Денис уже принёс резюме своей сестры на место моей матери и уверял, что главбух тормозит бизнес. Но один задержанный платёж оказался связан сразу с несколькими закупками, и семейный ультиматум пришлось проверять как директору.
«Мать свою из нашей фирмы уволишь сама», – потребовал Денис и положил передо мной резюме.
Лист скользнул по столу и остановился рядом с моим ежедневником. Я посмотрела на фамилию: Власова Светлана Игоревна. Сестра моего мужа. Ниже было указано: «Желаемая должность: главный бухгалтер».
Я подняла глаза.
— Ты уже и резюме принёс? — спросила я, придерживая лист двумя пальцами. — Быстро вы всё решили. Особенно если учесть, что должность главного бухгалтера у нас пока не вакантна и я об увольнении действующего сотрудника впервые слышу от тебя сейчас.
Денис сел напротив, расстегнул пиджак и положил телефон экраном вниз. Так он делал на переговорах, когда хотел показать собеседнику: разговор важный, но исход, по его мнению, уже известен.
— Марин, только давай без семейной драмы, — произнёс он с терпеливой интонацией человека, которому заранее приходится объяснять очевидное. — Я говорю не о твоей маме как о твоей маме. Я говорю о главном бухгалтере, который тормозит платежи, спорит по каждому договору и ведёт себя так, будто коммерческий отдел должен спрашивать у неё разрешение на каждый шаг. Компания выросла. Нам нужен человек, который умеет работать в другом темпе.
— Другой человек или именно твоя сестра? — уточнила я.
Денис даже не отвёл взгляд.
— Света сильный специалист. Ты её прекрасно знаешь. Она пятнадцать лет в бухгалтерии, работала с НДС, импортом, зарплатой. И главное, она не будет устраивать следственную комиссию из-за каждой скрепки, когда у нас клиент ждёт товар.
Я снова опустила взгляд на резюме. Внизу стояла дата составления. Пятница.
Сегодня был понедельник.
— Значит, ещё в пятницу ты уже знал, что мама должна освободить место? — спросила я и постучала ногтем по дате.
Денис чуть повёл плечом.
— В пятницу я понял, что дальше так работать нельзя. В четверг она опять остановила платёж «ПромЛайну». Ты представляешь, что будет, если они не отгрузят нам плёнку в срок? У нас через несколько дней крупная клиентская поставка.
— Представляю. Поэтому следующий вопрос совсем простой: какое у тебя основание для увольнения главного бухгалтера?
На этот раз он усмехнулся.
— Марина, основание можно нормально оформить. Ты генеральный директор. Я коммерческий директор. Она твоя мать. И именно поэтому закрыть вопрос должна ты, а не я. Иначе потом ещё десять лет будут рассказывать, как зять выжил тёщу из фирмы.
Я откинулась на спинку кресла.
— То есть выглядеть человеком, который выжил тёщу, ты не хочешь. Поэтому предлагаешь мне самой выжить собственную мать и освободить место для твоей сестры. Очень аккуратная семейная конструкция.
Уголок его рта дёрнулся.
— Можешь язвить сколько угодно, но проблему это не отменяет. Я предлагаю тебе наконец поставить интересы компании выше чувства вины перед мамой. И не надо смотреть на меня так, будто я прошу чего-то невероятного. Мать свою из нашей фирмы уволишь сама. Так будет правильно и для дела, и для семьи.
Я кивнула.
На секунду лицо Дениса расслабилось. Появилось знакомое выражение: договорились, вопрос закрыт, можно идти дальше.
— Хорошо, — сказала я. — Кадровое решение я действительно приму сама. Только перед этим принеси мне все документы по «ПромЛайну» за последние четыре месяца: договоры, счета, спецификации, сравнительные предложения, служебные записки по срочным закупкам. Всё, на основании чего коммерческий отдел просил бухгалтерию проводить платежи.
Удовлетворение исчезло с его лица так быстро, что я едва не улыбнулась.
— При чём здесь «ПромЛайн»? — спросил он, выпрямляясь. — Мы сейчас обсуждаем работу твоей матери. Я не понимаю, зачем ты намеренно смешиваешь две разные темы.
— Это не я их смешала. Ты только что объяснил мне, что мама должна уйти из-за задержанных коммерческих платежей. Вот я и хочу посмотреть платежи, которые она задерживала. Разве директор не должен понимать, за что увольняет главного бухгалтера?
— Ты прекрасно знаешь, как она работает. Она способна неделю изучать бумажку, пока у нас горит поставка.
— Отлично. Тогда документы быстро докажут твою правоту.
Денис несколько секунд смотрел на меня.
— Ты собираешься устроить проверку из-за одного счёта?
— Пока я собираюсь всего лишь посмотреть, из-за чего ты принёс в мой кабинет резюме Светланы за неделю до появления вакансии.
Он взял телефон со стола.
— Делай как знаешь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
— Обязательно запомню, — ответила я. — А ты, пожалуйста, запомни список документов. Мне не хочется дважды просить коммерческого директора предоставить директору документы компании.
Денис поднялся.
Резюме Светланы он оставил у меня.
Когда дверь закрылась, я снова перевернула лист. Внизу была ещё одна строка: «Готова приступить со следующего понедельника».
До этого понедельника оставалась ровно неделя.
«Вектор-Снаб» я открыла двенадцать лет назад. Сначала сама принимала заказы, считала деньги и ездила на склад. Потом появились сотрудники, постоянные клиенты, второй склад.
Мама пришла в бухгалтерию девять лет назад, когда прежний главный бухгалтер ушла. Денис вошёл в компанию позже, шесть лет назад, когда фирма уже уверенно стояла на ногах.
И он действительно оказался сильным коммерсантом.
Денис привёл несколько крупных клиентов, собрал отдел продаж и умел добиваться условий, которые другим не давали. Именно поэтому я слишком долго считала коммерческий блок его личной территорией. Не потому, что у меня не было права туда вмешиваться.
Мне просто было удобно этого не делать.
Мама сидела за своим столом и сверяла реестр оплат. На подоконнике стояли две коробки с архивными папками. Рядом с клавиатурой лежали степлер, линейка и три заточенных карандаша.
У мамы всё всегда лежало там, где это потом можно найти с первого раза.
Она увидела меня в дверях и сразу поняла, что я пришла не поговорить о семейных делах.
— Денис сказал, что ты задержала платёж «ПромЛайну», — начала я. — Покажи мне документы и объясни причину.
Мама сняла очки.
— Он уже успел сходить к тебе? — спросила она, внимательно рассматривая моё лицо. — Тогда давай сначала определимся, в каком качестве ты сюда пришла. Если как дочь выяснять, почему я поссорилась с твоим мужем, лучше не начинай. Если как директор, я покажу всё, что у меня есть.
— Как директор. И предупреждаю сразу: Денис принёс мне резюме Светланы на твоё место.
Мама медленно положила очки рядом с клавиатурой.
— Вот даже как. Значит, место уже поделили, а меня забыли поставить в известность.
— Мне тоже забыли сообщить, что у нас открылась вакансия, — сказала я. — Поэтому сейчас мне нужны не ваши отношения. Только документы.
Она ещё секунду смотрела на меня, потом открыла нижний ящик и достала четыре тонкие папки.
— Хорошо. Тогда сразу договоримся: я не буду рассказывать тебе, какой у тебя муж, а ты не будешь ждать от меня обвинений, которых я не могу доказать. Я главный бухгалтер. Я вижу только документы и цифры.
— Именно это мне и нужно.
Мама раскрыла первую папку.
— Это июнь. Здесь цена на стрейч-плёнку выше примерно на одиннадцать процентов по сравнению с предложением другого поставщика, которое коммерческий отдел получил тремя неделями раньше. Вот июль: здесь разница уже больше. А вот август. Доставка выставлена отдельной строкой, хотя в предыдущем предложении того же «ПромЛайна» она входила в стоимость при нашем объёме.
Я взяла спецификацию.
— Может, условия изменились.
— Конечно, могли, — согласилась мама. — Поэтому я запросила подтверждение изменения условий. Его в комплекте нет. Я не говорю, что условия точно не менялись. Я говорю, что бухгалтерии не дали документ, который объясняет, почему компания теперь платит иначе.
Она раскрыла ещё одну папку.
— Здесь закупка проведена как срочная. По нашему регламенту это разрешено. Но должна быть служебная записка с объяснением, почему обычную процедуру сравнения цен провести невозможно. Записки нет.
— Что ответил коммерческий отдел?
Мама открыла служебную переписку.
— Что Денис согласовал срочность устно и необходимые бумаги принесут позже.
Я пролистала документы.
— Сколько раз ты запрашивала недостающие приложения?
— По последнему платежу дважды. По предыдущим я проводила оплату, потому что суммы укладывались в лимиты и коммерческий отдел подтверждал срочность. А потом решила посмотреть эти закупки вместе. И мне не понравилась уже не одна цифра, а повторяющаяся картина.
— Какая именно картина? Покажи.
Мама повернула ко мне монитор и открыла таблицу.
— Вот четыре закупки. Здесь даты, объёмы, цены и условия доставки. По рынку цены действительно росли, поэтому сам рост меня не удивил. Но у нас вместе с ценой несколько раз исчезали сравнительные предложения, появлялась срочность и менялись дополнительные условия. Когда это происходит один раз, я задаю вопрос. Когда несколько раз подряд, я перестаю считать это случайностью и прошу полный комплект.
— Почему ты не пришла ко мне раньше?
Мама вздохнула и посмотрела прямо на меня.
— Потому что Денис твой муж. А я твоя мать. Если бы я пришла после первого же спорного счёта, ты потом сама бы мучилась вопросом, не пытаюсь ли я через бухгалтерию влезть в вашу семью. Поэтому мне нужны были не подозрения, а документы.
— А сейчас что изменилось?
Она открыла ещё один файл.
— Сейчас на оплате лежит новый счёт. Он крупнее предыдущих. Его просят провести сегодня до пяти. И опять нет полного комплекта.
Я посмотрела на сумму. Несколько процентов на бумаге внезапно перестали выглядеть мелочью.
— Договор где?
— Копия в системе есть, но без части приложений. Оригинал у Дениса. Он обещал принести после обеда.
Я помолчала.
Три месяца назад Денис уже проводил договор без сравнительного листа. Тогда он объяснил всё срочностью и единственным доступным поставщиком. Мы серьёзно поругались, а я оформила дисциплинарное взыскание, потому что иначе собственный регламент превращался в декоративный файл на общем диске.
Потом мы помирились дома.
На работе приказ никуда не исчез.
— До полного комплекта новый платёж не проводи, — сказала я. — А я сегодня введу дополнительное согласование для всех закупок выше установленного лимита. Не под Дениса. Для всего коммерческого блока.
Мама нахмурилась.
— Вот это правильно. Не делай отдельное правило под одного человека, даже если сейчас очень хочется. Любое правило, которое существует только для наказания конкретного сотрудника, потом ударит по самой компании.
— Поэтому правило будет общим. И ещё я позвоню Елене Сергеевне.
Мама сразу поняла.
— Хочешь поднять внешний аудит?
— По этим закупкам. Мне не нужна семейная комиссия из мужа, жены и тёщи. Пусть документы посмотрит человек, которому безразлично, кто кому приходится.
Мама собрала папки.
— Тогда я дам ей доступ ко всей первичке. Но, Марина, услышь меня сейчас внимательно. Я не говорила, что Денис украл деньги. У меня нет таких доказательств.
— Я услышала. И не собираюсь обвинять его в том, чего пока никто не доказал. Мне достаточно понять, почему компания несколько раз покупала по таким условиям и почему человека, который задал вопросы, внезапно решили заменить.
Мама посмотрела на меня поверх очков.
— Вот это уже вопрос директора.
Вернувшись в кабинет, я положила резюме Светланы в прозрачный файл рядом с копией приостановленного счёта.
Теперь эти две бумаги выглядели частью одной истории.
На следующий день Денис пришёл в переговорную с распечатанным графиком поставки.
За стеклянной стеной менеджеры ходили между столами, кто-то говорил по гарнитуре, принтер выдавал накладные. Компания не могла остановиться, пока мы выясняли, кто прав.
Денис положил график передо мной.
— Вот сроки. Если сегодня до четырёх мы не подтверждаем платёж, «ПромЛайн» снимает бронь на объём. Если они снимают бронь, товар не приходит вовремя. Если товар не приходит, мы не комплектуем заказ «РитмМаркету». А дальше можешь сама посчитать штрафы и настроение клиента.
— Я уже посчитала. Именно поэтому попросила документы, а не устроила тебе сцену в коридоре.
— Нет, Марина. Ты сделала гораздо интереснее, — сказал он и сел напротив. — Ты остановила платёж, подняла внешний аудит и полезла в работающий контракт за несколько дней до поставки. Всё это после разговора с мамой. Очень независимое директорское решение.
— А ты принёс мне резюме сестры после того, как главный бухгалтер остановил твой счёт. Тоже удивительно независимое кадровое решение.
Денис усмехнулся.
— Вот поэтому я и говорил, что с твоей мамой невозможно нормально работать. Любой коммерческий вопрос через пять минут превращается в семейный спектакль.
— Пока единственный человек, который принёс семью в коммерческий вопрос, сидит напротив меня и предлагает заменить главбуха своей сестрой.
Улыбка исчезла.
— Ты хочешь поговорить о контракте? Давай поговорим. Я шесть лет вытаскиваю этот отдел на себе. Я знаю, когда можно неделю ходить с таблицами и сравнивать десять предложений, а когда товар надо брать сегодня, иначе клиент уйдёт к конкуренту.
— Тогда покажи мне, почему именно этот поставщик был единственным рабочим вариантом и почему именно эта цена оправдана.
— Потому что они подтверждают объём. Я вчера ещё раз говорил с их коммерческим директором.
— Где подтверждение?
— Мы разговаривали по телефону. В реальном бизнесе люди иногда разговаривают голосом, представляешь?
Я наклонилась к столу.
— Представляю. А ещё представляю, что после телефонного разговора на крупную сумму нормальный коммерческий директор способен отправить письмо: «Подтверждаем условия». Особенно если три месяца назад уже получил взыскание за отсутствие обязательных документов.
Денис поджал губы.
— Опять эта бумажка. Ты сама прекрасно знаешь, почему тогда всё произошло. У нас не было времени.
— Поэтому после того случая ты и обещал, что срочность больше не будет означать отсутствие документов.
— А твоя мама, конечно, всё помнит. У неё отличная память на мои ошибки.
— Сейчас речь не о её памяти. Служебная записка о срочности появилась только сегодня утром. Договор готовили на прошлой неделе. Почему?
Он отодвинул от себя график.
— Потому что я занимался клиентом, а не сочинением объяснений для бухгалтерии. Марина, мы не учебную фирму ведём. У нас люди, сроки и деньги.
— Вот именно. Деньги. Поэтому я и спрашиваю, почему компания должна платить больше и ещё отдельно оплачивать доставку.
— Потому что иногда дороже означает вовремя.
— Тогда это должно быть видно из документов. Я не требую чуда.
Денис посмотрел на меня так, будто до сих пор надеялся, что я наконец устану.
— Подпиши платёж сегодня, — сказал он уже тише. — Потом проверяй хоть каждую запятую. И закрой вопрос с бухгалтерией. Света может выйти сначала заместителем, примет дела, а дальше ты спокойно оформляешь замену. Тогда коммерческие контракты перестанут зависеть от того, в каком настроении твоя мама пришла на работу.
— Очень удобно, — сказала я. — Сначала провести спорный платёж, потом убрать человека, который его задержал, а затем поставить на его место твою сестру. Прямо образец того, как снять все вопросы.
— Ты сейчас специально делаешь из меня идиота?
— Нет. Я пытаюсь понять, почему ты сам не слышишь, как это звучит.
Он резко придвинул ко мне график.
— Потому что я вижу не семейный заговор, а клиента, которому через несколько дней нужен товар. Ты хочешь доказать, что здесь главный директор? Отлично. Только если поставщик снимет бронь, объяснять клиенту будешь сама.
Это было уже не пустое давление.
Денис знал коммерческий блок лучше меня в ежедневных деталях. Он помнил объёмы, сроки и чужие привычки. Некоторые клиенты звонили лично ему.
Если я ошибусь, ущерб будет настоящим.
— До трёх часов платёж стоит, — сказала я. — Елена Сергеевна проверяет этот договор первым. Если цена и выбор поставщика подтверждаются, я согласую оплату. Если нет, коммерческий отдел ищет рабочую альтернативу.
Денис покачал головой.
— Альтернативу за несколько часов не находят. Ты это прекрасно знаешь.
— Тогда у тебя есть несколько часов доказать, что альтернативы действительно нет.
— А если «ПромЛайн» снимет бронь?
Я посмотрела ему в глаза.
— Тогда ответственность беру на себя. Именно для этого в компании есть генеральный директор.
Он собрал бумаги.
— Ты очень хочешь показать, кто здесь главный.
— Нет, Денис. Я хочу увидеть документы по крупной закупке. Если это уже воспринимается как борьба за власть, значит, проблема гораздо серьёзнее задержанного платежа.
Он вышел из переговорной, и дверь за ним закрылась ощутимо сильнее, чем требовал доводчик.
Через десять минут мне пришло письмо от Елены Сергеевны: «По последнему договору есть вопросы. Нужен доступ к корпоративной переписке по запросам цен и первоначальному предложению поставщика».
Я разрешила доступ к архиву коммерческого отдела.
До трёх оставалось меньше трёх часов.
К вечеру следующего дня на моём столе лежала толстая подборка документов с цветными закладками.
Елена Сергеевна поставила ноутбук сбоку от меня.
— Сразу обозначу границы, — сказала она. — Семейную часть я не обсуждаю. И выводов о чьей-либо личной выгоде у меня нет. Я могу говорить только о том, что подтверждается документами компании.
— Мне другого и не нужно.
Она открыла таблицу.
— По четырём закупкам есть отступления от внутреннего регламента. В трёх пакетах отсутствует сравнительный лист. В двух нет своевременно оформленной служебной записки по срочности. В последней закупке записка создана уже после того, как бухгалтерия запросила недостающий комплект.
— Что с ценами?
Елена Сергеевна переключила вкладку.
— Они выше предложений, которые коммерческий отдел получал в сопоставимый период. Не по всем позициям одинаково, поэтому говорить одной общей цифрой было бы неправильно. Но разница есть и требует объяснения. Отдельный вопрос — доставка.
Она открыла два файла.
В первом коммерческом предложении «ПромЛайна» было написано, что доставка до нашего склада при нужном объёме входит в стоимость.
В подписанной спецификации доставка уже стояла отдельной строкой.
— Возможно, поставщик изменил условия, — сказала я.
— Возможно, — согласилась Елена Сергеевна. — Именно поэтому я искала подтверждение изменения условий. Пока в переписке его нет. Есть письмо Дениса менеджеру поставщика с просьбой выставить счёт по согласованному варианту, но самого объяснения, почему доставка стала платной, я не нашла.
— То есть вы не считаете это доказательством того, что Денис получил какую-то личную выгоду?
Она посмотрела на меня поверх экрана.
— Нет. И вам не советую смешивать эти вещи. Я вижу экономически невыгодные для компании условия и нарушение внутренней процедуры. Причина может оказаться разной. Если дальнейшая проверка даст другие факты, тогда и будем говорить о других выводах.
Мне понравилась именно эта сухость.
У проблемы появились границы.
— А текущая поставка? — спросила я.
— Я нашла два альтернативных предложения, которые коммерческий отдел получил раньше. Один поставщик дешевле, но не подтверждает весь объём. Второй дороже первого, зато готов отдать часть партии быстро. Утверждение, что альтернатив вообще не было, документами не подтверждается.
Я уже успела проверить это с отделом.
За несколько часов мы разделили закупку. Часть объёма взяли по действующему рамочному договору у прежнего поставщика, остаток разместили у второго. Мне пришлось самой звонить клиенту и объяснять, почему товар придёт двумя машинами.
Клиент был недоволен.
Но поставку мы не сорвали.
Елена Сергеевна достала из папки копию кадрового приказа.
— Есть ещё момент. По вашему запросу кадровая служба дала информацию о предыдущем взыскании. Три месяца назад Денис уже привлекался к дисциплинарной ответственности за нарушение того же раздела закупочного регламента. Я не специалист по трудовым процедурам и не буду советовать вам, кого увольнять. Моя задача — показать повторяемость нарушения.
— Кадровое решение я буду оформлять отдельно. А закупочный аудит пусть продолжается независимо от него.
— Вот это важно, — сказала она. — Не превращайте увольнение в замену финансовой проверке. Одно не отвечает на вопросы другого.
После её ухода я вызвала Дениса.
Он вошёл через несколько минут и остался стоять у стола.
Я протянула ему письменный запрос объяснений.
— Мне нужно твоё объяснение по нарушениям закупочного регламента. Срок указан в документе. Все обстоятельства можешь изложить письменно и приложить подтверждения.
Денис прочитал лист до конца.
— Значит, всё-таки решила убрать меня, — произнёс он и положил бумагу обратно. — Мама добилась своего. Поздравляю.
— Не пытайся сделать её главным человеком в этом разговоре. Запрос подписала я.
— Конечно, ты. А до разговора с ней ты много лет почему-то прекрасно работала со мной.
— До разговора с ней у меня не было четырёх закупок перед глазами.
— И что ты там увидела такого страшного? Цена выше? Бывает. Доставка отдельно? Бывает. Записка оформлена позже? Бывает. Ты сейчас пытаешься превратить обычную коммерческую работу в уголовное расследование.
— Нет. Как раз наоборот. Никто не говорит об уголовном расследовании. Я спрашиваю о конкретных рабочих вещах. Почему в договоре появилась отдельная доставка, если в первом предложении она входила в цену? Почему сравнительные предложения были в корпоративной почте, но не попали в закупочный пакет? Почему служебная записка о срочности создана только после требования бухгалтерии?
Он провёл ладонью по подбородку.
— Потому что первое предложение было предварительным. Потому что у конкурентов не было полного объёма. Потому что я занимался клиентом, а не собирал идеальную папочку для твоей мамы.
— Тогда именно это и напиши. С датами, письмами и подтверждениями. Если есть документ об изменении условий доставки, приложи его. Если поставщики отказывали по объёму, приложи их ответы.
— А если я всё это принесу, ты закончишь этот цирк?
— Если документы объяснят нарушения, они будут учтены. Но обещать тебе результат до проверки я не буду.
Денис коротко рассмеялся.
— Послушать тебя сейчас, так мы вообще посторонние люди. «Будет учтено», «предоставьте подтверждение». Я твой муж, Марина.
Я посмотрела на запрос между нами.
— Дома ты мой муж. Здесь ты коммерческий директор. И, кстати, именно ты два дня назад потребовал, чтобы я отделила семейные чувства от интересов компании. Я просто оказалась внимательнее к твоему совету, чем ты рассчитывал.
Его лицо стало жёстче.
— А мать останется? Хоть на этот вопрос можешь ответить без канцелярита?
— Могу. Сейчас у меня нет оснований увольнять главного бухгалтера. Есть вопросы к коммерческому директору. Поэтому обсуждать её увольнение я не буду.
— Она добилась проверки собственного зятя и теперь останется сидеть белая и пушистая.
— Нет. Она задержала платёж без полного комплекта документов. Это её работа. Аудитора вызвала я. Дополнительное согласование ввела я. Запрос объяснений подписала тоже я. Если тебе очень нужен человек, на которого можно злиться, выбирай меня.
Он взял документ со стола.
— Хорошо. Получишь объяснение. Но потом не удивляйся, когда коммерческий отдел начнёт буксовать, потому что каждый менеджер будет бояться лишний раз принять решение.
— Принимать решения можно. Нарушать правила и потом объяснять это своей незаменимостью нельзя.
Денис задержался у двери.
— Ты пожалеешь, что решила управлять продажами по бухгалтерским папкам.
— А ты, возможно, пожалеешь, что решил проверять власть директора семейным ультиматумом.
Он ничего не ответил.
На этот раз дверь закрыл аккуратно.
К пятнице кадровик принесла мне письменное объяснение Дениса и его личное дело.
Я прочитала всё дважды. В объяснении он ссылался на срочность, риск потери клиента и нехватку полного объёма у альтернативных поставщиков. Часть этого подтверждалась.
Но главные вопросы оставались.
Подтверждения изменения условий доставки не было. Документа, объясняющего, почему сравнительные предложения не вошли в закупочный пакет, тоже. Повторное нарушение регламента кадровая служба оформила отдельным материалом с учётом действующего взыскания.
Денис пришёл ко мне сам за двадцать минут до конца рабочего дня.
На нём была белая рубашка с закатанными рукавами. Обычно так он выглядел после удачного дня, когда собирался ещё час посидеть с отделом и разобрать сделки.
Он закрыл дверь.
— Ну что, проверили меня со всех сторон? — спросил он, и в голосе слышалась уже не насмешка, а усталое раздражение. — Можешь сообщить приговор. Я вижу, личное дело у тебя на столе не для украшения.
— Проверка закупок ещё продолжается, — ответила я. — И кадровое решение её не заменяет. Это две разные процедуры.
— Какая трогательная аккуратность. Ты два дня назад не знала, что у тебя плохой коммерческий директор, а сегодня уже две процедуры ведёшь.
— Два дня назад я не видела документы.
— Вот опять документы. Марина, я шесть лет приносил этой компании клиентов. Когда нужно было договариваться ночью, никто не спрашивал, где сравнительный лист. Когда клиенты задерживали оплату, я ехал к ним. Когда поставщик срывал срок, мне звонили в субботу. А теперь выясняется, что вся моя работа весит меньше служебной записки.
— Не надо делать вид, будто я перечеркнула шесть лет работы. Я прекрасно знаю, что ты сделал для компании. Именно поэтому мне понадобилась проверка, а не пятиминутная истерика после разговора с мамой.
Он ткнул пальцем в папку.
— И к чему привела твоя великая проверка?
— К тому, что подтверждения изменения условий доставки нет. К тому, что сравнительные предложения у тебя были. К тому, что установленный порядок закупки снова нарушен после действующего взыскания. Твоё объяснение изучено, документы проверены. Кадровая служба оформила материалы.
Денис прищурился.
— И ты собираешься увольнять коммерческого директора за бумажки.
— Я увольняю коммерческого директора за повторное нарушение установленного порядка работы. Не за то, что ты мой муж. Не за конфликт с моей матерью. И не потому, что мне понравилось почувствовать себя начальником.
— А Света здесь тогда вообще каким боком?
— Никаким. Именно поэтому я не обсуждала с ней эту историю и не собираюсь. Ты сам втянул её, когда принёс мне резюме на должность, которая не была свободна.
Он прошёлся до края стола и обратно.
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? Если я уйду, часть клиентов пойдёт за мной.
Вот теперь он говорил о настоящем.
И я это знала.
Некоторые клиенты действительно были привязаны к Денису. Первые месяцы без него могли оказаться тяжёлыми. Возможно, очень тяжёлыми.
— Понимаю, — ответила я. — Я не считаю, что после твоего ухода здесь вдруг станет легко. Но если компания не может проверять решения коммерческого директора из страха, что он уведёт клиентов, значит, мы слишком дорого заплатили за его незаменимость.
Денис криво улыбнулся.
— Красиво сказала. Репетировала?
— Нет. Пришлось сформулировать по ходу разговора.
— Ты всё-таки решила выбрать мать.
— Денис, я уже устала от этой фразы. Главный бухгалтер остаётся не потому, что она моя мать. А потому, что у меня нет оснований её увольнять. Ты уходишь не потому, что ты мой муж. А потому, что основания по твоей работе оформлены.
— Перестань говорить со мной языком кадровика!
Он повысил голос впервые за весь разговор.
Я выдержала паузу.
— А на каком языке ты предлагаешь обсуждать увольнение сотрудника? На семейном? Именно с этого ты начал в понедельник. Предложил мне уволить мать и поставить твою сестру. Теперь тебе вдруг не нравится, что кадровые решения принимаются по документам.
Денис замолчал.
Я открыла папку и достала приказ.
— Ты потребовал, чтобы кадровое решение приняла я сама. Я его приняла.
Он посмотрел на лист.
— Уже подписала?
— Сейчас подпишу.
Я поставила подпись там, где кадровик оставила закладку, и передала ему копию.
Денис прочитал первую строку. Потом основание. Потом ещё раз вернулся взглядом к моей подписи.
В приказе не было ни слова о Галине Петровне. Ни слова о Светлане. Только должность, дата и документы, на основании которых было принято решение.
— Ты понимаешь, что после этого дома тоже ничего прежнего не останется? — спросил он тише.
В этой фразе уже почти не было коммерческого директора.
Только мой муж.
— Понимаю, — ответила я. — И мне не всё равно. Но ты первым принёс наш брак в кабинет директора и попытался использовать его как дополнительный голос при кадровом решении. Я не могу сделать вид, что этого не было.
— Значит, мама всё-таки победила.
Я покачала головой.
— Нет. Это не матч между твоей сестрой и моей матерью. Бухгалтер остался на месте, потому что основания его увольнять не появились. Коммерческий директор уходит, потому что основания появились. Если тебе удобнее считать это маминой победой, я не стану спорить с тем, как ты объясняешь себе произошедшее.
Денис положил копию приказа на стол.
Я подвинула её обратно.
— Забери. Передачу дел оформим актом. Доступ к коммерческим системам закроют после передачи текущих задач. По «ПромЛайну» Елена Сергеевна продолжит аудит независимо от увольнения. Если проверка выявит основания для требований к поставщику или другие финансовые последствия, компания будет разбираться отдельно.
— Ты собираешься копать дальше даже после того, как уволила меня?
— Увольнение отвечает на кадровый вопрос. Оно не отвечает на вопрос, что происходило с деньгами компании.
Он взял приказ.
У двери Денис остановился.
— Скажи хотя бы одну вещь. Ты уже в понедельник знала, что меня уволишь?
— Нет. В понедельник у меня было только твоё требование, резюме Светланы и очень неприятное ощущение, что ты пытаешься решить кадровый вопрос дома. Решение появилось позже. После документов.
Он кивнул.
На этот раз без насмешки.
И вышел.
В понедельник на еженедельном согласовании закупок мама положила передо мной новый пакет документов.
В нём лежали три коммерческих предложения, отдельный расчёт доставки, служебная записка по срокам и лист дополнительного согласования.
— Комплект полный, — сказала она, придвигая папку. — По цене есть нюанс у второго поставщика, я отметила на полях. Посмотри перед подписью.
Я быстро просмотрела бумаги и задала два вопроса по срокам.
Мама ответила по существу, без единого упоминания Дениса.
Когда я закончила, она собрала документы.
— По «ПромЛайну» Елена Сергеевна запросила ещё два весенних договора, — сказала она уже у двери. — Я сегодня подготовлю копии и реестры оплат.
— Подготовь всё, что попросит. Пусть проверяет до конца.
Мама задержала на мне взгляд.
— Хорошо. Тогда я пошла работать.
— Иди. У нас, кажется, её накопилось достаточно.
Она чуть улыбнулась и вышла.
Я открыла следующий закупочный пакет.
Теперь в этой фирме снова было понятно, кто за что отвечает. Не потому, что за одну неделю я стала жёстче или научилась побеждать в семейных ссорах.
Просто слово «семья» перестало быть служебным основанием.
