Я согласилась приготовить десерты для одного семейного вечера. Только уже перед приходом гостей увидела на столе прайс, где мои торты продавались со следующей недели.
За сорок минут до начала у Инны не открывалась касса, не приехали бумажные стаканчики и куда-то исчезли маленькие ложки для дегустации.
Меня всё это не касалось.
По крайней мере, я так думала.
Я стояла на кухне её будущей кондитерской и снимала металлические кольца с последних пирожных. Четыре подноса уже ждали в холодильнике: медовые мини-торты, шоколадные тарталетки, лимонные пирожные и ореховый рулет.
Рулет я закончила последним.
Он был самым капризным. Бисквит нельзя было пересушить, крем требовал точной температуры, а после сборки десерт должен был несколько часов постоять в холодильнике. Дома я делала его много раз, а в пекарне когда-то адаптировала похожий вариант для небольших заказов.
Инне он понравился больше всего.
Две недели назад она приехала к нам с Романом и попросила помочь перед открытием.
— Я хочу сделать вечер для своих, — сказала она. — Родные придут, несколько соседей, девочки с моей старой работы. Никакой торговли. Просто кофе, десерты и посмотреть, что людям нравится.
— Что именно от меня нужно? — спросила я.
— Четыре-пять твоих вещей. Ты же сама лучше знаешь, что красиво выглядит.
Я сразу предупредила, что в её кондитерской работать не собираюсь.
У меня была своя работа. Пятый год я занимала должность технолога-кондитера в пекарне, где кроме красивого вида существовали граммы, партии, сроки, температура, потери сырья и покупатели, которым изделие во вторник должно было достаться таким же, как в пятницу.
Инна тогда рассмеялась.
— Оля, я тебя на работу не нанимаю. Мне один вечер спасти нужно.
Я согласилась.
Мы с Романом были женаты шестнадцать лет. С его сестрой я никогда не дружила особенно близко, но отношения у нас были нормальные.
Инна вообще умела нравиться людям.
Она могла зайти в помещение с голыми стенами и через десять минут уже рассказывать, где будет стойка, какого цвета нужны стулья и почему возле окна обязательно поставят два круглых столика.
За три месяца она нашла помещение на первом этаже нового дома, договорилась об аренде витрины и кофемашины, заказала вывеску, сама вела страницу будущей кондитерской.
На её месте я бы половину времени потратила на сомнения.
Инна сначала решала, а сомневалась потом.
В тот вечер это качество впервые меня напугало.
Я понесла пустую коробку в зал и увидела на ближайшем столе стопку плотных бежевых листов.
Сверху крупно было напечатано название кондитерской.
Ниже шли позиции.
«Медовый мини-торт».
«Тарталетка шоколадная».
«Лимонное пирожное».
«Рулет ореховый».
Рядом стояли цены.
Я взяла лист в руки.
Внизу был QR-код и фраза о предварительных заказах на следующую неделю.
Сначала я даже не разозлилась.
Решила, что Инна включила мои десерты как примеры для голосования. Возможно, хотела узнать, за что люди готовы платить.
Потом подошла к маленькой стойке у окна.
Там лежали карточки для гостей.
«Выберите любимый десерт и получите скидку на первый заказ».
Я перечитала ещё раз.
Из кухни выглянула Жанна, женщина лет тридцати восьми, которую Инна представила мне утром как будущего кондитера.
До этого мы почти не разговаривали. Жанна помогала раскладывать посуду и дважды спросила, какой нож мне нужен.
— Ольга, там крем для лимонных уже можно выносить? — спросила она.
— Через пятнадцать минут. Жанна, вы эти четыре позиции после открытия готовить будете?
Она посмотрела на лист у меня в руках.
— Я думала, мы завтра технологию обсудим.
— С кем?
— С вами и Инной.
Теперь я разозлилась.
Инна как раз вошла из коридора с коробкой бокалов.
— Отлично, листовки нашли. Положи по одной на каждый стол, пожалуйста.
— Инна, что это?
Она мельком посмотрела.
— Меню.
— Я вижу. Почему в нём мои десерты?
— Потому что их сегодня пробуют. Оля, только давай потом, люди уже поднимаются.
— Люди могут подниматься. Я спрашиваю, почему то, что я приготовила один раз для дегустации, продаётся у тебя со следующей недели.
Инна поставила коробку.
— Никто ещё ничего не продаёт. Сегодня посмотрим реакцию, потом нормально всё сделаем.
— Как именно?
— Оля, сейчас правда не время.
В зал вошёл Роман.
Он нёс пакеты со льдом и сразу понял по моему лицу, что что-то произошло.
— У вас всё готово?
— У Инны готово меню из моих десертов.
Роман посмотрел на сестру.
— Инн, вы же вроде поставщиков хотели.
— Поставщики будут по выпечке. А эти четыре позиции сделаем сами. Не вижу проблемы.
— Кто сделает? — спросила я.
Инна поправила стопку листовок.
— Жанна будет работать. Ты покажешь ей основы, потом она сама.
Я даже рассмеялась.
Не потому, что было весело.
— Какие основы я должна ей показать?
— Оля, пожалуйста. Давай не сейчас. Там уже человек десять пришли, фотограф тоже приехал.
Из коридора донеслись голоса.
Инна посмотрела на часы.
— Ты пока на кухне, мы без тебя начнем. Потом выйдешь, когда всё красиво поставим.
Я посмотрела на неё.
— Что именно вы без меня начнёте?
— Презентацию. Я расскажу про концепцию, люди попробуют десерты, заполнят карточки.
— И будут оформлять заказы?
Она раздражённо поправила волосы.
— Если захотят, почему нет? Для этого и делается пробный вечер.
— Для этого делаешь его ты. Мне ты сказала другое.
— Господи, Оля, четыре пирожных не становятся государственной тайной только потому, что ты их испекла.
Из зала кто-то позвал Инну.
Она повернулась к двери.
— У меня сейчас гости. Мы после поговорим.
Я посмотрела на свой фартук.
Белый, с серыми полосками. Рабочий фартук из пекарни я домой не носила, этот купила несколько лет назад для кухни.
Я развязала ленты.
Сняла его.
Сложила на край стола.
Роман подошёл ближе.
— Оль, только не уходи сейчас.
— Я и не ухожу.
— Тогда что ты делаешь?
— Иду посмотреть презентацию того, что якобы буду производить со следующей недели.
В зале собралось около двадцати человек.
Кто-то стоял у витрины, несколько женщин уже фотографировали интерьер. На высоком столе возле окна стояли бокалы с игристым. Инна успела включить музыку.
В центре висел экран с логотипом будущей кондитерской.
Мне стало особенно неприятно оттого, насколько хорошо всё выглядело.
Инна действительно сделала огромную работу.
Тёплый свет, деревянные столики, молочные стены, тёмно-зелёная вывеска. Даже кофемашина стояла так, будто проработала здесь годы.
Она взяла микрофон.
— Спасибо, что пришли сегодня к нам до официального открытия. Я очень хотела сначала показать место своим людям…
Я подошла ближе.
Роман встал у стены.
Инна продолжила рассказывать, как давно мечтала о своём небольшом месте, куда можно забежать за кофе, взять домой коробку десертов или заказать торт к семейному событию.
Люди слушали.
Я тоже слушала.
Потом она показала рукой на четыре фотографии на экране.
Мои медовые мини-торты.
Мои тарталетки.
Лимонные пирожные.
Рулет.
— Сегодня вы попробуете первые позиции нашего собственного меню. Всё это будем готовить здесь, на месте…
— Инна, остановись, пожалуйста.
Она замерла.
Несколько человек обернулись ко мне.
— Оля, мы же договорились поговорить потом.
— Мы как раз ни о чём таком не договаривались. Поэтому поговорить нужно сейчас, пока никто не заказал то, что ты обещаешь.
В зале стало тише.
Роман подошёл ко мне.
— Может, выйдем на минуту?
— Если я сейчас выйду, Инна продолжит принимать заказы. Мне нужно сказать одну вещь, и после этого я никому не мешаю пробовать десерты.
Инна положила микрофон на стойку.
— Хорошо, говори.
Я повернулась к людям.
— Все четыре десерта на экране сегодня приготовила я. Инна попросила меня сделать их для одной дегустации перед открытием. Работать здесь после открытия я не обещала. Рецептуры для постоянного производства мы не согласовывали. Поэтому я бы очень просила сегодня не принимать заказы на эти конкретные позиции, пока Инна не решит, кто и как действительно будет их готовить.
Кто-то в заднем ряду неловко кашлянул.
Женщина возле витрины опустила телефон.
Инна смотрела на меня так, будто я выключила свет посреди её свадьбы.
— Ты закончила?
— Факты я сказала.
— Тогда можно мне продолжить мой вечер?
— Дегустацию продолжай. Люди пришли, всё готово. Но листовки с заказами на эти четыре позиции нужно убрать.
— Ты сейчас у меня на глазах срываешь открытие из-за рецепта рулета?
— Открытие через неделю. А сегодня ты собираешь заказы на товар, про производство которого не договорилась даже с человеком, который его приготовил.
Жанна вышла из кухни.
Она сняла перчатки и остановилась рядом со стойкой.
Инна повернулась к ней.
— Жанн, скажи, пожалуйста, что из этого невозможно приготовить.
Жанна посмотрела на фотографии.
— Приготовить можно почти всё, если есть рецептура и отработан процесс.
— Вот именно.
— Только у меня пока нет ни того, ни другого.
Инна побледнела.
— Мы завтра всё обсудим.
— Я думала, вы с Ольгой уже обсудили, — ответила Жанна.
Вот тут я впервые увидела в глазах Инны не злость, а растерянность.
Она быстро взяла себя в руки.
— Хорошо. Сегодня без заказов. Просто дегустация.
Потом повернулась к гостям и улыбнулась.
— Получился незапланированный прямой эфир из жизни малого бизнеса. Попробуем то, что уже приготовлено, а окончательное меню покажем перед открытием.
Кто-то засмеялся.
Напряжение немного спало.
Я вернулась на кухню не из подчинения Инне, а потому что там оставались десерты, которые я сама обещала вынести людям.
Фартук я не надела.
Весь вечер прошёл совсем не так, как планировала Инна.
Но он не развалился.
Люди ели, пили кофе, разговаривали. Кто-то просил рецепт, кто-то спорил, что вкуснее, лимон или шоколад.
Ореховый рулет закончился первым.
Одна женщина подошла ко мне и спросила:
— Его после открытия можно будет заказать целиком?
— Это лучше уточнить у Инны, когда появится окончательное меню.
Я специально ответила именно так.
Не «никогда».
Не «это моё».
Инна должна была сама решить, чем будет торговать.
Но обещать за меня она больше не могла.
Последние гости ушли около десяти.
Жанна попрощалась первой.
— Я завтра в одиннадцать, как договаривались, — сказала она Инне. — Тогда и посмотрим, что остаётся в запуске.
— Хорошо, приезжай.
Инна закрыла дверь.
Роман собирал пустые бокалы.
Я складывала контейнеры.
Минуты две никто не говорил.
Потом Инна сорвала со стола одну из листовок.
— Довольна?
Я закрыла крышку коробки.
— Нет. Я устала.
— Ты понимаешь, сколько я вложила в этот вечер?
— Понимаю.
— По твоему поведению не похоже.
— А ты понимаешь, что я сегодня впервые увидела меню, которое должна была обеспечить?
— Никто не говорил, что ты должна что-то обеспечивать одна.
— Тогда объясни план.
Инна швырнула листовку на стол.
— Жанна работает пять дней. Ты помогаешь ей поставить четыре позиции. Потом всё.
— Что значит «поставить»?
— Оля, ты специально делаешь вид, что не понимаешь?
— Я как раз понимаю очень хорошо. Поэтому хочу услышать, что ты рассчитывала получить.
Роман оставил поднос.
— Давайте без крика.
Мы обе посмотрели на него.
— Я не кричу, — сказала я.
Инна отодвинула стул.
— Хорошо. Ты даёшь рецептуры. В первые дни приходишь вечером, чтобы Жанна всё повторила. На открытии и первые выходные, если будет много заказов, помогаешь. Через пару недель она работает сама.
Я молчала.
Роман спросил:
— Инн, а Оля про первые выходные знала?
— Я собиралась с ней поговорить.
— Когда? — спросила я. — После того как ты продашь заказы?
— До открытия.
— Открытие через семь дней.
— Именно поэтому я и торопилась.
Я села напротив неё.
— Давай посчитаем не деньги, а время. Завтра после своей работы я должна приехать к тебе. Потом ещё несколько вечеров. Потом открытие. Потом первые выходные. Если у Жанны что-то не получится, звонить будут кому?
Инна ответила после паузы:
— Сначала тебе.
— Если поставщик даст другую сливку и крем поведёт себя иначе?
Она нахмурилась.
— Не знаю.
— Если из одной партии выйдет на шесть пирожных меньше, чем ты заложила в цену?
— Оль, хватит разговаривать со мной как на экзамене.
— Это не экзамен. Ты уже поставила цену.
Роман взял одну из листовок.
— А себестоимость вы считали?
Инна резко повернулась к брату.
— Рома, хотя бы ты не начинай.
— Я спрашиваю.
— Я считала продукты по магазинам.
Я закрыла глаза на секунду.
— Именно поэтому я и остановила заказы.
— Ты могла сказать мне об этом на кухне.
— Я сказала.
— Ты могла дать мне закончить презентацию.
— В презентации ты говорила, что это постоянное меню. После неё люди оформляли бы заказы.
— И что страшного произошло бы? За неделю мы бы всё решили.
— Ты не знала, что именно нужно решить.
Инна встала.
— Я знаю одно. Я три месяца тащу это место одна. Я искала помещение. Я выбивала нормальную аренду. Я сама нашла мебель, кофемашину, поставщиков упаковки. Я ночами веду страницу. За последние две недели у меня не было ни одного свободного дня. Я попросила тебя помочь с четырьмя десертами.
— Ты попросила приготовить четыре десерта на один вечер.
— Какая огромная разница.
— Огромная. Один вечер я подарила тебе. Постоянное производство ты решила получить сама.
Инна посмотрела на Романа.
— Вот поэтому я не хотела всё обсуждать заранее. Оля сначала находит сто проблем, потом объясняет, почему ничего нельзя.
Эта фраза задела меня больше, чем я ожидала.
Потому что часть правды в ней была.
Я действительно видела риски раньше многих.
На работе за это мне платили.
В семье это иногда считали тяжёлым характером.
— Хорошо, — сказал Роман. — Давайте без старых счётов. Что можно сделать сейчас?
Инна пожала плечами.
— Уже ничего. Оля перед всеми сказала, что меню ненастоящее.
— Я сказала, что его производство не согласовано.
— Какая разница для людей?
— Большая. «Мы ещё дорабатываем меню» звучит нормально. «Мы взяли деньги за то, что не можем стабильно приготовить», звучит хуже.
Инна прошлась по залу.
— И что ты предлагаешь? Выбросить эти четыре позиции и открыть место с покупными чизкейками?
— Это один вариант.
Она остановилась.
— А второй?
— Найти человека, который действительно будет отвечать за кондитерскую часть, и построить меню с ним. Не по моим фотографиям, а под вашу кухню, ваше оборудование и реальную смену.
— Жанна и будет отвечать.
— Тогда пусть Жанна и разрабатывает ассортимент.
— Она не технолог.
— Значит, найдите технолога на запуск. Или сократите меню до того, что Жанна умеет стабильно делать.
Инна усмехнулась.
— Очень удобно. Ты профессионал, который уже здесь, но нам нужно идти искать другого профессионала.
— Потому что я не устраиваюсь к тебе на работу.
Роман посмотрел на меня.
— Оль, а если помочь только с запуском? Без выходных потом. Пару вечеров.
Я повернулась к нему.
— Рома, ты сейчас слышал весь разговор?
— Слышал. Я говорю про ограниченную помощь.
— А ответственность потом чья?
— Иннина.
— Если я передам ей свои рабочие карты, научу Жанну, подпишусь под тем, что эти изделия можно продавать, а через неделю что-то пойдёт не так, кому они позвонят?
Роман не ответил.
Инна вмешалась:
— Я не собираюсь тебе звонить по каждому крему.
— Сегодня ты собиралась дать людям мои изделия в постоянном меню, вообще не спросив меня.
Инна устало села.
Злость из неё постепенно уходила.
Оставалась усталость.
— Я правда думала, ты поможешь.
Я тоже устала.
— Если бы ты пришла две недели назад и сказала: «Оля, мне нужен технолог на запуск, можешь взять эту работу?», я бы ответила. Возможно, отказала бы. Возможно, предложила кого-то. Но это был бы вопрос.
— А сейчас?
— А сейчас я не беру эту работу.
Она отвернулась.
— Значит, придётся переносить открытие.
— Не обязательно. Можно открыть меньшее меню.
— Реклама уже запущена.
— Реклама обещает кондитерскую. Не мой ореховый рулет.
Инна ничего не сказала.
Мы уехали почти в полночь.
В машине Роман долго смотрел на дорогу.
Потом сказал:
— Ты была права насчёт того, что она должна была спросить.
— Спасибо.
— Только ты выбрала очень жёсткий момент.
— Я увидела меню за сорок минут до презентации.
— Я понимаю.
— Не думаю.
Он вздохнул.
— Она моя сестра. Мне её жалко.
— Мне тоже.
— По тебе не скажешь.
— Жалость не делает производство готовым.
Роман помолчал.
— Ты правда не можешь дать ей эти рецепты?
— Могу.
Он сразу повернул голову.
— Тогда я вообще перестал понимать.
— Я могу дать ей лист с граммами. Это не значит, что у неё появится продукт.
— Почему?
— Потому что рецепт дома и изделие на продажу в потоке — не одно и то же. У неё другой миксер, другая духовка, другое хранение. Нужно понять выход, время, сколько Жанна физически сделает за смену, что приготовить заранее. Нужно считать закупки и потери. Я могу всё это сделать.
— Но не хочешь.
— Я не хочу бесплатно становиться частью бизнеса, в который меня записали без разговора.
Роман снова посмотрел на дорогу.
— Так звучит понятнее.
— Я именно это говорила три часа.
— Три часа ты говорила с Инной. Там у меня слух работает хуже.
Я засмеялась.
Разговор впервые за вечер стал похож на наш обычный.
На следующий день Инна мне не звонила.
И через день тоже.
Я решила, что она выбрала покупные десерты.
В среду вечером позвонила Жанна.
— Ольга, добрый вечер. Инна дала ваш номер. Можно вопрос по вчерашнему разговору?
— Можно, если вопрос не про рецептуры.
Она засмеялась.
— Как раз не про них. Инна хочет завтра сесть по меню. Она попросила меня предложить то, что я умею. Я предложу, но хочу понять, правильно ли мыслю по объёмам. Вы можете минут двадцать посмотреть только список? Без разработки.
Я задумалась.
Вот это была просьба.
Понятная.
Ограниченная.
— Пришлите список вечером. Я посмотрю, где у вас очевидные риски. Подробно считать не буду.
— Этого достаточно.
Она прислала девять позиций.
Я посмотрела и отметила три, которые на их маленькой кухне одновременно готовить было бы тяжело.
Написала почему.
На этом остановилась.
Утром Инна прислала сообщение:
«Спасибо. Сегодня в четыре встречаемся втроём с Жанной. Если можешь, приезжай на двадцать минут. Я хочу один раз понять, что именно мы упустили».
Я долго смотрела на экран.
Потом ответила:
«На двадцать минут приеду. Чужое меню разрабатывать не буду».
Инна написала:
«Поняла».
Это было первое наше нормальное слово друг другу после дегустации.
В четыре я вошла в кондитерскую.
Столы из зала сдвинули к стене. На рабочей поверхности лежали блокнот, калькулятор, распечатки поставщиков.
Жанна принесла своё старое меню из кафе, где работала раньше.
Инна выглядела так, будто спала часа четыре.
— Кофе будешь? — спросила она.
— Выпью маленький.
Она сама сделала мне кофе.
Без церемоний.
Мы сели.
— Я хочу понять одну вещь, — сказала Инна. — Допустим, вчера я получила бы от тебя рецепт рулета. Что мне ещё нужно?
Жанна ответила раньше меня:
— Сначала понять, сколько он занимает времени и места.
Инна открыла блокнот.
— Дальше.
— Сколько рулетов я могу сделать одна за смену, если параллельно у нас ещё восемь позиций.
— Дальше.
Я сделала глоток кофе.
— Что из процесса можно перенести на предыдущий день.
Инна записала.
Жанна продолжила:
— Сколько он хранится без потери качества. В какой таре. Сколько места займёт в холодильнике.
— Себестоимость, — добавила я. — Причём не только продукты. Потери тоже.
Инна нахмурилась.
— Какие потери?
— Обрезки, неудачная партия, крем, который остался, повреждённые изделия. Всё, что купили, но не продали.
Жанна кивнула.
— И ещё важно, сколько всего помещается в печь одновременно.
Инна подняла глаза.
— У меня две печи.
— Одна небольшая конвекционная и обычная духовка, — сказала Жанна. — Это не две одинаковые печи.
Разговор длился больше двадцати минут.
Я посмотрела на часы через сорок.
Инна заметила.
— Всё, Оля. Я обещала двадцать, уже сорок. Последний вопрос.
— Спрашивай.
Она развернула ко мне лист с моими четырьмя позициями.
— Если убрать их полностью, ты не обидишься?
Я удивилась.
— Почему я должна обидеться?
— Не знаю. После всего этого уже боюсь неправильно понять.
— Наоборот. Это будет честно.
Она медленно зачеркнула четыре строки.
Не демонстративно.
Просто провела ручкой.
— Тогда делаем своё.
Жанна придвинула другой лист.
— Я предлагаю на открытие пять десертов. Через месяц добавим ещё, если справимся.
Инна посмотрела на список.
— Пять выглядит бедно.
— Пять хороших выглядит лучше, чем двенадцать случайных, — сказала Жанна.
Я ничего не добавила.
Инна прочитала список ещё раз.
— Хорошо. Пять.
Потом достала телефон.
— Открытие переносим на две недели.
Сказала она это совсем другим голосом.
Не голосом младшей сестры, которой родственники обязаны помочь.
Голосом человека, которому сейчас придётся отменить рекламу, переписать посты, перенести фотографа и объяснить подписчикам новую дату.
Мне даже стало её жалко сильнее, чем раньше.
Но это была уже её работа.
Она позвонила рекламщику прямо при нас.
Потом фотографу.
Потом арендодателю по поводу дополнительного тестового дня.
Никто не умер.
Никто не объявил её бизнес провальным.
Фотограф перенёс съёмку.
Рекламщик сказал, что кампанию можно поставить на паузу.
Пара клиентов в комментариях написала, что подождут.
Мир оказался значительно менее хрупким, чем казалось Инне в вечер дегустации.
Следующие две недели мы почти не виделись.
Я специально не приезжала проверять.
Роман пару раз спрашивал, не хочу ли узнать, как дела.
— Если Инне понадобится конкретный совет, она спросит.
Она не спрашивала.
Однажды прислала фотографию маленьких заварных пирожных.
«Жанна сегодня победила крем», — написала она.
Я ответила:
«Выглядит хорошо».
На этом всё.
Роман сначала переживал сильнее сестры.
Каждый вечер проверял её страницу.
— Сегодня выложили новое меню.
— Я видела.
— У них уже тридцать броней столиков на первые выходные.
— Это хорошо.
— Ты не злишься?
— На то, что у них идут брони?
— Вообще.
Я подумала.
— Я злилась на то, что Инна решила за меня. Сейчас она за меня ничего не решает.
— Значит, помирились?
— Мы ещё и не ссорились нормально. Мы спорили о работе.
— Для нашей семьи это считается серьёзной ссорой.
— Тогда скажи родственникам, что у нас был производственный конфликт.
Роман рассмеялся.
Настоящее открытие назначили на субботу.
Инна пригласила нас сообщением, которое начиналось со слов:
«Если хотите прийти как гости…»
Я перечитала эту фразу два раза.
Не «Оля, приезжай пораньше».
Не «нужно помочь перед началом».
Как гости.
Мы приехали около трёх.
Перед дверью стояла небольшая очередь.
Не праздничная толпа из пятидесяти человек, а обычные люди из соседних домов. Кто-то пришёл за кофе, кто-то увидел новую вывеску, несколько человек явно были с дегустации.
Инна работала в зале.
На ней не было фартука кондитера. Она была в рубашке и тёмном переднике бариста, принимала заказы, разговаривала с людьми, показывала витрину.
За стеклом лежали пять десертов.
Ни одного моего.
И витрина от этого не выглядела пустой.
Жанна сделала маленькие эклеры с ягодным кремом, морковные кексы, шоколадное печенье, творожные кольца и тарт с яблоками.
Не мои изделия.
Её.
Их.
Я вдруг поняла, что впервые смотрю на эту кондитерскую как на бизнес Инны, а не как на странное продолжение моей кухни.
Она заметила нас.
— Пришли. Отлично. Садитесь возле окна, я стол придержала.
— Ты ещё и стол придержала? — спросил Роман.
— Родного брата можно побаловать. Только кофе всё равно оплачиваешь.
— Теперь узнаю сестру.
Мы сели.
Я выбрала творожное кольцо.
Роман взял кекс и через три минуты захотел ещё один.
— Не говори Жанне, — попросил он. — Она решит, что я полезный тестировщик, и заставит меня есть бесплатно каждый день.
— Тяжёлая судьба.
Потом к стойке подошла женщина лет пятидесяти.
Я её узнала.
На первой дегустации она сидела возле окна и первой попросила целый ореховый рулет.
Она долго смотрела на витрину.
Потом позвала Инну.
— А рулета сегодня нет?
Инна сразу поняла, какого.
Я невольно перестала размешивать кофе.
— Того орехового, который был на предварительном вечере? — уточнила Инна.
— Да, именно его. Я мужу обещала купить. Он тогда два куска съел.
Инна посмотрела в мою сторону всего на секунду.
Потом снова на покупательницу.
— Его у нас не будет. Тот рулет готовила Ольга специально для первой дегустации. Это её работа, а не наш ассортимент.
Женщина немного расстроилась.
— Жалко. Очень вкусный был.
— Согласна. Но попробуйте наш яблочный тарт. Его делает Жанна, и он остаётся в постоянном меню.
— Тогда давайте два кусочка.
Инна взяла коробку.
Жанна за стеклом начала упаковывать тарт.
Роман повернулся ко мне.
Он хотел что-то сказать.
Я приложила палец к губам.
Не потому, что боялась слов.
Просто объяснять уже было нечего.
За стойкой Инна закрыла коробку, назвала покупательнице сумму и добавила:
— Если понравится, в следующий раз попробуйте ещё творожные кольца. Их мы тоже делаем сами.
Покупательница ушла.
Инна вернулась к кассе.
А я доела десерт, который приготовила не я.
