— А вот эту тунику я урвала на распродаже. Смотри, какая ткань! Струится!
Карина крутилась перед большим зеркалом в гостиной, прикладывая к себе кусок яркой полупрозрачной материи. Диван был полностью завален пакетами, шуршащей бумагой и новыми вещами.
Тут же валялись три купальника, широкополая соломенная шляпа и солнцезащитные очки с огромными логотипами на дужках.
Анфиса стояла у гладильной доски. Она методично водила утюгом по воротнику рабочей блузки, стараясь не смотреть на этот цветастый хаос.
Степан сидел в кресле, упершись взглядом в экран телефона. Он листал ленту новостей с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела судьба человечества. В женские разговоры муж предпочитал не вмешиваться.
— Завтра в обед у меня рейс, — не унималась золовка, срывая пластиковую бирку с очередного наряда и бросая её прямо на журнальный столик.
— Стёпка, ты же меня подкинешь до терминала? У меня вещей прилично вышло. Пришлось даже багажное место докупать.
— Отвезу, куда деваться, — Степан даже не поднял глаз от экрана.
— Во сколько вылет?
— В два. Значит, выехать надо часов в одиннадцать. Ой, девочки, я так ждала этого отпуска!
Весь год пахала как проклятая со своими ресницами. Спина отваливается. Я заслужила нормальный релакс. Первая линия, все дела.
Анфиса повесила отглаженную блузку на плечики. Она работала аудитором в крупной строительной фирме, привыкла иметь дело со сметами и накладными. И сейчас цифры в её голове упорно не сходились.
— Хороший отель выбрала, — не глядя на золовку, произнесла Анфиса и начала складывать гладильную доску.
— Пятизвездочный, если не ошибаюсь.
— Ну а смысл ехать в клоповник? — Карина фыркнула, примеряя шляпу.
— Я себя не на помойке нашла.
— Согласна. Смысла нет. Удивляет только одно. Ещё три недели назад ты жаловалась Стёпе, что у тебя арестовали карту из-за неоплаченной коммуналки.
А тут вдруг — первая линия и ворох новых шмоток. Ценник на одном твоем купальнике — как половина моей зарплаты.
Степан перестал свайпать экран. Его палец замер над стеклом.
— Ой, да ладно тебе чужие деньги считать! — Карина наигранно рассмеялась, но шляпу сняла.
— Накопила! Плюс девочки на работе скинулись на день рождения заранее. Выкрутилась. Я же кручусь, не сижу на месте.
Анфиса прислонила сложенную доску к стене. Затем подошла к комоду, выдвинула верхний ящик и достала небольшую плоскую коробочку из темного дерева. Без замков, без защелок. Обычная мамина шкатулка.
Она подошла к дивану, сдвинула в сторону яркую тунику и положила коробочку на освободившееся место.
Карина перестала перебирать пакеты. Её взгляд прилип к темному дереву.
— Это что? — золовка попыталась изобразить равнодушие, но слова запнулись.
— Вчера я решила отнести ювелиру мамины серьги, — Анфиса устало потерла виски. Ей было неприятно заводить этот разговор, но и спускать такое она не собиралась.
— Те самые, с рубинами. Хотела почистить застежки. Открываю коробочку, а там пусто.
Степан наконец оторвался от телефона.
— В смысле пусто? — он нахмурился.
— Анфис, ты куда-то их переложила? Мама же их не снимала почти, пока не слегла.
— Я их никуда не перекладывала. Они лежали здесь с тех самых пор, как мы привезли мамины вещи.
— Ну, мало ли! — Карина хлопнула себя по бокам, отступая на шаг от дивана.
— Память девичья! Может, сама Эльза их куда-то засунула перед переездом? Старый человек, забыла, потеряла. Чего ты сразу трагедию разводишь?
— Я не развожу трагедию, Карина. Я фиксирую факты, — Анфиса сложила руки на коленях.
— Мамины вещи мы собирали вместе со Стёпой. Серьги я лично положила в эту коробку.
А две недели назад ты вызвалась прийти и помочь разобрать её старую одежду. Сказала, что хочешь забрать пару свитеров на дачу.
— И что?! — золовка перешла на визг.
— Ты меня в воровстве обвиняешь?! Родную сестру твоего мужа?! Да как у тебя язык поворачивается! Стёпа, ты слышишь, что твоя жена несет?!
Степан втянул голову в плечи. Ему явно хотелось оказаться где-нибудь в гараже, под машиной, лишь бы не участвовать в этой сцене.
— Девочки, ну вы чего, — пробормотал он.
— Карин, ну правда, ты шкатулку не трогала?
— Не трогала я ваши дурацкие стекляшки! — выпалила золовка, хватая с кресла свою куртку.
— Всё, я пошла! Собиралась нормально посидеть перед отлетом, а тут такое отношение! Ноги моей больше в вашем доме не будет!
— Сядь.
Анфиса сказала это негромко, но так веско, что Карина замерла на полпути к прихожей.
— Я не собираюсь это выслушивать…
— Сядь и послушай, — Анфиса достала из кармана домашних штанов смартфон.
— Вчера, обнаружив пропажу, я пошла по району. Ломбардов у нас немного, всего четыре штуки в радиусе двух остановок.
В третьем по счету, возле рынка, оценщик очень удивился, когда я описала серьги.
Карина медленно опустилась на подлокотник кресла. Куртку она так и не выпустила из рук.
— Вещь, говорит, приметная, — продолжила Анфиса, глядя прямо на золовку.
— Работа старая, камни хорошие. Сдал их человек позавчера. Оценщик даже копию паспорта показал. Угадай, чья там была фамилия?
В комнате не было никакой картинной тишины. За окном гудели машины, у соседей сверху кто-то двигал мебель. Обычный вечер. Но Степан смотрел на сестру так, словно видел ее впервые.
— Карина… — он потер переносицу.
— Ты серьезно? Ты сдала мамины серьги?
Золовка затравленно огляделась. Поняв, что отпираться бессмысленно, она мгновенно сменила тактику. Лицо её исказилось от обиды.
— А что мне оставалось делать?! — выкрикнула она, комкая в руках куртку.
— Вы тут живете припеваючи, у вас две зарплаты! А я одна бьюсь! У меня клиенток половина отвалилась, за квартиру платить нечем! Мне этот отпуск жизненно необходим был! Я выгорела!
— И поэтому ты украла вещи человека, к которому за полгода ее болезни ни разу не пришла? — осадила ее Анфиса.
— Я не крала! — Карина подскочила с подлокотника.
— Это и моя мать тоже! Я имею право на часть наследства!
— Наследство делится по закону, а не втихаря распихивается по карманам, пока никто не видит, — Анфиса не собиралась ее жалеть.
— Суть в другом. Ты их продала. Получила деньги. Купила путевку, набрала шмоток.
— И что ты теперь сделаешь? — золовка зло прищурилась, переходя в наступление.
— В полицию пойдешь? Давай! Позорь семью! Ты их всё равно не носишь! Лежат мертвым грузом в ящике. Тебе жалко, что ли? Я бы потом вернула деньги! С заработков!
— Не сомневаюсь. Только возвращать ты будешь не потом. А прямо сейчас.
Анфиса разблокировала экран телефона и положила аппарат на журнальный столик, отодвинув в сторону пластиковые бирки от купальников.
— Я узнала сумму выкупа. Переводи мне на карту. Прямо сейчас, при Степане. А завтра утром я пойду выкупать мамину память.
Золовка уставилась на телефон Анфисы. Лицо её покрылось красными пятнами.
— Ты в своем уме?! — взвизгнула она.
— Это все мои деньги! У меня на карте ровно эта сумма осталась, на с собой! На экскурсии, на рестораны! На что я там жить буду?!
— Значит, будешь сидеть в номере и питаться тем, что включено в тур. Либо сейчас участковый приедет прямо сюда. Решай.
— Стёпа! — Карина развернулась к брату, схватившись за голову.
— Скажи своей жене! Она мне отпуск срывает из-за старых стекляшек! Скажи ей, чтобы подождала! Я прилечу и отработаю! Стёпочка, ну пожалуйста!
Степан тяжело поднялся с кресла.
Он долго смотрел на раскиданные по дивану брендовые вещи, на шляпу за несколько тысяч, на сестру, которая сейчас больше всего переживала не о матери, а о сорванных экскурсиях.
— Сама разбирайся, — отозвался он, разворачиваясь к выходу из комнаты.
— Переводи деньги, Карина. И чтобы больше я таких фокусов не видел.
Степан ушел на кухню. Карина осталась стоять посреди гостиной. Выбора не было. Отпуск отпуском, но проблемы с полицией перед самым вылетом ей были не нужны.
Золовка достала свой смартфон. С остервенением затыкала пальцами по экрану. Через минуту на аппарате Анфисы высветилось уведомление о поступлении средств.
— Подавись, — прошипела сквозь зубы Карина.
Она сгребла куртку и бросилась в прихожую. Спустя минуту зашуршала одежда, и шаги стихли на лестничной клетке. Свои новые вещи, раскиданные по дивану, она в спешке даже не стала собирать.
Через неделю Анфиса разбирала квартальные отчеты за рабочим ноутбуком. В ушах привычно поблескивали тяжелые серьги с рубинами. Степан возился с машиной в гараже.
А Карина, по слухам от общих знакомых, все свои отпускные дни безвылазно просидела в дешевом номере отеля.
Без экскурсий и без ресторанов, питаясь исключительно макаронами со шведского стола. Новые купальники выгуливать ей совершенно не хотелось.
