Терминал строительного гипермаркета пискнул дважды. На маленьком экране высветилось красное уведомление об отказе операции.
— Попробуйте еще раз, — Аделина достала пластиковую карту из кошелька.
— Наверное, аппарат барахлит.
Кассир равнодушно пожала плечами и снова приложила пластик. Тот же двойной писк. Очередь позади недовольно зашевелилась.
Аделина извинилась, отошла к стойке упаковки товаров и открыла банковское приложение.
Вчера вечером на их с мужем накопительном счете лежала сумма, ради которой она четыре года брала ночные дежурства в диспетчерской логистического центра.
Они планировали выкупить небольшое коммерческое помещение на первом этаже их дома под пункт выдачи.
Сейчас напротив слова «Баланс» значился сиротливый ноль.
Аделина тяжело опустилась на деревянную скамью у выхода. В груди стало горячо и тесно. Она несколько раз обновила страницу приложения, надеясь на сбой сети, но цифра не менялась.
«Перевод клиенту Стефания Е. Выполнено сегодня в 11:15».
Она не стала звонить Емельяну. Убрала телефон в карман пальто, вышла на парковку и направилась к дому.
В прихожей пахло грунтовкой и строительной пылью. Емельян стоял посреди разоренной гостиной в своей неизменной жилетке с множеством карманов и светил лазерным дальномером в стену. Красная точка бегала по бетону.
— Адель, ты рано!
Он спрятал прибор в карман и изобразил бурную деятельность.
— А я тут прикидываю, как нам лучше стеллажи в будущем офисе зонировать. Стратегически мысля, нужно больше света у окна.
Аделина стянула туфли. Бросила сумку на тумбу. Прошла в комнату.
— Стеллажи, значит.
Она остановилась в метре от него.
— Емельян. Почему терминал в магазине выдал мне отказ? Я хотела оплатить партию керамогранита. Ту самую, которую мы вчера выбрали.
Он моргнул. Красная точка дальномера случайно скользнула по потолку и погасла.
— Отказ?
Муж картинно нахмурился.
— Странно. Очень странно. Банковская система сейчас крайне нестабильна.
— Нестабильна?
— Ну да!
Он воодушевился, нащупав привычную почву из псевдоумных слов.
— Глобальное обновление алгоритмов. Мне сегодня тоже пришло уведомление, что возможны технические сбои. Скорее всего, наш счет заморозили в целях защиты капитала.
Аделина прислонилась спиной к дверному косяку.
— Куда делись деньги при заморозке? В приложении баланс равен нулю.
Емельян нервно почесал шею. Он всегда так делал, когда пытался выкрутиться.
— Оптимизация банковских процессов, Адель. Ты просто не разбираешься в нюансах корпоративных финансов. Они переводят средства на транзитные счета, пока проверяют безопасность протоколов. Я читал об этом на форумах аналитиков.
— Давай конкретику, — осадила она.
— Ты звонил в поддержку?
— Конечно! Сразу же! Как только увидел нулевой баланс. Я же не дурак сидеть сложа руки.
— И что сказали?
— Сказали, что произошла хакерская атака. Целый кластер серверов полетел. Но ты не волнуйся, я составил претензию. Стратегически мы в выигрыше, они обещали компенсацию за моральный ущерб в течение месяца.
Аделина смотрела на него и поражалась. Четыре года она вбивала графики отгрузок в базу, спала по пять часов в сутки, терпела хамство дальнобойщиков на линии.
А этот человек, с которым она прожила пять лет, сейчас стоял перед ней и вдохновенно сочинял сказку про хакеров.
Она открыла рот, чтобы задать прямой вопрос про перевод матери, но в кармане его жилетки зазвонил телефон.
Емельян дернулся, достал смартфон и попытался сбросить вызов, но пальцы его подвели. Он случайно принял видеозвонок.
На весь экран высветилось идеально уложенное каре Стефании. На заднем фоне виднелись сосны и какие-то рабочие в спецовках.
— Емелюшка!
Раздался из динамика властный, тягучий голос свекрови.
— Ты почему трубку не берешь? Я тут с прорабом спорю. Они привезли винтовые сваи для фундамента, но требуют остаток суммы за монтаж. Твой перевод дошел, но этого мало на крышу!
Емельян попытался прикрыть динамик ладонью.
— Мам, я перезвоню, у меня тут…
— Что значит перезвонишь?
Возмутилась Стефания.
— Дом модульный, его собирать нужно быстро! Пока погода позволяет. Валентина из соседнего товарищества уже от зависти лопается, когда видит размеры нашего гостевого сруба.
Ты давай, решай вопрос. Иначе я перед приличным обществом выглядеть буду несолидно.
Аделина шагнула вперед.
— Добрый вечер, Стефания.
Свекровь поправила воротник куртки, ничуть не смутившись.
— А, Аделина. Здравствуй. Ты уже дома? А почему не на смене?
— Взяла отгул. Хотела помещение под бизнес выкупить. Но оказалось, что мой муж профинансировал ваш модульный дом.
Стефания скупо улыбнулась. Ее голос стал покровительственным и сладким, как засахаренный яд.
— Наивная душа. Какой бизнес в твои годы? Прогоришь только. А недвижимость на природе — это вложение века. Емельян как настоящий мужчина принял стратегически верное решение. Семья должна помогать старшим.
— Настоящий мужчина? Который втихаря выгреб общий счет до копейки и теперь врет про хакеров?
— Ой, перестань делать из мухи слона.
Отмахнулась свекровь.
— Вы еще заработаете. Ты женщина выносливая, потянешь. А мне статус нужен. Не могу же я гостей в старый фанерный сарай селить. Все, Емельян, отбой.
Экран погас.
Емельян уставился на телефон, затем медленно поднял глаза на жену. Его плечи поникли, вся спесь аналитика и стратега улетучилась за секунду.
— Адель, я все объясню. Это была временная инвестиция.
— Временная? Ты украл деньги, которые мы копили на общее дело.
— Я не украл! Я взял наше! Я мужик, я имею право распределять финансы!
Он внезапно перешел в наступление. Лучшая защита труса — обвинить жертву.
— Ты вечно со своими таблицами, со своими бизнес-планами! А мать у меня одна! У нее давление, ей свежий воздух нужен. Ей комфорт нужен. А ты только о себе думаешь, эгоистка!
— И поэтому ты измерял тут стены дальномером? Изображал, что мы готовимся к ремонту?
— Я готовил почву!
Выпалил Емельян.
— Хотел найти подходящий момент, чтобы сообщить. Ты же у нас скандальная. Чуть что не по-твоему — сразу в штыки.
Вот я и решил уберечь твои нервы. Сказал бы, что банк ошибся, а потом со своей зарплаты потихоньку бы откладывал.
В комнате не звенело, не давило — просто обычная обстановка недостроенного помещения, в котором больше не было никакого смысла.
— Значит, уберечь нервы, — Аделина потерла виски.
— Я выносливая, я потяну. Принято.
Емельян засуетился. Его глаза забегали по стенам, он начал мять в руках край своей дурацкой жилетки.
— Адель… Мать просто переживала, я хотел ее успокоить. Я собирался устроиться на вторую работу! Честно!
— Достань спортивную сумку с антресолей и собирай вещи.
— Что?
— Вещи собирай, Емельян.
— Аделина, не пори горячку! Пять лет брака! Мы же семья!
Он попытался подойти ближе, но она выставила руку вперед. Жесткий профессиональный жест диспетчера, останавливающего погрузчик.
— Семья строит гостевые дома в соседнем товариществе. Вот туда и отправляйся. Будешь там стратегическим советником по укладке свай.
— Ты не посмеешь меня выгнать из-за денег! Я твой муж!
— И выгоняю я тебя не из-за денег. А из-за того, что для тебя я — ломовая лошадь, которой можно скормить сказку про хакеров.
Она развернулась и пошла на кухню. Включила чайник, не потому что хотела пить, а потому что нужно было занять руки.
Емельян еще минут десять бродил по квартире, выкрикивая обвинения в меркантильности, в отсутствии женской мудрости, в неуважении к старшим.
Он пытался давить на жалость, напоминал о совместном отпуске, грозил, что она никому не будет нужна.
Аделина смотрела на вечернюю улицу и слушала, как закипает вода.
Когда за ним хлопнула входная дверь, она не почувствовала ни опустошения, ни внезапного просветления. Просто усталость после долгой тяжелой смены, которая наконец-то закончилась.
Послезавтра она возьмет еще один объект в логистике. Только теперь все заработанное будет принадлежать исключительно ей.
Она достала телефон и заблокировала номер свекрови. Маршрут перестроен окончательно.
