы она чужую слюну не подсунула. Я в интернете читала, они так делают. Завтра едем в клинику вместе. — 23:42
Я бросила телефон ему на грудь.
— Завтра едем в клинику, — процедила я. — Раз вы оба этого так хотите.
— Ну вот и умница, — Слава потянулся меня обнять. — Все образуется. Галка просто старенькая, паранойя у нее.
Я оттолкнула его руку.
— Не прикасайся ко мне.
В груди стоял холодный бетонный блок. Вячеслав даже не понимал, что он наделал. Он думал, это просто формальность. Бумажка для спокойствия мамы.
Он продал мою честь за свое личное спокойствие.
Я встала. Вышла на кухню. Включила чайник и до утра смотрела в черное окно.
Утро пахло хлоркой и дешевым кофе.
Частная лаборатория на первом этаже новостройки. Тимка хныкал у меня на руках. Ему не нравились белые халаты.
Галина Сергеевна примчалась ровно к восьми. В том же бордовом берете. Дышала тяжело, как паровоз.
— Здравствуйте. Нам ДНК на отцовство, — громко заявила свекровь администратору. Очередь у регистратуры обернулась. Две женщины с интересом уставились на меня.
— Паспорта, свидетельство о рождении, — сухо сказала девушка за стеклом. — Восемнадцать тысяч пятьсот рублей.
Слава замялся. Похлопал по карманам куртки.
— Мам, у меня на карте только четыре.
— Я оплачу! — Галя победно вытащила кошелек. Вытащила стопку пятитысячных купюр. Швырнула в лоток. — Для правды ничего не жалко.
В кабинете Тимка начал кричать.
— Мама, пусти! — он дергал ногами в синих сандалиях.
Медсестра в перчатках достала стерильный зонд.
— Держите голову ровно, — попросила она.
Галина Сергеевна вплотную подошла к кушетке. Нависла над нами.
— Вы хорошенько там поскребите! — скомандовала свекровь медсестре. — Чтобы точно его материал был. А то я не доверяю.
— Женщина, отойдите за линию, — осадила ее медсестра.
Я держала Тимку. Смотрела на Славу. Мой муж стоял у окна, засунув руки в карманы джинсов, и с интересом разглядывал парковку на улице. Ему было плевать, что его ребенка сейчас принудительно обследуют под конвоем бабушки. Ему было плевать на мои белые от напряжения костяшки пальцев.
Щека Тимки. Зонд. Пробирка. Щелчок.
Затем медсестра подошла к Славе.
— Откройте рот.
Слава послушно открыл. Мазнули.
Медсестра брезгливо запечатала колбы в желтый конверт.
— Результат придет на электронную почту в течение пяти рабочих дней, — сказала она, стягивая перчатки. — Свободны.
Мы вышли на улицу.
— Ну все, Алька, — Слава хлопнул меня по плечу. — Чего надулась? Сейчас в парк поедем, мороженое купим.
— Вы с мамой езжайте, — я перехватила Тимку удобнее. — А мы домой.
Я развернулась и пошла к остановке. Слава даже не попытался пойти за мной.
Пять дней тянулись как патока.
Пять дней Слава делал вид, что мы идеальная семья. Он купил домой новый фильтр для воды. Принес дешевые хризантемы за тысячу двести рублей. Пытался шутить с Тимуром.
Я готовила ужины. Гладила рубашки. Молчала.
Я не закатывала истерик. Я просто считала часы.
В пятницу вечером в прихожей звякнули ключи. Слава пришел с работы. Следом за ним, отдуваясь, ввалилась Галина Сергеевна. Она даже сапоги снимать не стала. Прямо в грязной обуви протопала на кухню.
В руках у нее была белая распечатка формата А4.
— Пришел, — тяжело выдохнула свекровь. Бросила лист на стол.
Я выключила газ под сковородкой с котлетами. Вытерла руки вафельным полотенцем. Подошла.
Слава стоял в дверном проеме. Улыбался.
Я опустила глаза на текст. Таблица, графики. Внизу жирный шрифт.
«Вероятность отцовства составляет 99,9998%».
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как капает вода из неплотно закрытого крана. Раз. Два. Три.
— Ну слава богу, — выдохнула Галя. — Хоть тут не нагуляла. А то я уж всякое передумала.
Она потянула распечатку к себе, чтобы убрать в сумку.
Я наступила ей на ногу. Прямо на грязный носок сапога.
— Руки убрала, — тихо сказала я.
Свекровь отдернула руку. Ошарашенно захлопала ресницами.
— Ты чего, больная?
— Алюня, ну хватит, — Слава шагнул на кухню. — Я же говорил! Все хорошо! Ну ошибалась мама, с кем не бывает. Закрыли тему.
— Закрыли? — я взяла бумагу со стола. Сложила ее вдвое. Вчетверо. — Все хорошо?
Я подошла к Славе.
— Ты позволил этой женщине унижать меня. Ты привел ребенка в лабораторию, как на допрос. Ты сомневался во мне.
— Я не сомневался! Я просто хотел тишины! — Слава повысил голос. — Мать мозг выносила!
Я кивнула.
— Отлично. Теперь у тебя будет идеальная тишина.
Я прошла в коридор. Достала с антресолей большую спортивную сумку. Ту самую, с которой мы ездили в роддом три года назад.
Я швырнула сумку на пол спальни.
Открыла шкаф. Выдернула с вешалок рубашки Славы. Вперемешку со свитерами полетели в сумку. Следом — коробка с его дорогими блеснами и катушками. Те самые катушки за тридцать две тысячи, на которые он копил полгода.
— Аля! Ты сдурела? — Слава вбежал в комнату. — Что ты делаешь?
— Собираю твои вещи.
— Куда?
— К маме. Насовсем.
Галина Сергеевна прибежала на шум. Встала в дверях, уперев руки в бока.
— Ишь ты, раскомандовалась! Это квартира моего сына!
Я бросила в сумку две пары кроссовок и повернулась к свекрови.
— Квартира куплена за год до брака. На мои деньги. Восемьсот пятьдесят тысяч из наследства я вложила в ремонт. Тут нет ничего его. И ничего вашего.
Слава побледнел.
— Аль, ну ты перегибаешь. Из-за одной бумажки рушить семью? Я отец Тимура! Тест доказал!
— Тест доказал биологическое совпадение, — я застегнула молнию на сумке с резким треском. — Отцом ты быть перестал в тот момент, когда смотрел в тарелку, пока твоя мать называла моего сына нагулянным.
Я взяла сумку за ручки. Она была тяжелой. Волоком дотащила ее до прихожей.
— Пошли вон, — я открыла входную дверь. Из подъезда потянуло запахом табака и сырости.
— Я не уйду! — Слава уперся руками в косяк. — Ты не имеешь права лишать меня сына! Я в суд подам!
— Подавай. Только сначала объяснишь судье, почему тебя выставили из дома.
Я изо всех сил пнула сумку на лестничную клетку. Следом вылетела зимняя куртка Славы.
— Славочка, пошли, — Галина Сергеевна внезапно сникла. Она поняла, что я не шучу. В ее глазах появился страх. — Мы с ней потом поговорим, когда истерика пройдет.
— Она не пройдет, — я посмотрела в глаза мужу. — Завтра я подаю на развод и алименты. К Тимоше ты не подойдешь, пока я не разрешу.
— Биологически ты отец. А по факту — пустое место.
Я с силой захлопнула дверь перед его носом.
Повернула замок на два оборота. Через час приехал слесарь, которому я заплатила шесть тысяч рублей наличными. Он поменял личинку в нижнем замке. Старые ключи Вячеслава больше не подходили к моей двери.
Телефон разрывался. Слава звонил четырнадцать раз подряд. Потом пошли сообщения с угрозами, мольбами и проклятиями от свекрови. Я заблокировала оба номера.
Тимоша спал в своей комнате, раскинув руки. Я поправила одеяло, глядя на его темные, густые волосы.
Подруги потом говорили, что я сошла с ума. Что нельзя лишать ребенка родного отца только из-за глупости свекрови и трусости мужа. Твердили, что Слава не плохой, просто слабохарактерный. И вообще, тест же оказался положительным.
А вы бы смогли лечь в одну постель с мужчиной после того, как он заставил вас доказывать свою верность?
