— А где деньги?
Лаврентий несколько раз ткнул пальцем в экран смартфона. Нахмурился. Смахнул приложение, открыл заново и снова уставился на баланс.
Изольда не оторвалась от ноутбука. Она работала сметчицей в крупной строительной компании и сейчас привычно сводила столбцы в огромной таблице.
Цифры успокаивали. Цифры не врали и не требовали войти в чье-то положение.
— Какие деньги?
Она нажала кнопку сохранения файла.
— Твоя квартальная, — Лаврентий подошел ближе к столу.
Он уперся руками в бока.
— Ты же говорила, сегодня перечислят. У Зинки завтра списание по ипотеке. Я зашел в наш семейный счет, чтобы ей перекинуть, а там только мой остаток с зарплаты. Бухгалтерия задерживает?
Изольда отодвинула ноутбук на край стола. Сложила руки на коленях.
— Бухгалтерия перечислила всё ровно в двенадцать ноль-ноль.
— И?
Муж раздраженно взмахнул телефоном.
— Банк висит?
— Нет. Банк работает отлично.
Изольда посмотрела на мужа прямо.
— Деньги на месте. Просто они на другом счету. В другом банке. К которому у тебя нет доступа.
Лаврентий опустил телефон. Лицо пошло красными пятнами. Он пару раз моргнул, переваривая услышанное.
— В смысле в другом банке? Ты зачем счет открыла?
— Чтобы распоряжаться своими заработанными средствами так, как считаю нужным.
— Мы же договаривались!
Голос мужа сорвался.
— Мы договаривались, что твоя премия идет Зинаиде в помощь! Ей тяжело, она одна тянет ребенка!
— Давай считать.
Изольда говорила ровно, без нажима.
— Мы договаривались ровно на два года. На время ее декрета. Декрет закончился шесть месяцев назад.
— Ребенок в сад пошел, она еще работу не нашла!
— Она ее не ищет. Она живет на твои дотации, на алименты от бывшего и на мою премию. Я сметчица, Лаврентий.
Я привыкла сводить дебет с кредитом. И по моей личной смете благотворительный фонд имени твоей сестры признан банкротом.
Лаврентий оперся руками о край стола, нависая над женой.
— Ты издеваешься? У нее завтра крупный платеж! Откуда она возьмет такую сумму за вечер?
— Оттуда же, откуда взяла на поездку в Сочи в прошлом месяце.
Муж осекся. Пятна на его лице стали ярче.
— Это другое! Ей надо было развеяться, у нее нервный срыв намечался!
— Отлично. А у меня намечается жизнь без собственных денег. Я два года откладывала свои нужды, чтобы твоя сестра могла развеяться. Хватит.
— Ну что тебе, жалко?
Лаврентий сменил тактику, его тон стал просящим.
— Нам на жизнь моей зарплаты хватает. Я коммуналку плачу, продукты основные покупаю. А твоя премия — это так, свободные средства.
Изольда криво улыбнулась. Она потянулась к стопке бумаг на краю стола, вытащила сложенный вдвое лист формата А4 и положила перед мужем.
— Посмотри.
Лаврентий нехотя взял бумагу. Это был распечатанный план лечения из стоматологической клиники. Цифры в графе «Итого» были подчеркнуты синим маркером.
— И что это?
— Это два импланта, которые мне нужно было поставить еще год назад. Но мы же помогали Зиночке. Сегодня я внесла предоплату. Всю свою квартальную премию. До копейки.
Лаврентий бросил лист обратно на стол.
— Могла бы и подождать! Ничего бы с твоими зубами за месяц не случилось! А Зинку на улицу выкинут!
— Пусть идет работать кассиром. Или администратором. Куда угодно. Я после своей работы батрачить на чужую квартиру не нанималась.
— Эгоистка.
Муж сплюнул.
— Я сам ей переведу. Со своей кредитки.
— Переводи. Но учти, закрывать эту кредитку ты будешь сам. Из тех денег, что остаются от твоей зарплаты после коммуналки. Я в этот минус ни рубля не вложу.
Телефон Лаврентия ожил в его руке. На дисплее определилась мать. Он торопливо принял вызов и сразу нажал на громкую связь, словно ища поддержки.
— Лаврентий!
Голос Оксаны Трофимовны разнесся по комнате, дребезжа из динамика.
— Зиночка звонит, рыдает! У нее завтра списание, а денег нет! Вы там уснули?
— Мам, тут проблема…
Лаврентий покосился на жену.
— Какая еще проблема? Изольда премию не получила?
Изольда подалась вперед и заговорила в микрофон телефона мужа.
— Добрый вечер, Оксана Трофимовна. Премию я получила. И потратила ее на свои нужды.
На том конце провода возникла пауза.
— Изольда? Что за шутки? Какие нужды? Давай переводи, у девочки просрочка будет! Квартиру заберут!
— Не заберут. У Зинаиды большая родня. Вы пенсию получаете, Лаврентий работает. Скиньтесь.
— Как скиньтесь?!
Возмутилась свекровь.
— У нас лишних денег нет! Мы на вас рассчитывали! Это же общие семейные деньги!
— Общие они были бы, если бы Зинаида была нашей общей дочерью. Но она ваша дочь. Я свой долг перевыполнила. Больше переводов не будет.
Изольда кивнула мужу на телефон. Тот быстро нажал отбой и спрятал аппарат в карман.
— Довольна? Довела мать. Она сейчас давление мерить пойдет.
— Пусть померяет. Это полезно.
Вечер прошел в напряженном молчании. Лаврентий ходил из угла в угол, кому-то писал сообщения, несколько раз выходил на балкон звонить.
Изольда спокойно закончила свои расчеты по работе, приняла душ и легла спать. Она не чувствовала ни вины, ни сомнений. Смета была закрыта.
Но это был еще не конец.
На следующий день после работы Изольда вернулась домой первой.
Она успела переодеться в домашнюю льняную рубаху и только начала нарезать овощи для салата, когда в прихожей раздались голоса. Лаврентий пришел не один.
Оксана Трофимовна появилась в кухне без приглашения. Она не стала снимать свою парадную кофту на пуговицах, только бросила сумку на подоконник. Ее губы были плотно сжаты, свежая укладка слегка растрепалась.
Лаврентий маячил у нее за спиной, пряча глаза.
— Ну здравствуй, дорогая невестка.
Свекровь уперла руки в бока.
— Пришла вот посмотреть в глаза человеку, который родственников на улицу выгоняет.
Изольда отложила нож. Сполоснула пальцы под краном.
— Здравствуйте. Никто Зинаиду никуда не выгоняет.
— А как это еще назвать?
Оксана Трофимовна пошла в наступление.
— Девочка звонила в банк, умоляла дать отсрочку. Ей отказали! Ей пришлось по подругам с шапкой бегать, занимать под проценты! Ты понимаешь, на что ты ее обрекла?
— Понимаю. На взрослую жизнь.
Изольда прислонилась к кухонному гарнитуру.
— Это очень полезный опыт.
— Тебе легко рассуждать! У тебя детей нет, тебе не понять, каково это — с ребенком на руках крутиться!
Это был запрещенный прием. Тема отсутствия общих детей с Лаврентием всегда была для Оксаны Трофимовны козырной картой в любом споре. Изольда молча выдержала паузу, не меняясь в лице.
— Вот именно потому, что у меня нет детей, я могу позволить себе работать на сложной должности, брать сверхурочные и зарабатывать премию. Которую я трачу на себя.
— Ты должна мужу помогать! Мы семья!
Свекровь повысила голос.
— Лаврентий из кожи вон лезет, чтобы вам на жизнь хватало, а ты свои деньжищи зажимаешь!
— Мои деньжищи, — Изольда выделила это слово, — это результат моей работы. А насчет Лаврентия… Давай считать, Оксана Трофимовна. Раз уж мы заговорили про семью.
Она сделала шаг вперед.
— Мой муж зарабатывает весьма среднюю ставку. Из нее приличный кусок уходит на коммуналку. Еще часть он тратит на бензин и обеды на работе.
Из остатка он регулярно переводит вам на лекарства, о чем он думает, что я не знаю.
Лаврентий кашлянул и отступил на шаг назад.
— Итого остаются сущие копейки.
Продолжила Изольда с прохладцей.
— Из которых он покупает, как он выражается, «основные продукты» — макароны, картошку и дешевое мясо.
А теперь угадайте, кто оплачивает отпуск, покупает бытовую технику, одежду, платит за ремонт машины и покупает все остальные нормальные продукты?
Оксана Трофимовна попыталась перебить.
— Это не имеет значения! В семье не считают…
— В семье еще как считают!
Осадила ее Изольда.
— Ваша дочь за этот год сменила телефон на последнюю модель, сделала курс массажа и слетала на море.
А я ходила с больными зубами, чтобы оплатить ее квартиру. Эта лавочка закрыта. Навсегда.
Свекровь не сразу нашлась, что ответить. Она перевела взгляд на сына, ища поддержки.
— Лаврентий! Ты слышишь, как она с матерью разговаривает? Ты мужик или кто? Скажи ей!
Лаврентий переступил с ноги на ногу.
— Изольда, ну правда, ты перегибаешь. Мама дело говорит. Мы же не чужие люди. Зина отдаст, когда на работу выйдет.
— Она никогда не выйдет, пока вы ее кормите.
Изольда посмотрела на мужа с прищуром.
— А если ты, Лаврентий, еще раз попытаешься залезть в мой кошелек ради своей сестры, ты пойдешь жить к ней. В ту самую квартиру, за которую я платила два года.
Повисла пауза. Оксана Трофимовна поняла, что привычные рычаги давления сломаны. Крик не сработал, авторитет матери мужа разбился о жесткие факты.
— Ты еще пожалеешь.
Процедила свекровь.
— Что люди скажут, когда узнают, какая у Лаврентия жена? Жадная, расчетливая. Я всем родственникам расскажу!
— Расскажите.
Изольда миролюбиво пожала плечами.
— Могу даже помочь текст для рассылки составить. Запишите: «Моя невестка больше не хочет оплачивать ипотеку моей безработной дочери. Помогите кто чем может». Номер карты Зинаиды не забудьте прикрепить.
Свекровь поджала губы, резко повернулась и вышла из кухни. В прихожей завозилась с обувью и, не прощаясь, покинула квартиру.
Лаврентий остался стоять посреди комнаты. Он был раздавлен. Жена не устроила истерику, не била посуду, не собирала вещи. Она просто выстроила непробиваемую стену.
— Зачем ты так с ней? — устало спросил он.
— У мамы сердце слабое.
— Затем, что кто-то должен был это остановить.
Через неделю Изольда сидела в кресле стоматолога и слушала монотонный звук бормашины. Ей предстояло долгое и дорогое лечение, но она впервые за долгое время чувствовала, что инвестирует в правильное дело.
Зинаида внесла платеж. Сама. Оказалось, если очень нужно, деньги чудным образом находятся и без помощи безотказной невестки.
Лаврентий пару дней ходил мрачнее тучи, пытался экономить на продуктах, чтобы показать свой протест, но быстро сдался.
Тему помощи сестре он больше не поднимал. Смета была утверждена окончательно.
